Идеальная женщина
Галина никогда не думала, что можно ненавидеть человека за его доброту. Это чувство подкралось незаметно, как осенняя простуда, и поселилось где-то под ложечкой тяжёлым холодным комом.
Её свекровь, Вера Андреевна, была в этом городе фигурой легендарной. Вдова академика Щербацкого, чье имя носила городская библиотека. Попечительница трех хосписов и приюта для бездомных. Автор книг о милосердии, которые переиздавались пять раз. В церкви, куда она ходила по воскресеньям, батюшка называл ее «наша святая Вера». В городе её знали все — от мэра до уборщицы в драматическом театре.
Галина была замужем за Дмитрием, сыном Веры Андреевны, уже четвёртый год. И все эти четыре года она задыхалась.
Не то чтобы свекровь делала что-то плохое. Напротив. Вера Андреевна была безупречно вежлива, всегда интересовалась делами Галины, дарила на праздники дорогие, идеально подобранные подарки, предлагала помощь. В этом и заключалась пытка — придраться было не к чему.
Но Галина чувствовала каждой клеточкой кожи, что она здесь чужая. Что её мерят по какой-то невероятно высокой планке, до которой она никогда не дотянется. Что Дмитрий, сравнивая её с матерью, всегда — всегда! — найдет маму более мудрой, более спокойной, более правильной.
Особенно остро это ощущалось за общим столом.
Семейный обед в честь дня рождения Дмитрия. Стол ломится от яств, но главное блюдо, конечно, готовит Вера Андреевна.
Рассольник «По-домашнему»
Галина стояла у плиты с самого утра. Она решила удивить мужа — испечь его любимый шоколадный торт с вишней. Рецепт она нашла в интернете, трижды перечитала, купила самые дорогие продукты. Но крем почему-то свернулся, коржи получились суховатыми, а вишня дала сок и пропитала нижний корж так, что тот превратился в кашу.
Когда Галина, красная от кухонного жара и отчаяния, вносила торт в гостиную, Вера Андреевна уже наливала по тарелкам свой знаменитый рассольник.
Это было не просто первое блюдо. Это был шедевр. Прозрачный, золотистый бульон с перламутровым отливом. Перловка — не разваренная в кашу, а отдельные жемчужинки, упругие и нежные. Солёные огурцы, нарезанные идеально ровной соломкой, — не хрустящие, но и не мягкие, сохранившие форму. Запах — лёгкий, чуть кисловатый, с нотками сельдерея и лаврового листа.
Галина смотрела на этот суп и чувствовала, как её торт превращается в пыль на фоне этого кулинарного совершенства.
Гости наперебой хвалили свекровь.
— Верочка, это просто невероятно! Прямо как в детстве, у моей мамы такой же был!
— Ах, что вы, — скромно улыбалась Вера Андреевна. — Это рецепт моей мамы. Она говорила, что секрет в огурцах — обязательно бочковых, ни в коем случае не маринованных.
Дмитрий, хлебая суп, зажмурился от удовольствия.
— Вкус детства, — сказал он мечтательно. — Мам, ты волшебница.
Галина воткнула ложку в свою тарелку. Суп был действительно божественным. Она проглотила его, чувствуя, как внутри закипает глухая, бессильная злоба. У неё не было такого «вкуса детства». Не было идеальных рецептов, передаваемых по наследству. Её мать, простая медсестра, умерла рано, а отец запил и пропал где-то в области. Галина всего добивалась сама — выучилась, нашла работу, и Дмитрия, между прочим, тоже сама завоевала.
Но сейчас, глядя на умиротворенное лицо мужа, она поняла одну простую вещь. Она никогда не сможет дать ему того, что дает мать. Ни этого супа, ни этого спокойствия, ни этой безупречности. Она навсегда останется для него просто Галей, а Вера Андреевна — Мамой.
— Галочка, а твой тортик? — ласково спросила свекровь. — Мы с нетерпением ждём.
Галина нарезала торт. Кусок развалился на тарелке, вишневая жижа растеклась по фарфору. Дмитрий, стараясь быть деликатным, съел свою порцию и вежливо сказал «спасибо, вкусно». Вера Андреевна и вовсе отправила в рот лишь маленькую вилочку, после чего отодвинула тарелку, пояснив, что «бережет фигуру».
Гости, следуя примеру хозяйки, тоже почти не притронулись к торту.
В тот вечер Галина долго стояла на кухне, соскребая остатки крема с тарелок и смывая в раковину остатки своего достоинства. А в голове стучала одна мысль: «Святая. Все называют её святой. А я так не могу. Я не святая. Я злая, я завистливая, я ничтожество. Но если она святая, то кто тогда я?»
Ненависть в хрустальной вазе
После того обеда прошло полгода. Галина научилась улыбаться и кивать, но внутри неё росла ледяная пустыня. Каждая встреча со свекровью оставляла новые царапины.
Вера Андреевна никогда не критиковала прямо. О нет. Она делала это с такой заботой, что со стороны казалось — она ангел-хранитель, а не свекровь.
— Галочка, какое чудесное платье! Оно, конечно, немного полнит, но тебе идет. Молодость все прощает.
