Ангелина с детства терпеть не могла своё имя.
— Мама, почему ты меня так назвала? Дурацкое имя, — выкрикнула она в первый класс, держа в руках разбитую тетрадь.
— А что? Красивое и редкое имя. Означает «посланник». Так называют ангелов. Значит, ты ангел, — улыбнулась мама, пытаясь утешить.
— Старушечье какое-то. Надо мной все смеются, — нахмурилась Геля, щуря серые глаза.
— Кто смеётся? Над ангелами смеяться нельзя, — строго ответила мама.
— Когда выросту, возьму себе другое имя, — упрямо заявила Геля.
— Как знаешь, — мама поджала губы.
Геля была некрасива. Нос с горбинкой, глаза серые, а волосы мышиного цвета — тонкие и безжизненные. Вся худенькая, нескладная. Мама часто говорила, что она похожа на отца, которого Геля не помнила — он ушёл, когда девочка была ещё маленькой.
Детство в тени
— Зачем ты за такого некрасивого замуж вышла? — сквозь слёзы спрашивала Геля в третьем классе.
— Посмотрю, за кого ты выйдешь, — усмехалась мама в ответ.
— Я вообще замуж не выйду. Кто на такую уродину женится? — кричала Геля, пытаясь скрыть глубокое внутреннее смятение.
В те годы она мечтала о голубых глазах с длинными ресницами, как у Тани, или густых кудрявых волосах, как у Светы из соседнего подъезда.
Когда Ангелине было двенадцать, мама вышла замуж во второй раз. В дом вошёл дядя Слава — крупный, высокий мужчина с сухим лицом, который по утрам принимал холодный душ, а потом растирался полотенцем, охая и фыркая, словно просыпался после бани.
— А это мой ангел, Ангелина, — представила мама нового мужа.
— Что-то больно хилый ангел. Святым духом его кормишь? — усмехнулся дядя Слава, и в этот момент Геля почувствовала, как снова над ней смеются.
Она убежала в свою комнату, где в темноте плакала до засыпания.
Жизнь с дядей Славой
Дядя Слава не обращал на Гелю пристального внимания. Он не играл с ней, и если девочка просила о чём-то, вздыхал и говорил, что она уже взрослая, должна уметь делать всё сама.
— Опыт — лучший учитель! — повторял он.
Тем не менее, он и не ругал.
Мама с дядей Славой стали другой семьёй: улыбки, взгляды, которые Геля ни разу не видела в их сторону. Мама улыбалась меньше, а когда улыбалась, то только для него. Геля ревновала, но у неё не было сил бороться с этим.
Любовь для неё казалась недостижимой, словно из сказки, где принцы выбирают только красавиц.
Первое разочарование в любви
В четырнадцать лет Геля влюбилась в Витю Скворцова — парня из их класса, который обращал внимание только на красивых девочек. Тогда она страдала, глядя на его взгляды, направленные не на неё, а на Татьяну, с её длинными ресницами и светлыми волосами.
Потом был старшеклассник Сергей Голубев, с птичьей фамилией, как ей казалось важным. Но он уехал — и Геля решила, что она проклята, и решила больше не влюбляться.
Портрет в Адлере
Летом всей семьёй они поехали на море. На набережной в Адлере пожилой художник предлагал всем желающим позировать ему.
— Нарисуй меня красивой, — попросила Геля, подбегая к незнакомцу.
— Глупая, — усмехнулся он, — молодость прекрасна, её не стоит приукрашивать. Как тебя зовут?
— Геля, — тихо ответила она.
— Ангелина, — поправил художник. — Знаешь, что означает твоё имя?
— Знаю, — вздохнула девушка.
— Имя определяет жизнь человека. У тебя особенное имя, и жизнь будет особенной. Запомни это, милая барышня.
Никто никогда не называл Гелю «милой барышней». Рисунок, который она получила, стал её праздником — художник сгладил горбинку на носу, придал глазам глубины, делая их загадочными. Хотя рисунок был в чёрно-белых тонах, Геле казалось, что её глаза стали синими, как море, а волосы — чёрными и блестящими.
Портрет висел над кроватью, и каждый день перед школой Геля смотрела на него, чтобы набраться уверенности.
Горе и утрата
Вскоре мама заболела. Девочка замечала, как та стала бледной, перестала улыбаться и почти не выходила из комнаты.
— У тебя скоро будет братик или сестрёнка, — сказала мама однажды, пытаясь улыбнуться.
Геля пожала плечами, не чувствуя радости. Она понимала, что теперь маме будет ещё меньше времени для неё.
Через два месяца врачи сказали, что ребёнок умер в утробе.
Мама вышла из больницы полупрозрачная, словно призрак. Постоянно лежала, не ела и не говорила.
— С дядей Славой у них начались ссоры, — слушала Геля за стеной, охваченная чувством вины. Она думала, что именно из-за неё всё случилось.
