Андрей любил порядок во всем: в папках на рабочем столе компьютера, в договорах с клиентами, в гараже, где инструменты висели на своих местах, и, конечно, в финансах.
У него был четкий семейный бюджет, смарт-папка для квартплаты и отдельный конверт на «черный день».
Поэтому, когда его младшая сестра Катя, перестав теребить кружевной край салфетки на кухонном столе, наконец выпалила свою идею, Андрей на мгновение потерял дар речи.
— Двести пятьдесят тысяч, Андрюш, — повторила сестра, глядя на него глазами нашкодившего спаниеля. — Я понимаю, что сумма немаленькая. Поставщик подвел, орхидеи пришли больные, пришлось закупать партию втридорога у других, а тут еще аренда... В общем, займ на три месяца. Я отдам все, честно.
Андрей вздохнул, снял очки и принялся медленно протирать их специальной салфеткой.
Этот жест всегда означал, что он обдумывает сложную задачу. Катя знала это и затаила дыхание.
— Кать, я могу дать тебе эти деньги. У нас есть подушка безопасности, — начал он спокойно. — Но ты же знаешь наши с Леной правила. Расписка, график платежей. Это не недоверие, это...
— Я знаю, знаю, — перебила Катя, замахав руками. — Это порядок. Я согласна на расписку. Но...
Она запнулась, и Андрей насторожился. Это «но» обычно предвещало какой-нибудь крендель.
Катя была хорошим флористом, ее салон «Орхидея» пользовался популярностью, но с деньгами у нее были сложные отношения: они появлялись и исчезали, как приливы и отливы.
— Но проценты... — продолжила Катя, и в ее глазах загорелся авантюрный огонек. — Ты же хочешь три процента годовых? Это для бизнеса жирно. А у меня товар, понимаешь? Ликвидный, красивый, постоянно нужный. Давай я буду гасить долг цветами своего салона. Цветы зато будут халявные по всем праздникам!
Андрей поперхнулся чаем. Он представил себе эту картину: вместо четких банковских переводов, вместо выверенных цифр в его таблице «Доходы/Расходы» — охапки тюльпанов, хризантем и этих вечно осыпающихся роз.
Как это конвертировать в рубли? По какому курсу оценивать букет, который через неделю завянет?
— Кать, ты серьезно? — только и смог вымолвить он. — Чем мы будем расплачиваться за коммуналку? Букетами? Лене, думаешь, понравится получать долг пионами?
— Ну почему? — обиженно надула губы Катя. — Я же не говорю, что я весь долг цветами закидаю. Часть деньгами, часть цветами. Смотри, как удобно! Тебе — на работе поздравлять сотрудниц, Лене — для интерьера, для души, на дни рождения друзьям. У вас же вечно проблема, что дарить женщинам. А тут — готовый, эксклюзивный подарок!
Андрей хмыкнул. В этом был резон. Лена постоянно пилила его за то, что он дарит ей на 8 Марта стандартные букеты из супермаркета, перетянутые целлофаном.
А тут — авторские композиции от известной в их районе флористки, да еще и его родной сестры.
— Лене это точно не понравится, — упрямо повторил он, но уже без прежней уверенности. — Она любит конкретику. Деньги на карту — и никаких гвоздей, вернее, цветов.
— А ты предложи! — Катя подалась вперед, чувствуя его колебания. — Андрюш, ну выручи сестру. Салон классный, клиенты есть, я просто в кассовый разрыв попала. Если я сейчас побегу в банк, они мне такие проценты нарисуют, что я точно разорюсь. А так мы и свои, и ты мне реально поможешь, и сам в накладе не останешься. Подумай, как это романтично: гасить долг лепестками роз.
— Романтично для кого? Для коллектора, который придет выбивать из меня эти лепестки? — буркнул Андрей, но в глубине души идея начала его забавлять.
Это было настолько нелогично, настолько не вписывалось в его упорядоченный мир, что это казалось почти заманчивым.
