Крик застрял в горле, превратившись в сухой, царапающий хрип. Она упала на колени рядом с мужем, не зная, что делать, боясь прикоснуться.
— Помогите! — она вскинула голову, озираясь по сторонам.
Люди были. Они останавливались, замедляли шаг, но никто не спешил на помощь. Вместо рук к ней тянулись черные прямоугольники смартфонов. Вспышки, как маленькие молнии, фиксировали чужое горе для сторис и лент новостей. Равнодушие толпы было страшным.
Мужик— тот, что ударил, — оглянулся. Его пьяный кураж смыло в одну секунду, как только он увидел растекающуюся лужу крови. В его глазах мелькнул животный ужас —страх перед светившим ему сроком. Он дернулся, сплюнул и, сгорбившись, рванул в переулок, растворяясь в сумерках. Его подельник, тощий, так и остался валяться на газоне, оглушенный ударом Александра, бессмысленно хлопая глазами.
Зоя дрожащими пальцами тыкала в экран. «103». Гудки казались бесконечными.
— Скорая... Моего мужа убили... Проходная завода... Я не знаю, его ударили... Много крови...Нет, он дышит… — она говорила сбивчиво, глотая слова вместе со слезами.
— Вызов принят. Полицию мы уведомим. Ждите, — сказал диспетчер и отключился.
Сирены взвыли почти одновременно. Сначала реанимобиль, следом — патрульная машина с мигалками, разрезающими темноту вечера тревожным красно-синим светом.
Врачи работали быстро. Капельница, воротник Шанца, носилки. Зоя видела только бледное, как мел, лицо Саши и страшную вмятину на переносице, залитую кровью.
— Что с ним? Скажите, что с ним?! — она хватала фельдшера за рукав.
—ЧМТ. В первую градскую везем! — отрезал врач, захлопывая двери скорой.
Полицейские тем временем уже скрутили тощего. Тот вяло сопротивлялся, что-то мычал про «самооборону». Старший лейтенант, грузный мужчина с усталым лицом, подошел к Зое, доставая блокнот.
—Кем приходитесь потерпевшему?
— Жена... Калиновская Зоя Васильевна — Зоя смотрела вслед отъезжающей скорой, её трясло.
— Так, гражданочка, соберитесь, — лейтенант щелкнул ручкой. — Второй нападавший. Куда побежал? Приметы?
— Он был в майке... — пролепетала Зоя. — В такой... грязной, серой майке. Засаленной. И джинсы...
Лейтенант скривился, словно от зубной боли.
— Майка, джинсы... Это не приметы, это гардероб. Он за угол зайдет, майку снимет и выкинет в урну. И всё. Ищи ветра в поле. Лицо! Лицо запомнили?
— Красное... пьяное... — Зоя пыталась сосредоточиться, но перед глазами стоял только кулак, летящий в лицо мужа. — Глаза мутные.
— Тату? Шрамы? Родинки? Нос какой? Уши? — лейтенант давил, голос его стал жестким. — Думайте! Сейчас каждая минута на счету. «Красное лицо» — это каждый второй в пятницу вечером. Особые приметы были?
— Я не помню... Я на Сашу смотрела... — Зоя всхлипнула. — Он кричал что-то... Голос хриплый...
— Тьфу ты, — лейтенант с досадой захлопнул блокнот. — Истерика — плохой свидетель. Ладно, — он кивнул на патрульную машину, где сидел тощий, — Этого мы расколем. Сдаст подельника как миленький. Но время уходит.
Он сунул Зое визитку.
— Вспомните хоть что-то — звоните мне лично. Оперуполномоченный Воняев. Поняли?
Зоя стояла, оглушенная. Всё происходило слишком быстро. Вот только что здесь были врачи, полиция, суета, мигалки... И вдруг — пустота. Патрульная машина взвизгнула шинами и рванула следом за скорой. Толпа зевак, лишившись зрелища, начала рассасываться, обсуждая увиденное.
Она осталась одна. Посреди асфальтового пятачка, на котором темнело кровавое пятно. Ветер шевелил край её яркого василькового платья, которое теперь казалось нелепым, кричащим нарядом на похоронах.
— Куда? Куда они его повезли? — прошептала она в пустоту.
Она даже не спросила адрес больницы. Паника стерла всё. Дрожащими пальцами она набрала номер с визитки.
— Алло... Товарищ Воняев... Это Зоя... Куда Сашу отвезли, вы не знаете? В какую больницу?
— В первую градскую, в челюстно-лицевую, — буркнул голос в трубке. — Не ревите. Все будет хорошо. Нос вашему мужу сломали. Выживет.
Зоя вызвала такси. Машина приехала быстро. Садясь на заднее сиденье, она бросила последний взгляд на проходную.
***
Их старенькая «десятка» осталась стоять у проходной, одинокая и виноватая. Дверь водителя была плотно закрыта — Саша, вылетая в ярости, видимо, успел хлопнуть ею или она захлопнулась сама от резкого рывка. Машина выглядела как брошенный, ненужный хлам.
Никто — ни усталый опер, ни сама Зоя в состоянии шока — не обратил внимания на маленькую черную коробочку, прилепленную к лобовому стеклу изнутри. Видеорегистратор. Саша купил его всего месяц назад, гордясь выгодной сделкой на распродаже. «Мало ли дураков на дороге», — говорил он тогда.
Глазок камеры смотрел прямо на место трагедии. Он бесстрастно, секунда за секундой, фиксировал всё: искаженное яростью лицо мужа, подлый удар сбоку, лицо нападавшего в майке — четкое, когда тот на секунду обернулся перед бегством.
Флешка внутри устройства хранила главную улику. Ключ к поимке преступника лежал за закрытой дверью, в салоне заглохшего автомобиля, но сейчас о нем никто не вспомнил. Черный экран регистратора уже погас, но файл был сохранен и ждал своего часа. Жаль только, что этот час мог наступить слишком поздно.