Подтянувшись на руках, Димка ловко перемахнул через забор и спрыгнул внутрь сада. Отряхнув ладони от трухлявой древесной пыли, он огляделся по сторонам и почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Давненько же он здесь не появлялся — наверное, почти два года минуло. Сад за это время словно состарился и совсем одичал: повсюду сухая трава, кусты разрослись как попало, а дорожки и вовсе почти не видно.
В голове сразу всплыла та встреча, после которой он ещё долго не мог прийти в себя. Тогда он только начинал свою бродячую жизнь и совсем не понимал, как вести себя, когда тебя ловят на чужом участке. Красивая женщина, хозяйка этого дома, застала его врасплох, когда он уже собирался удрать. Помнится, он так перепугался, что в голове у него, семилетнего пацана, одна за другой замелькали страшные картинки: вот его забирают в милицию, везут в тюрьму, и сидеть ему там теперь до самой старости. Но женщина не закричала и не пригрозила вызвать полицию. Она просто посмотрела на него и спросила таким обычным голосом, словно они были знакомы целую вечность:
— Ты, наверное, голодный? Подожди немного, я сейчас вынесу что-нибудь поесть.
Он тогда сидел на заборе, готовый в любую секунду сигануть обратно на улицу, но в то же время и уйти не решался — вдруг и правда принесёт? Женщина и правда скоро вернулась, неся в руках два увесистых пакета.
— Это мне? — опешил Димка, не веря своим глазам.
Вера, мягко улыбнувшись, кивнула:
— Конечно, тебе. Бери и кушай на здоровье. А если ещё захочешь есть или просто так — приходи, не стесняйся.
Димка едва успел выпалить растерянное «спасибо», спрыгнул с забора, прихватив пакеты, и ноги сами понесли его прочь от этого места, подальше от возможной опасности. Потом он долго не решался сюда возвращаться, думая, что та женщина, наверное, просто хитрая и хочет его заманить, чтобы потом сдать властям. Но всё же иногда его тянуло сюда — просто посмотреть, вдруг она снова выйдет в сад.
Однажды, когда он в очередной раз проходил мимо и решил заглянуть через забор, во дворе было пусто и как-то тоскливо. Из дома вышел какой-то мужчина, запер дверь и уехал на машине. Димка понял: той доброй тётеньки нет дома. Вздохнув, он побрёл дальше.
Через месяц его всё-таки поймали на краже, а спустя полгода отправили в приёмную семью. Димка честно старался быть послушным и хорошим, но в новой семье оказалось полно своих детей, и все они, включая его самого, с утра до ночи вкалывали по хозяйству. Похоже, их сюда и взяли только для того, чтобы дармовая рабочая сила была. Первым взбунтовался Димка: отказался выполнять непосильную работу. Его тогда сильно избили, но он продолжал гнуть своё. Тогда приёмный отец, бывший боксёр, решил воспитывать его по-настоящему мужскими методами. Кто-то из соседей, услышав детские крики, вызвал полицию. Диму привезли в больницу еле живым. Всех детей из той семьи забрали, приёмных родителей отдали под суд, а Димка, как только смог самостоятельно передвигаться, снова сбежал. На улице вовсю сияла весна, и он почти сразу направился сюда.
Сейчас он стоял посреди сада и чувствовал какое-то непонятное беспокойство. Трава не кошена, кусты не стрижены, кресло, в котором та женщина когда-то сидела, перевёрнуто и засыпано прошлогодними листьями. Неужели она продала дом? Димка перевёл взгляд на окна: свет горит — значит, дом жилой. Он обязательно должен узнать, что с ней случилось и здесь ли она.
В следующий раз он пришёл ближе к вечеру. Ещё не успел залезть на забор, как услышал голоса — женские и мужской. Голос той женщины он запомнил на всю жизнь: мягкий, спокойный, как тёплый ветер. Сейчас говорили совсем другие люди, незнакомые. Димка подтянулся на руках, повис на заборе, прислушиваясь.