Прошло ещё три месяца — мама выпила таблетки и уснула навсегда.
Ответственность и одиночество
На похороны пришли только две мамины коллеги. Больше никого, кто мог бы поддержать десятилетнюю девочку.
Вся хозяйственная работа легла на плечи Гели: уборка, готовка, походы в магазин и учёба. Учёба шла хорошо — возможно, это была единственная отдушина.
Жестокий дом
Однажды Геля устроила бунт и не приготовила ужин.
— А где ужин? Ты не заболела? — спросил дядя Слава, войдя с работы.
— Не дождётесь. Я не прислуга. У меня уроков много. Мог и бы сам хоть раз картошку пожарить, — ответила она, не скрывая раздражения.
— Я плачу за квартиру, даю деньги на продукты и одежду. Значит, имею право на уважение, — буркнул дядя Слава и уткнулся в газету.
Урок усвоен: Геля решила, что после школы пойдёт работать, чтобы не быть зависимой.
Медицинский институт и забота о дяде Славе
Она поступила в медицинский институт — мечтая стать врачом и спасать людей.
Дядя Слава становился забывчивым, иногда не трогал еду и забывал, что уже поел.
Врачи поставили диагноз — деменция. Геля заботилась о нём, как могла, даже когда он перестал узнавать ее и говорил грубости.
— Святая ты, Геля, — говорила соседка, — родные дети так не ухаживают. Ты могла бы сдать его в дом престарелых.
Но Геля не могла. Это был её долг. Ей было жалко человека, который стал как ребёнок.
Последний путь дяди Славы
Когда болезнь стала невыносимой, и дядя Слава перестал вовремя ходить в туалет, Геля начала собирать бумаги для дома престарелых.
Последний вечер прошёл без сна и покоя. Утром она обнаружила, что дядя Слава умер во сне. Снова чувство вины сжало сердце — она думала, что могла сделать больше.
Похороны прошли тихо, без привычных гостей, без близких.
Новый претендент на квартиру
Через неделю раздался звонок в дверь. На пороге стоял молодой мужчина лет тридцати пяти. Он смутно напоминал кого-то.
— Здравствуйте… А вы кто? — спросила Геля с опаской.
— Я приехал к отцу. Здесь Вячеслав Петрович Дорохов живёт?
— Он умер десять дней назад, — тихо произнесла Геля.
— А ты, значит, моя сестра? Отец раньше был с красивыми женщинами, но потерял хватку.
Геля ответила, что она не его дочь и не является его сестрой, но мужчина не слушал: начал осматривать квартиру и вести разговоры о наследстве.
— Квартира на отца оформлена. Значит, по закону она моя, — заявил он.
Геля пыталась прогнать его. Но он занял кресло и отказался уходить.
Нападение и страх
Ночью мужчина зашёл в комнату Гели и навалился на неё. Девушка яростно отбивалась, ударив его будильником по голове.
— Дура! Кому ты нужна с такой рожей? Рада бы быть, что хоть кто-то пришёл, — прокричал незнакомец.
После этого Геля пошла в полицию, где ей объяснили юриспруденцию наследственных прав.
— Если нет завещания, наследники имеют равные права, — сказал участковый.
Нотариус и неожиданное открытие
В нотариальной конторе Геля услышала удивительную новость.
— Ваш отчим оставил завещание, — сухо сообщил нотариус. — Всё имущество завещано вам.
Геля не поверила.
— Мне? А как же сын? — спросила она, не скрывая сомнений.
— Он может опротестовать, но, скорее всего, квартира будет вашей. Через полгода сможете оформить её.
Конфликт утихает
Сын отчима поспорил, но ушёл, не добившись своего.
Геля заметила, что пропали мамины драгоценности — не столько из-за ценности, сколько из-за воспоминаний.
Она вызвала участкового, который осмотрел квартиру и, увидев её портрет на стене, сказал:
— Да в жизни ты намного лучше, чем на этом рисунке.
Разговор перешёл в более личный тон — Геля впервые услышала слова, которые никто не говорил ей раньше.
Любовь и надежда
Спустя год Геля вышла замуж за участкового Сорочинского — мужчину со спокойным взглядом и птичьей фамилией.
— За что ты полюбил меня? — спрашивала она, лежа рядом с ним.
— Просто люблю, — отвечал он.
Геля изменилась. В её жизни появилась светлая нить, и даже в серых глазах засиял огонёк.
Заключение
Человек может казаться холодным, черствым, но за фасадом скрывается то, чего не увидишь сразу — доброе, заботливое сердце.
История Ангелины научила её прощать и ценить то, что даёт жизнь, даже когда кажется, что всё потеряно.
Её имя — Ангелина — теперь звучало для неё совсем иначе. И, как сказал один мудрый художник на берегу моря, жизнь действительно бывает особенной.