Я открываю глаза и голова взрывается болью. Больнее, чем с похмелья, намного больнее. Пытаюсь пошевелиться — и не могу. Руки намертво примотаны к телу. Опускаю взгляд. Смирительная рубашка. Твою мать.
Кто им дал право? Это самоуправство. Чистой воды. Я не псих. Я не настолько чокнутый, чтобы делать то, что они там себе напридумывали. Да, моя жена мертва. Да, я это понимаю. Лучше бы таблеток выписали, чем в клетку пихать.
Ладно. Друг знает куда я уехал. Если не выйду на связь — он поднимет тревогу. Как только выберусь отсюда, я засажу их всех. Каждого.
— Эй! — кричу я во всю глотку. — Развяжите!
Сажусь. Свешиваю ноги с койки. Встаю — все вокруг кружится. Подхожу к решетке. Вслушиваюсь в тишину. Ни звука. Смотрю вперед — соседние клетки пусты. Двери распахнуты настежь.
— Что за хрень? — шепчу сам себе. — Есть кто?! — кричу громче.
Тишина давит на уши. А потом — РЫК. На тигра похоже, но злее. Грубее. И следом — шаги. Шаркают. Кто-то идет. Медленно.
— Я здесь! — жмусь к прутьям, пытаясь разглядеть. — Выпустите!
Шаги срываются на бег. Я отшатываюсь от решетки. И в ту же секунду к ней подлетает ОНО.
Пациент. Тоже в рубашке. Но лицо... Господи. Глаза — белые, как вареный белок. Словно туманом затянуло. Половины носа нет. На щеке рваная рана от человеческих зубов. Он смотрит сквозь меня. Крутит башкой, принюхивается и прислушивается, как зверь.
Я — статуя. Боюсь вдохнуть. Даже сердце, кажется, остановилось. Что здесь случилось? Может, это укол до сих пор не отпускает? Проверять не хочется. Совсем.
Из коридора — женский крик. Мертвяк (а как его еще назвать?) дергает головой на звук и убегает.
Слепой. Но как тогда бежит? Не время об этом думать. Надо валить.
Тяну руки, упираюсь в стену, трусь спиной. Бесполезно. Затянули — будто навсегда.
Взгляд падает на пол. Под кроватью валяется бейджик. И что толку?
— Есть кто? — слышится испуганный шепот.
— Я здесь! — отвечаю и снова вжимаюсь в решетку.
Девушка. В халате, пропитанном кровью. Волосы мокрые, прилипли к лицу. Глаза бешеные, мечутся по сторонам.
— Освободи меня, — говорю.
— Тсс! — прижимает она палец к губам.
Она вставляет ключ в замок. Щелчок — громче выстрела. И сразу — этот рык, уже близко. Девушка вбегает ко мне, дверь захлопывается. Ключ выпадает из ее рук и скользит по полу наружу.
— Ты издеваешься?! — рявкаю я, но она зажимает мне рот ладонью.
К клетке подбегает он. Тот самый мужик. Главный. По чьему приказу я здесь. Волосы выдраны с мясом с половины головы. Очков нет. Он замирает у решетки, вертит головой. Слушает. Минута — и уходит.
— Снимай это с меня! — говорю сквозь зубы.
— Не могу, — выдыхает она и садится на койку.
— Почему? Вы меня незаконно заперли! Я не смогу помочь, если буду как червяк!
— Ладно, — она встает. — Только пообещай... Не тронешь меня.
— Я похож на психопата?!
Она смотрит на меня с неким подозрением.
— Слушай, — говорю тише. — Я жену похоронил. Пришел к вам, потому что мне начала звонить моя мертвая жена. А вы — в рубашку и сюда кинули.
— Я не при чем, — она развязывает меня. — Я только слежу...
— Вижу, как ты следишь. Что здесь происходит?
— Я не знаю! — отвечает она. — Тряхануло. Окна вылетели. Пришел Владимир Анатольевич... странный. Он напал на санитара. Укусил. Его скрутили. А потом те, кого он укусил... они тоже стали...