— ...не понимаю, зачем ты тянешь, — донёсся мужской голос. — Врачи говорят, дело идёт к концу.
— Тише ты! — шикнул женский. — Услышит ещё кто.
Димка даже порезал ладонь о торчащий гвоздь, но боль была ерундой по сравнению с тем жгучим любопытством, которое его раздирало. С этого момента он начал наведываться сюда почти каждый день, надеясь её увидеть.
Вере с каждым днём становилось всё хуже, но она держалась из последних сил и всё время просилась на улицу, в сад.
— Что вам там делать, в этом саду? — удивилась сиделка Кира, молодая девушка с цепким взглядом. — Там же всё заросло, запущено.
— Как это заросло? — Вера нахмурилась. — Я сегодня же скажу Боре, чтобы нанял кого-нибудь привести всё в порядок.
Кира хмыкнула с лёгким пренебрежением:
— Стоит ли тратить деньги на такую ерунду? Впрочем, у богатых, конечно, свои причуды.
Вера внимательно посмотрела на девушку, в её глазах мелькнуло недовольство.
— Кира, тебе не кажется, что ты иногда забываешь, с кем разговариваешь?
Девушка нехотя буркнула «извините» и молча взялась за ручки инвалидного кресла, в котором Вера теперь передвигалась почти постоянно.
Силы покидали Веру с пугающей скоростью, а врачи, которых приводил муж, только разводили руками и выписывали всё новые и новые лекарства, чуть ли не каждую неделю. Она не раз просила Бориса пригласить их старого семейного доктора, который лечил её ещё с детства. Но муж каждый раз отмахивался:
— Вер, ну сколько можно? Твоему врачу, наверное, уже лет сто, какой из него помощник? У него, поди, уже маразм. А я тебе лучших специалистов привожу, между прочим, их услуги бешеных денег стоят. Уж они-то точно понимают, что делают.
Вера не спорила, понимая, что Борис и так старается как может. Они поженились совсем недавно, и никто не мог предположить, что с ней случится такая беда. А он молодец, не бросил её, не сбежал, возится с ней, врачей возит. Даже её фирмой теперь управляет, пока она болеет. Вера, конечно, оформила на мужа полную доверенность, чтобы ему не приходилось бегать к ней за каждой подписью.
Кира, катившая кресло по дорожке, оглядела запущенный сад.
— Да, здесь сейчас, конечно, не очень, — проговорила она, но потом указала куда-то в сторону. — Ой, смотрите, яблоки с прошлого года висят. Надо же, птицы не склевали.
Вера проследила за её взглядом и кивнула:
— Действительно, висят. Ладно, Кира, иди принеси мне лекарство, я тут посижу немного.
Кира развернула кресло так, чтобы Вере было удобно, и направилась к дому. Сиделку ей, кстати, тоже подыскал Борис. Девушка была не слишком приветливая, даже грубоватая, но свою работу знала: лекарства давала строго по часам, процедуры выполняла вовремя.
Димка в тот день проходил мимо знакомого забора и даже не думал останавливаться. Сейчас этот дом и этот сад ассоциировались у него с чем-то тревожным, почти враждебным. Но вдруг его взгляд упал на яблоки, о которых только что говорила Кира. Несколько штук — штук пять — всё ещё держались на ветке, пережив зиму, и выглядели вполне съедобно. Интересно, каковы они на вкус? Димка оглянулся по сторонам, разбежался и, ухватившись за верхушку забора, подтянулся. Забыв и про яблоки, и про все свои страхи, он замер, увидев ту самую женщину. Она сидела в инвалидном кресле, сильно похудевшая, осунувшаяся и словно постаревшая на много лет.
Из дома вышла та самая девушка, Кира, поставила на столик стакан с водой и таблетки.
— Не забудьте принять, — сухо сказала она. — Выпейте сразу, я пока здесь приберусь.
— Хорошо, Кира, — тихо ответила Вера, беря стакан в руки.