— Димочка, ты не забыл, что у Галины сегодня важная встреча? Напомни ей, а то она такая рассеянная, наша девочка.
— Галя, я сварила супчик, привезите баночку. А то Дмитрий так любит домашнюю еду, а ты, я знаю, вечно на работе пропадаешь.
Каждое слово — улыбка. Каждый взгляд — доброта. И полное, абсолютное обесценивание.
Дмитрий не замечал. Он вырос в этом, для него материнская манера была воздухом, которым он дышал.
Однажды Вера Андреевна попросила Галину помочь навести порядок на старой даче. Дмитрий был в командировке, а Галина согласилась, надеясь, что физическая работа отвлечет от тяжёлых мыслей.
Дача досталась Вере Андреевне от родителей академика — старый деревянный дом с мезонином, пропахший нафталином и временем. Разбирая шкаф в мансарде, Галина наткнулась на картонную коробку из-под обуви, перевязанную бечевкой.
Внутри лежали фотографии. Старые, пожелтевшие, конец восьмидесятых — начало девяностых. Девушки в смешных лосинах, парни с огромными плечами на пиджаках. И везде — молодая Вера. Красивая, живая, счастливая.
Но Галину зацепило другое. На многих групповых снимках одно лицо было тщательно вырезано ножницами. Или, если вырезать было невозможно, замазано черными чернилами. Фигура в белом платье, девушка с пышными волосами — оставалась лишь тень, силуэт, призрак.
— Нашла что-то интересное?
Галина вздрогнула. Вера Андреевна стояла в дверях. Её лицо было спокойно, но глаза смотрели на коробку так, словно это была змея.
— Да, вот, фотографии старые, — Галина протянула коробку. — А кто эта девушка, которую вырезали?
Секундное замешательство. Одно мгновение, когда маска «святой Веры» сползла, и Галина увидела что-то другое. Боль? Страх? Но маска тут же вернулась на место.
— Ах, это, — Вера Андреевна мягко улыбнулась. — Ерунда. Молодость, глупости. Знаешь, в юности мы все делаем ошибки, ссоримся с подругами. Не стоит бередить прошлое, Галочка. Там ничего хорошего нет.
Она забрала коробку и ушла, плотно прикрыв за собой дверь.
Галина осталась стоять посреди мансарды, и в голове ее что-то щелкнуло. Она вдруг поняла, что хочет копать. Хочет найти то, что прячет эта идеальная женщина. Потому что, если у «святой» есть скелет в шкафу — значит, она не святая. Значит, Галина не одна такая «плохая». Значит, мир не так уж несправедлив.
Она найдет эту тайну. Вытащит на свет. И посмотрим тогда, кто из них будет «полнить» платье, а кто — варить идеальный рассольник.
Расследование Галины
Галина начала осторожно. Сначала просто расспрашивала Дмитрия о детстве. Тот помнил мать всегда такой, какая она есть — доброй, заботливой, идеальной. Про отца говорил с уважением, но без особой теплоты. «Они с мамой прожили хорошую жизнь, но, кажется, не были безумно влюблены. Так, скорее партнеры».
Потом Галина вышла на старых знакомых семьи через соцсети. Нашла бывшую соседку Щербацких, тётю Зою, которая теперь жила в пансионате для ветеранов. Приехала к ней с гостинцами, долго говорила о жизни и между делом показала фотографию молодой Веры Андреевны.
— Ах, Верочка, — закивала тетя Зоя. — Красавица была. И подружка у нее была, Леночка, не разлей вода. Всегда вместе. А потом Леночка погибла. Несчастный случай. Верочка очень убивалась. А через год вышла за Сергея, за жениха Леночкиного. Мы, старухи, тогда перешёптывались, конечно. Но время все лечит.
Сердце Галины забилось быстрее. Жених погибшей подруги? Вера вышла за него? А на фото замазана именно эта Лена?
Она полезла в архивы. Городская газета за 1989 год. Пожар в лаборатории НИИ химических реактивов. Погибла лаборантка Елена Петровна Ковалева, двадцати двух лет. Причина — нарушение техники безопасности, оставленный включенным нагревательный прибор. Дело закрыли, признав несчастным случаем.
Но в деле была одна странность. В тот день в лаборатории должна была дежурить лаборантка Вера Сотникова (будущая Вера Андреевна). Но по неизвестной причине они с подругой поменялись сменами.
Галина сидела в читальном зале библиотеки, и пальцы её дрожали. Вот оно. Вот её оружие. Вера Андреевна виновата в смерти лучшей подруги. Она послала её на свою смену, а сама в это время... Что она делала в это время? Встречалась с Сергеем? Спала с ним, пока подруга погибала в огне?
Картина складывалась идеальная. Предательство, смерть, а потом Вера заняла место погибшей — вышла замуж за её мужчину, построила карьеру на его имени (академик Щербацкий!), стала «святой», замаливая грехи.
Галина ликовала. Она уничтожит эту фальшивку. Расскажет Дмитрию. Расскажет всем. Пусть знают, чего стоит ее «святость».
#Мелодрама #ДзенМелодрамы #ПрочтуНаДосуге #ЧитатьОнлайн #ЧтоПочитать