Она отворачивается, прячет левую руку за спину. Резко хватаю ее за запястье. Задираю рукав. Под ним свежий укус.
— Тебя тоже... — говорю в пустоту. Отпускаю. — Что за хрень? — хватаюсь за голову. — Я в зомби-апокалипсис попал? Нет. — Мотаю головой. — Это сон. Тот укол виноват.
Подхожу к решетке. Ложусь на пол, тянусь к ключу. Не хватает буквально пять сантиметров. Проклятие.
Разворачиваюсь. Просовываю ногу. Подгребаю его ближе. Беру и открываю решетку.
— Ты идешь? — оборачиваюсь и каменею.
Глаза девушки побелели. Изо рта течет зеленая жижа. Она кидается. Вбивает меня в прутья. Сила — нечеловеческая. Я перехватываю ее руки, держу изо всех сил. Она рвется к горлу. Скалится.
Пинаю ее в колено. Нога ломается с мерзким хрустом. Слишком легко. Колено вгибается внутрь, она заваливается набок. Пользуясь моментом, выскакиваю и захлопываю решетку.
Коридор встречает мусором. Халаты, стулья, бумажки — все перемешано. Свет мерцает. Иду на цыпочках. Каждый шаг — как по минному полю.
Коридор кончается. Выглядываю вправо — пусто. Влево — тоже. Куда? Адреналин решает за меня. Налево.
Первая дверь с окошком. Боковое зрение ловит движение. Заставляю себя повернуть голову. Лицо в стекле. Глаза распахнуты, смотрят сквозь меня. Нижней челюсти нет — только зеленый язык болтается, как маятник. Отвожу взгляд. Иду дальше. Главное — не шуметь.
Коридор сворачивает. Выглядываю за угол — и сердце проваливается в пятки. Трое. Стоят, покачиваются. За ними дверь, а в окошке — стойка регистрации. Выход совсем близко. Но между мной и ним — они.
Делаю шаг назад и упираюсь во что-то мягкое. На плечо капает зеленая жижа. Воняет гнилью. Тихий рык раздается прямо над ухом.
Рывок вперед — поздно. Ручищи обхватывают меня, прижимают к туловищу. Краем глаза вижу обглоданное лицо. Тиски сжимаются. Кости хрустят. Еще секунда — и треснут.
Те трое уже бегут на звук. Первая тварь несется прямо на меня. В голове щелкает. Подпрыгиваю, упираюсь ногами ей в грудь и отталкиваюсь что есть сил. Бугай позади шатается, хватка слабеет. Выскальзываю. Падаю на колени, отползаю назад, между ног за его спину.
Мертвецы врезаются в него. Нюхают. Вслушиваются. Замирают.
Я сижу у него за спиной. Не дышу. Только бы не учуяли. Не услышали, как колотится сердце.
Взгляд упирается в швабру у стены. Медленно, миллиметр за миллиметром, тяну руку. Беру. Поворачиваюсь боком и кидаю подальше в коридор. Грохот по плитке — как взрыв. Они срываются с места, бегут на звук. Я вжимаюсь в стену, скольжу вдоль нее к углу. Заворачиваю. Стою так секунд десять. Пытаюсь хоть немного успокоить сердце.
Подхожу к двери. Заглядываю в окошко. Чисто. Берусь за ручку. Открываю — и мир взрывается скрипом. Ржавый, проклятый звук режет по нервам. Сзади — рев. Не оборачиваюсь. Выскакиваю, захлопываю дверь и бегу к стойке. Прячусь за ней и выглядываю.
Дверь вылетает с хрустом. Они выбегают, мечутся, крутят башками. Тупые. Слепые.
Они останавливаются. Поднимают головы кверху. Начинают раскачиваться.
Смотрю на стеклянную дверь выхода. На ней цепь. Толстая. Надежная. Не выйти.
Взгляд влево. Дверь. На ней табличка с лестницей. Надо попробовать подняться на крышу. И если там есть пожарная лестница, спуститься по ней и бежать прочь от этого места.