Димка вздрогнул, услышав это имя. «Кира?» Девушка повернулась и пошла обратно в дом, и он успел разглядеть её лицо. Этого было достаточно: именно она тогда разговаривала с тем мужчиной на крыльце. Сомнений не оставалось. Как только Кира скрылась за дверью, Димка бесшумно спрыгнул с забора на землю и, пригибаясь, прокрался поближе, спрятавшись за большим разросшимся кустом.
Вера уже поднесла стакан к губам, собираясь запить лекарство, как вдруг услышала тихий, но отчётливый шёпот:
— Я бы на вашем месте это не пил, а вылил вон в тот горшок с засохшим цветком. Ему всё равно уже хуже не будет.
Вера от неожиданности вздрогнула и уставилась на куст, из которого доносился голос.
— Эй, кто там? Выходи, не бойся.
— Не могу, — послышалось из листвы, — вдруг ваша Кира увидит. Но вы меня должны помнить. Я тогда к вам в сад залез, яблок хотел нарвать, а вы мне целых два пакета еды вынесли.
Вера на мгновение задумалась, а потом глаза её потеплели.
— Помню, конечно. Я даже ждала тебя потом, думала, почему ты больше не приходишь.
— Меня поймали, в детдом отправили, потом в семью, но сейчас это не важно, — торопливо зашептал мальчик. — Вы главное это не пейте. Вылейте в цветок, пока она не видит. Я вам сейчас всё расскажу, что знаю, а вы потом сами решите, что делать.
Вера колебалась лишь секунду. В конце концов, если она один раз пропустит приём лекарства, ничего страшного не случится. Тем более что после этих таблеток её всегда мутило и кружилась голова. Она быстро плеснула содержимое стакана в большой горшок с давно засохшим кустом, стоявший неподалёку.
— Говори, я слушаю, — тихо сказала она, бросив настороженный взгляд в сторону дома.
Димка заговорил быстро, сбивчиво, стараясь не упустить ни одной важной детали. Вера слушала, и с каждым его словом лицо её становилось всё бледнее. Пару раз ей хотелось перебить мальчишку, сказать, что он всё выдумал, но имена и события, которые он называл, складывались в жуткую мозаику. Она вспомнила и тот разговор на крыльце, о котором рассказывал Димка, и свою сиделку, и слишком заботливого мужа.
— Этого просто не может быть, — прошептала она побелевшими губами, когда Димка закончил.
— Вам главное не показывать, что вы не пьёте эту отраву, — серьёзно сказал мальчик из-за куста. — Если они заподозрят, придумают что-нибудь другое.
— Понимаю, — Вера глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. — А как тебя зовут?
— Димка.
— А меня Вера. Послушай, Димка, ты можешь мне помочь найти одного человека и рассказать ему всё? Попросить его о помощи?
— Конечно, могу, — без колебаний ответил мальчик.
— Тогда запоминай адрес, — Вера продиктовала адрес своего старого семейного доктора, Валентина Петровича. — Скажешь ему, что я очень прошу что-нибудь придумать. Я почти уверена, что Борис, мой муж, просто не пустит его к порогу.
— Понял, всё сделаю, — отозвался Димка. — А вы держитесь и старайтесь почаще проситься в сад. И не забывайте делать вид, что вам по-прежнему плохо.
— Хорошо. А зовут его Валентин Петрович, не забудь.
Димка бесшумно исчез в кустах, и как раз вовремя: из дома вышла Кира. Вера сразу же приняла страдальческий вид, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза.
— Отвези меня в дом, Кира, что-то мне совсем дурно, — попросила она слабым голосом.
— Может, не стоит больше на свежий воздух выходить, если вам так плохо? — Кира пожала плечами, обошла кресло и, взявшись за ручки, покатила его к дому, при этом на её губах мелькнула едва заметная, но очень нехорошая улыбка.
«Скоро, совсем скоро всё это будет моим, — думала она, заходя в дом. — Управлять этим Борисом оказалось проще простого. А когда этой доходяги не станет, я и с ним быстро разберусь. Придётся, конечно, немного потерпеть его, пока я не вступлю в наследство, но ради таких денег можно и потерпеть».