Вечером, когда Лена раскладывала по полочкам купленные в «Икее» свечи, Андрей осторожно завел разговор.
— Лен, тут Катя просит в долг двести пятьдесят тысяч.
Лена, не отрываясь от занятия, кивнула:
— Дело хорошее. Сестра все-таки. Под расписку дадим, пусть возвращает частями. Проценты, как обычно, семейные, под три.
— Ну, она предлагает несколько иной вариант, — Андрей почесал затылок. — Говорит, проценты высокие. Хочет часть долга гасить цветами из своего салона.
Лена замерла с подсвечником в руке и медленно повернулась к мужу. На ее лице отразилась сложная гамма чувств: от неверия до искреннего восхищения наглостью золовки.
— То есть, она хочет взять у нас деньги, а отдавать нам будет то, что само не съешь и в магазине не предъявишь? — уточнила она ледяным тоном.
— Ну, это же не весь долг, — поспешил добавить Андрей. — Часть. Скажем, процентов тридцать она может перекрыть цветами. А остальное — деньгами. И потом, подумай сама: у нас же вечно проблема с подарками. Твоей маме, моей маме, тете Зине, коллегам... А тут — готовые эксклюзивные букеты, отличного качества. Мы же все равно тратим на цветы тысяч по пять в месяц, а то и больше.
Лена поставила подсвечник на полку и скрестила руки на груди. Она была дизайнером, и цветы, как элемент декора, очень любила.
— Допустим, — медленно произнесла Лена. — Но мы должны четко определить стоимость этих цветов. Не по заоблачным салонным ценам, где наценка триста процентов, а по себестоимости, ну, пусть с небольшой наценкой за работу Кати. Иначе она нам за год надарит букетов на полмиллиона по своей таксе, а долг спишет.
— Умница, — Андрей с облегчением выдохнул. — Именно так я и думал. Мы составим график. Скажем, в этом месяце она должна нам вернуть 20 тысяч деньгами и, например, на 10 тысяч цветов. Мы заказываем у нее букеты на эту сумму по ее закупочной цене плюс разумный процент, который оговорим.
— И все это должно быть задокументировано, — поджала губы Лена. — Чтобы потом не было ссор. А то Катя у нас художник, ей «примерно» — это норма.
Так родился этот необычный договор. На следующий день Катя, сияя, примчалась к ним с ноутбуком.
Они составили расписку на 250 000 рублей со сроком возврата 6 месяцев. В отдельном приложении был расписан механизм бартера: 60% долга гасятся деньгами, 40% — цветами.
Стоимость цветов фиксировалась: средний букет (до 50 см в диаметре, 15-21 цветок) оценивался в 1500 рублей, авторская композиция в корзине — 3000 рублей, монобукет из роз (51 роза) — 5000 рублей.
Это были честные, «среднерыночные» цены, чуть ниже салонных, но выше себестоимости. Катя согласилась, скрепя сердце, но выбора у нее не было.
Первый месяц прошел идеально. Катя исправно перевела на карту Андрея оговоренную сумму — 16 600 рублей (часть от «денежной» доли).
А в конце месяца в дверь позвонил курьер с огромной охапкой нежно-розовых пионовидных роз.
— Это вам от Катерины, — улыбнулся парень, вручая букет Лене.
Лена, надо признать, была приятно удивлена. Розы оказались потрясающими — крупные, плотные бутоны, с едва уловимым ароматом.
Она долго расставляла их по дому в разные вазы, и целую неделю квартира напоминала оранжерею.
— Знаешь, в этом что-то есть, — призналась жена Андрею вечером. — Я бы сама себе такие не купила, жалко денег. А тут — как подарок.
Андрей довольно улыбнулся. Система работала. Второй «цветочный транш» пришелся как раз на день рождения тещи.
Лена уже собиралась ломать голову над подарком, как Андрей торжественно вручил ей коробку, перевязанную лентой.
— Это от нас с Катей, — сказал он.
В коробке оказалась изысканная композиция из гортензий, сухоцветов и веток эвкалипта в стильном керамическом кашпо ручной работы.