Сгибаюсь в три погибели, крадусь к двери. Ручка — холодная. Поворачиваю медленно. Дверь — молчит. Захожу, прикрываю за собой и поднимаюсь вверх по ступенькам.
Третий этаж.
Тело охранника. Распластано на площадке. В правой руке — пистолет. На стене — кровавый след и вмятина от пули. Бедолага. Не выдержал всего этого ужаса.
Выдираю пистолет из холодных пальцев. Тяжелый. Ни разу не стрелял. Но надо научиться, чтобы выжить.
Собираюсь идти дальше — и тишину взрывает звонок. Телефон в кармане охранника орет на весь лестничный пролет. Снизу — хлопают двери. Топот. Много ног.
Сую руку в карман, выхватываю телефон, не глядя. Бегу вверх, тыкая в кнопку.
— Мне нужна помощь! — ору в трубку.
Последняя дверь. Выбиваю плечом и выбегаю на крышу. Времени слушать нет. Пистолет за пояс. Телефон в карман. Хватаю скамейку у стены — она тяжелая, но адреналин платит за лишние килограммы. Пододвигаю к двери. Сверху столик. Баррикада из хлама.
Достаю телефон. Прижимаю к уху.
— Слышите? Мне нужна помощь! — кричу снова.
— Коль? — слышу голос жены. — Коль, что с тобой? Что случилось?
Мир останавливается.
— Как? — только и могу выдавить. — Ты ведь мертва...
— Ты напился? — в голосе обида. — Совсем что ли?
— Лена... — подхожу к краю крыши. Дверь сзади трясется. Они ломятся. — Что со мной? — слезы душат, рвут горло. — За что мне это? Скажи... я сошел с ума? Что не так с этим миром?
— Коль, успокойся! — она там, по ту сторону трубки. — Вдохни глубоко и расскажи мне. Пожалуйста.
— А что рассказывать? — смеюсь сквозь слезы. Истерика подбирается к горлу. — Ты умерла. Я тебя похоронил. А теперь ты звонишь. За мной гонятся мертвецы и хотят сожрать. Я стою на крыше. И не знаю, как быть. Может, хватит? Может, пора сделать этот шаг?
— Коля, не вздумай! — слышу как она плачет. — Скажи адрес, я приеду. Только не делай этого! Слышишь? Не смей!
Дверь распахивается. Они вываливаются на крышу. Слепые, голодные, быстрые.
— Прости... — шепчу в трубку. — Тебя больше нет. И меня не будет.
Телефон выскальзывает из пальцев. Голос Лены обрывается.
Достаю пистолет. Приставляю к виску. Холодный металл вжимается в кожу. Жму на курок.
Ничего не происходит.
Смотрю на тварей. Они бегут ко мне. Кидаю пистолет в них. Бесполезный кусок металла.
Шаг назад. Воздух свистит в ушах.
Первый мертвец врезается в меня. Сносит с крыши.
Мир замедляется. Вижу его перекошенную морду, тянущиеся зубы. В последний момент упираюсь руками в его грудь, отталкиваю.
Падаю.
Второй этаж. Мелькают окна.
Первый.
Удар.
***
— Дима, сделай что-нибудь! — голос Лены рвет тишину.
— Я пытаюсь! — молодой парень в белом халате вжимает руки в грудь Коли. Раз. Два. Три.
Лена отступает к стене. Закрывает рот ладонями. Слезы текут по щекам, капают на халат. Она смотрит на экран. Прямая линия ползет, неумолимая, как приговор.
— Ты не можешь, — шепчет она, прижимаясь к стене. — Коля, ты не можешь нас оставить.
Пауза. Глубокий вдох.
— Я ведь еще не сказала тебе... — голос срывается на тихий плач. — Я беременна!
Продолжение читай в рассказе: ведьмы.
Как всё начиналось, читай в рассказе: Покойная жена звонит.
Эх. Понесло меня. Решил написать серию рассказов про Колю. Давно на канале не выходили серии.
Ребят, пишите, чтобы вы хотели увидеть в следующей серии? Ведьмы, демоны, призраки... Или что-то другое? Какие испытания пережить главному герою?