Вера легла в постель сразу же, как только Кира помогла ей добраться до кровати. Она лежала с открытыми глазами и напряжённо думала. Просто убежать не получится, даже с помощью Димки. Да и куда бежать? К Валентину Петровичу? А вдруг его уже и в живых нет? Она же не общалась с ним столько лет. Мысли путались и накатывали одна на другую. Вдруг хлопнула входная дверь, и через пару минут в комнату заглянул Борис.
— Как ты себя чувствуешь, милая? — спросил он, подходя к кровати.
— Всё так же, — тихо ответила Вера.
— Будешь ужинать?
— Нет, даже смотреть на еду не могу. Ты поешь без меня.
— Может, хоть немного посидишь со мной?
— Не сегодня, прости, Боря.
Борис вздохнул, поцеловал её в лоб и вышел. Вера прислушалась. За дверью ей почудился приглушённый голос Киры: «Ну я же говорила, всё работает как надо», и невнятное бормотание мужа, из которого она разобрала только обрывок фразы: «...быстрее бы уж...» Голоса стихли, но эти слова ледяной иглой вонзились в самое сердце. Всё было гораздо серьёзнее, чем она думала. Только бы Димка успел, только бы не подвёл.
На следующий день Вера снова попросила вывезти её в сад.
— Кира, вывези меня, пожалуйста. Погода сегодня хорошая, а дома совсем душно и тошнит.
— Хорошо, — Кира кивнула. — Я потом лекарство туда принесу. Что-нибудь ещё нужно?
— Нет, ничего.
В саду Вера напряжённо всматривалась в кусты, в забор, надеясь увидеть мальчишку. Сегодня ей было заметно лучше. Наверное, потому что вчерашнее и сегодняшнее утреннее лекарство она вылила на многострадальный засохший куст. Но Димки не было. Вера уже начала отчаиваться, как вдруг услышала за спиной тихое:
— Эй, не оборачивайтесь.
Вера вздрогнула, но сдержалась и не повернула головы.
— Ты здесь, Дим? — спросила она шёпотом.
— Здесь. Я сходил по адресу. Валентин Петрович сам уже не лечит, его клиникой заведует внук, Илья. Я всё рассказал ему. Он сказал, что они всё придумают и чтобы вы ничему не удивлялись. Всё будет завтра. Вы меня поняли?
— Да, Дим, спасибо тебе огромное. И, пожалуйста, если всё получится, найди меня потом.
— Ладно, договорились. Я побежал.
На следующее утро Вера, оставшись одна, вдруг поняла, что может встать с кровати сама. Она осторожно попробовала — получилось. Ноги держали её, голова не кружилась. Она тут же села обратно. Нельзя, чтобы Кира или Борис увидели её в таком состоянии. Ей безумно хотелось есть, но она не решалась попросить еду, опасаясь, что сиделка что-то заподозрит. Ведь если ей стало лучше, значит, лекарства не работают.
К обеду Кира, как обычно, спросила:
— В сад пойдёте?
— Да, — коротко ответила Вера, хотя и не знала, зачем ей туда нужно, но стены дома, который она строила и обставляла с такой любовью, сейчас давили на неё невыносимо.
Они уже спустились в сад, и Кира как раз собиралась дать ей очередную порцию лекарства, как вдруг со стороны улицы донёсся пьяный мужской крик, а потом в калитку кто-то отчаянно забарабанил.
— Эй, открывайте! — раздался заплетающийся голос. — Борька! Выходи, я знаю, ты там!
Кира поставила стакан с лекарством на столик.
— Выпейте сейчас, я сейчас вернусь и проверю, — бросила она Вере и направилась к калитке.
Не успела она спросить, кто там, как калитка с грохотом распахнулась — то ли замок сломался, то ли её просто выбили.
— Ой, простите, — раздался заплетающийся голос.
Кира с изумлением уставилась на невысокого мужчину в мятой одежде, который явно был сильно пьян. От него разило перегаром.
— Вы кто такой? Вы зачем дверь сломали? Я сейчас полицию вызову! — заверещала она.