Теща была в полном восторге. Она поставила композицию на журнальный столик и всем гостям хвасталась, какой у нее заботливый зять.
— Сработало, — шепнул Андрей Лене, когда они мыли посуду на кухне. — И подарок шикарный, и из долга сестры вычли.
Лена кивнула, но в ее глазах появилась какая-то новая мысль. Она посмотрела на мужа с легким прищуром.
— А в договоре у нас там случайно не предусмотрены цветы для интерьера нашего офиса? — спросила она как бы невзначай. — У меня в студии скоро открытие выставки, нужен красивый фитодекор.
— Лен, ты же сама хотела конкретику, — рассмеялся Андрей.
Третий месяц стал переломным. Катя, почувствовав, что схема работает безотказно, начала проявлять инициативу.
Денежную часть она переводила исправно, а вот цветочную... Сначала курьер принес не заказанный букет, а две небольшие корзинки с весенними крокусами.
— Это вместо одного большого букета, — пояснила Катя по телефону. — Просто крокусы такие милые, подумала, что Лене понравится на кухню поставить.
Лене, действительно, понравилось. Но Андрей нахмурился:
— Кать, мы же договаривались о конкретном ассортименте и сумме. Это же бартер, а не просто «передай привет».
— Андрюш, ну это в ту же сумму, — заверила Катя. — Просто творческая замена.
Через неделю началось странное. На 8 Марта Андрей, конечно, заказал у Кати шикарный букет для Лены, и это пошло в счет долга.
Но вместе с этим букетом курьер притащил еще один — скромный, но симпатичный, с запиской: «Для прекрасной снохи от любящей золовки». Лена была тронута.
— Катя передала, сказала, что это в счет будущих поставок, — отрапортовал курьер.
— В каких будущих? — не понял Андрей.
— Она сказала, вы знаете, — пожал плечами парень и ушел.
Лена и Андрей оторопели. Теперь Катя списывала в счет долга не только их заказы, но и свои подарки, которые передавала им.
Вечером того же дня она позвонила брату. Голос у нее был виноватый.
— Андрюш, тут такое дело... Я немного перестаралась с подарками. Ну, ты же знаешь, 8 Марта — горячая пора. Я клиентам букеты собирала, и для ваших мам, и для Лены... И случайно набрала цветов чуть больше, чем на ту сумму, которую мы должны были списать в этом месяце.
— В смысле — чуть больше? — Андрей почувствовал неладное.
— Ну, на пару тысяч. Я подумала, это можно будет из следующего месяца вычесть. Авансом, так сказать. Лена же не против?
Андрей посмотрел на жену, которая с бокалом шампанского любовалась сразу тремя букетами, захламившими весь коридор.
— Лена, ты не против, что у нас теперь три букета и цветочный склад на полгода вперед?
— Цветов много не бывает, — философски заметила Лена. — Часть можно засушить для панно, часть... Ой, а это что за колокольчики? Какая прелесть!
Андрей понял, что контроль над ситуацией начинает ускользать. Пиком стал четвертый месяц.
Лена уехала в командировку на две недели — оформлять новый ресторан в соседнем городе.
Андрей остался один. И Катя, видимо, решила, что настал ее звездный час для «цветочной атаки».
В понедельник привезли огромный фикус в кадке. «Для очистки воздуха в спальне», — значилось в записке.
Во вторник — настенное панно из стабилизированного мха. «Чтобы Андрюша не скучал».
В среду — два десятка гербер в ярких, почти кричащих тонах. «Просто так, для настроения».
В четверг у дверей квартиры Андрея обнаружилась коробка с луковицами тюльпанов для выгонки и подробная инструкция, как их сажать.
В пятницу приехала флористическая губка и охапка свежей зелени «для составления композиций своими руками».
К субботе квартира Андрея превратилась в филиал салона «Орхидея». Фикус гордо возвышался в углу гостиной, мох красовался над изголовьем кровати, герберы заняли обеденный стол, а луковицы лежали на балконе, ожидая своего часа.
