20 февраля yмep фронтмен группы Shortparis Николай Комягин. Ему было 39 лет. Сообщается, что его сердце остановилось после тренировки по боксу.
В эти дни группу вспоминают как один из лучших концертных коллективов в России, а самого Комягина называют большим русским артистом, наследие которого еще предстоит осознать.
музыкальный критик Лев Ганкин написал о том, как звучит группа, которая перевернула с ног на голову советское устройство музыки — и показала нам, что такое красиво и что такое страшно.
Грохочет бит, басы сотрясают диафрагму, в глаза бьют слепящие вспышки прожекторов. С коротко стриженным мужчиной на сцене происходит нечто, больше всего напоминающее сеанс экзорцизма: он выгибается по-кошачьи, вертится дервишем вокруг своей оси, затем что есть мочи обрушивается на микрофон, послушно транслирующий в зал его исступленный фальцет. Так выглядел один из концертов группы Shortparis, на котором мне довелось побывать — причем далеко не самый масштабный: в другой раз группа могла вывести на сцену десятки танцоров-перформеров или устроить site-specific-выступление в каком-нибудь, на первый взгляд, решительно не подходящем для этого месте.
Тем не менее, это все равно было очень красиво — и очень страшно.
Соблазнительно рассудить, что именно таковы два полюса, между которыми существует музыка ансамбля: красота и ужас, безупречный стиль — и могильный холод, модный показ — и паническая атака. Образ фронтмена Shortparis Николая Комягина воплощал в себе оба экстремума: изящная ломаная пластика, как у танцора современного балета — и наотмашь бьющие строчки: «Контратака, пьяная драка, полковник плакал в плечо жене», «Мухи бесцельно мрут, и напрасен труд», «Спит родная земля, вечер изувечен, над собором Кремля поднимается пепел». В ранних сет-листах группы песни на французском языке, с изысканными носовыми «н» и грассирующими «р», соседствовали с «Новокузнецком» — душераздирающим посвящением родному городу Комягина («Мать лежит на печи, камень точат ручьи, из черненой парчи кони лижут руду, дети славят страну»).
Нюанс, однако, в том, что напрашивающаяся конфигурация с полюсами тут, кажется, ложная. Красиво и страшно — это не две крайности эстетической программы Shortparis, а ее единая болевая точка: как в тоталитарном искусстве XX века с его впечатляющими массовыми сценами и монументальной пропагандой (это определенно один из источников визуального языка группы). Или как в предвоенных российских мегаполисах 2020-х с их безупречным визуальным совершенством в тени омоновской дубинки — текущая реальность, в свою очередь, давала Комягину и Shortparis буквально каждодневную пищу для художественной деконструкции. Конечно, не все страшное — красиво, и не все красивое — страшно. Однако одно амплифицирует другое: ужас делает красивое еще красивее, а красота делает страшное еще страшнее.
Метод максимально ярко применен в широко обсуждавшемся клипе на программную песню Shortparis «Страшно», приведшую когда-то группу в эфир «Вечернего Урганта» (музыканты и из этого выступления устроили неповторимый хеппенинг, выведя на сцену главного телешоу страны несколько десятков человек в дворницкой униформе). Бритоголовые молодчики с подозрительными сумками решительно направляются в спортзал районной школы — страшно? Да, не по себе — но куда выразительнее то, что происходит дальше: танцы и хороводы предполагаемых террористов с обнаруженными в зале людьми восточной внешности — не то беженцами, не то гастарбайтерами. «Потому и страшно!» — припечатывает Комягин, конвульсивно (и притом невероятно грациозно) дергаясь на манер Stromae. Страшно — именно потому, что красиво.
Образ спортзала тогда возник в творчестве группы в первый — но не в последний раз.
В 2025 году, Shortparis записали в спортзале лайв с материалом своего последнего мини-альбома «Гроздья гнева». Учитывая обстоятельства смерти Николая Комягина, это кажется какой-то дурной шуткой — но вообще-то ...
Окончание статьи - здесь
Здесь мы говорим без цензуры: СПОРТ, КРИМИНАЛ, ШОУБИЗ и их темная сторона. Только факты, только расследования, только то, о чем молчат официальные СМИ.
Подпишись, чтобы не пропустить продолжение. Дальше — жарче.