— Да ты сама, небось, пьяная! — мужчина икнул и уставился на неё мутными глазами. — Слышь, девушка, а где Борька? Мне сказали, он женился, тут теперь живёт. Короче, я никуда не пойду, пока с Борькой не пересекусь. Ты даже не представляешь, сколько мы с ним вместе прошли!
— Он на работе и будет только поздно вечером. Приходите в другое время, — отрезала Кира, пытаясь загородить проход.
— Не, не пойдёт, — заупрямился мужчина и, шатаясь, шагнул во двор. — Звони ему сейчас. Скажи, Пахан приехал, он сразу примчится. Если не позвонишь, он тебе этого никогда не простит. Я тут подожду.
Кира закатила глаза, понимая, что сейчас Борису любые друзья только мешают, но решила позвонить, чтобы этот пьяный тип поскорее убрался, а заодно и припугнуть его полицией. Она отошла к крыльцу, не спуская глаз с незваного гостя, и набрала номер Бориса, лихорадочно объясняя ситуацию.
Как только Кира скрылась за дверью и увлеклась разговором, пьяный мужчина в одно мгновение протрезвел, метнулся к Вере, подхватил её на руки и бросился к калитке. Вера от неожиданности хотела закричать, но вовремя прикусила губу, узнав в нём того самого Илью — внука Валентина Петровича. Илья добежал до припаркованной неподалёку машины, буквально впихнул Веру на заднее сиденье и сам запрыгнул следом. Машина сразу рванула с места, а за рулём сидел сам Валентин Петрович.
— Здравствуйте, Верочка, — улыбнулся он, взглянув на неё в зеркало заднего вида. — Так и знал, что с тобой что-то неладное творится. Как перестала мне отвечать, я сразу понял — дело плохо.
И тут с переднего сиденья выглянула лохматая голова Димки.
— Здравствуйте, — радостно сказал он.
Вера, увидев его, улыбнулась сквозь слёзы.
— И ты тут? — всхлипнула она и, не в силах больше сдерживать напряжение последних дней, разрыдалась.
Борис примчался домой через полчаса после звонка Киры. Всю дорогу он орал на неё по телефону:
— Дура ты! Как ты могла пустить какого-то пьяного бомжа?
— Да он сам ворвался, я ничего не успела сделать! — оправдывалась Кира, но Борис уже не слушал.
— Ты понимаешь, что теперь нам конец? — заорал он так, что у неё заложило уши.
— Да не паникуй ты раньше времени, подумаешь, какой-то алкаш. Пришлют сейчас записку с требованием выкупа, и всё будет пучком.
— Ничего ты не понимаешь, дура! — Борис уже подъезжал к дому и увидел полицейскую машину. — Это ты его не видела, а я…
Он хотел развернуться и дать дёру, но вторая патрульная машина подрезала его сзади, блокируя выезд.
Через три месяца состоялся суд. Бориса и Киру обвинили в попытке убийства и мошенничестве в особо крупном размере.
К зданию суда в тот день подъехала красивая машина. Из неё первым выскочил Димка — его было просто не узнать: подстриженный, модно одетый, а главное — чистый и ухоженный. Следом вышел Валентин Петрович, постоял немного, потом постучал по стеклу:
— Эй, молодые, мы приехали.
Из машины тут же вышел Илья и галантно подал руку Вере. Вера смущённо улыбнулась Валентину Петровичу, поправила элегантную шляпку. Она всё ещё была худенькой, но выглядела совершенно здоровой и очень похорошевшей. Она уже ходила сама и всё делала самостоятельно. Валентин Петрович подобрал ей нужные витамины и процедуры, так что Вера быстро пошла на поправку. То ли от витаминов, то ли от того, что рядом постоянно был Илья, а может, потому что у неё наконец-то появилась настоящая, любящая семья, — но Вера расцвела. Они с Ильёй решили пожениться и обязательно усыновить Димку, чтобы забыть всё, что случилось, как один страшный и очень длинный сон.