Андрей, который терпеть не мог беспорядок, чувствовал себя заложником. Он позвонил Кате.
— Катя, стоп! Что происходит? Мы за этот месяц выбрали лимит по цветам уже на три месяца вперед! У меня скоро из-за этих герберов кухни видно не будет!
Катя на том конце провода таинственно молчала.
— Катя! — рявкнул Андрей.
— Андрюш, — раздался наконец ее голос. — Я все объясню. Просто... Понимаешь, это не совсем в счет долга.
— А в счет чего? В счет того, что я сойду с ума от такого количества флоры?
— Я хотела тебе сказать... Помнишь, я брала у тебя 250? Так вот, денежную часть я почти закрыла. Осталось тысяч двадцать всего. А по цветам мы даже перебрали, если считать по нашему курсу.
Андрей опешил. Он достал свою таблицу, открыл заметки в телефоне, сверил приходы.
Катя была права. Деньги, которые она переводила, плюс зачтенные цветы... Он даже не заметил, как сумма долга растаяла.
— Но зачем тогда весь этот зоопарк? — спросил брат, обводя рукой захламленную квартиру.
— Это... это мой тебе подарок, — тихо сказала Катя. — За то, что выручил. И за то, что поверил в мою дурацкую идею. Я просто хотела сделать приятно. А лучший способ сделать приятно — это подарить цветы. Я немного не рассчитала масштаб, прости.
Андрей хотел разозлиться, но вместо этого расхохотался. Ситуация была абсурдной до гениальности.
Его сестра, чтобы отблагодарить его за спасение бизнеса, чуть не устроила в квартире филиал ботанического сада.
Он повесил трубку и посмотрел на фикус, который, казалось, смотрел на него в ответ с укоризной.
Когда через неделю вернулась Лена, она замерла на пороге. Она медленно прошла в гостиную, заглянула в спальню, на кухню и на балкон.
Затем женщина повернулась к Андрею, который с виноватым видом стоял в прихожей, и сказала:
— Ну, я смотрю, вы тут без меня не скучали. Устроили зимний сад? А где же обещанный кактус?
— Это Катя... — начал Андрей.
— Я знаю, — перебила Лена, и в ее глазах плясали чертики. — Она мне уже все в красках описала. Сказала, что ты кричал на нее из-за гербер, но фикус тебе вроде понравился. И даже дал ему имя.
— Я не давал ему имя! — возмутился Андрей.
— А Катя говорит — Федор. Ну, здравствуй, Федор, — обратилась Лена к фикусу. — Будешь жить у нас в углу и следить за порядком.
Вечером они сидели на кухне, уставленной герберами, и пили чай. Андрей открыл ноутбук.
— Ну что, давай подведем итог этой цветочной авантюры, — сказал он. — Долг Кати перед нами закрыт досрочно. У нас куча цветов, часть из которых простоит еще неделю, часть засохнет, а фикус Федор будет радовать нас, судя по всему, вечно.
—Только, если честно, она в основном цветами отдала долг, — добавила Лена, вздохнув.
— Зато мы получили массу впечатлений и повод для семейных легенд, — улыбнулся Андрей. — Представляешь, будем рассказывать внукам, как перед нами гасили долги цветами.
— Твоя сестра — гений бартера, — констатировала Лена.
Андрей посмотрел на фикус Федора, на герберы, на букет сухоцветов, который Лена уже начала мастерить из отцветших роз.
— Наверное, ты права, — согласился он. — Но в следующий раз, когда она попросит в долг, я пропишу в договоре отдельный пункт: «Цветы не принимаем».
В этот момент у Андрея завибрировал телефон. Пришло сообщение от Кати: «Андрюш, ты извини за Федю. Просто он такой классный! Если что, я еще могу пальму привезти, у поставщика офигенная юкка появилась. Будет ему компания!»
Андрей переглянулся с Леной и расхохотался. Долг сестрой, действительно, был погашен. Вот только денег они почти не увидели.