Первая моя прочитанная книга о писательском мастерстве была «Дзен в искусстве написания книг» от Рэя Брэдбери, которого я люблю с детства. Вот как он скажет, думал я, так и буду писать всю жизнь. И знаете какой главный совет я запомнил там на всю жизнь?
«Нужно опьяняться и насыщаться творчеством, и реальность не сможет тебя уничтожить».
Одним словом, если ты хочешь стать писателем, чтобы быть знаменитым или богатым, то это не твоё. Первоначальная цель — это хотеть писать. Всегда и везде. При депрессии и счастье, при взлётах и падениях, при серых и светлых днях. Позже я уловил такую же мысль у Стивена Кинга в "Как писать книги". На вопрос "почему вы так много пишете" Александр Бушков (автор более 120 романов) тоже сказал интересно:
«Александр Дюма-отец написал за свою жизнь 300 книг. Из них известными стали четыре-пять».
Такой же коммерческий подход у Стивена Кинга. Но цель одна — писать всегда и везде. Назвать такой подход графоманией сложно, но можно. В графомании обвиняли того же Кинга или Бушкова, мол, они повторяются от книги к книге, меняя лишь декорации и героев. Тут Брэдбери опять на высоте, когда сказал:
Муза должна иметь формы. Чтобы придать ей формы, нужно писать по тысяче слов в день в течение десяти или двадцати лет, учиться грамматике и принципам построения сюжета – так, чтобы это вошло в подсознание, не сдерживая и не искажая вашу Музу.
Спустя 15 лет писательства я скажу, что это чистейшая правда. Ни один человек не способен создать хороший и продуманный сюжет с нуля. Например, решили вы написать книгу и отчитали себе год научиться писательству и издать роман. Закончили курсы и принялись писать по 1000 слов в день. Написать напишете, издать издадите (сегодня издают всех подряд, у кого есть хотя бы горстка аудитории). Но вы никогда не создадите что-то стоящее с первого раза. Это закон писательства. Первый ваш продукт будет вторичен, третичен, четверичен. Вы сами, перечитав его через 1–2 года, увидите, как были слепы в построении сюжета и диалогов. Как нелепы ваши герои, что повторяют поступки и фразы из сериалов и любимых книг.
И вот когда через 10 лет писательство войдёт в подкорку вашего мозга и осядет в префронтальной коре, вот тогда начнёт писаться по-настоящему. Я завидую тем, кто начинал писать с 12-15 лет и уже к 30 годам создавал свои первые шедевры. Я решился что-то написать только после 23 лет. До этого писал только стихи, но к прозе даже прикасался. Мои первые статьи для газет и журналов (2014 год) настолько нелепы, что я рад тому, что имя автора не указывали при издании. А вспомним как Гоголь скупил весь тираж своей первой книги, потому как осознал, что издал чистейшую графоманию.
Здесь главное — не тешить себя тщеславной идеей, что ты гений, сядешь и с первого раза выдашь «Войну и мир» или «Руслан и Людмилу». Многие начинающие авторы горят на этом, считая, что они художники и так видят, при этом создавая тексты уровня школьного сочинения 5 класса. Ни Пушкин, ни Есенин, ни Толстой не создали ничего стоящего, пока не обкатали свой дар. Свои самые лучшие произведения у них пошли только после 10 лет упорного труда. Стихи 12-летнего Есенина наивны и похожи на стихи начинающих, но посмотрите, что он начал писать к 20-22 годам. А истинные шедевры вообще после 25 лет.
Ладно, это всё лирика.
Недавно ко мне попала книга Юрия Олеши «Ни дня без строчки». Писатель всю жизнь вёл дневник, был не востребован при жизни (не вписывался в формат), но стал великим классиком советской эпохи. Сказка «Три толстяка» великолепна своей атмосферой. Но...
Но советские критики отнеслись к «Трем толстякам» очень прохладно и не советовали детям читать, поскольку в ней отсутствовал героический пример страны советов. Многие считали книгу холодной. Это отличный пример так называемой отмены, когда талантливый писатель неугоден линии партии. Олеша действительно не пел хвалебных од СССР, как это делали Маяковский и Демьян Бедный, не прославлял подвиги советских рабочих и ученых. Его мир был сконцентрирован на людях и их поступках, а не на том, какая сейчас власть и кого надо нахваливать сегодня. Его выкинули с корабля современности ещё при жизни, и он умер в нищете, потому что не хотел лгать самому себе, а главное, читателю.
Его книга «Ни дня без строчки» была издана уже после его смерти. Это компиляция его мыслей, дневниковые записки и рассуждение. Невостребованный, он продолжал писать каждый день, даже если понимал, что это не прочитает никто. Олеша — прекрасный пример жертвенности, на которую идёт каждый великий писатель. Просто ему не повезло, как сейчас говорят, монетизировать своё творчество.
Ниже я представляю вам цитаты, которые я выписал для себя читая его книгу. Напомню, что это мысли человека, которого нет с нами уже более 60 лет! Он уже тогда понимал, что крупный роман скоро уйдёт, об интернете и блогах вообще не знал. Это мысли о жизни, писательстве, о писателях и книгах.
Думаю, больше комментировать излишне. Смотрите сами.
Книги читаются сейчас в перерывах – в метро, даже на его эскалаторах – для чего ж тогда книге быть большой? Я не могу себе представить долгого читателя – на весь вечер. Во-первых, миллионы телевизоров, во-вторых, надо прочесть газеты. И так далее.
самым трудным, что было в жизни, была сама жизнь
Современные прозаические вещи могут иметь соответствующую современной психике ценность только тогда, когда они написаны в один присест. Размышление или воспоминание в двадцать или тридцать строк, максимально, скажем, в сто строк – это и есть современный роман.
Одна из особенностей молодости — это, конечно, убеждённость в том, что ты бессмертен — и не в каком-нибудь нереальном, отвлечённом смысле, а буквально: "никогда не умрёшь!" И это несмотря на свойственную молодости меланхолию, несмотря на мысли о самоубийстве...
Мне кажется, например, что умение изображать наружность действующих лиц несколькими штрихами, кратко, мгновенно, разом, как это делают великие писатели, зависит в сильной степени от наличия у них как раз чувства юмора.
Парадоксально - но наиболее замечательные книги, которые мы в течение жизни постоянно перечитываем, забываются, не удерживаются в памяти. Казалось бы, должно быть наоборот - книга, произведшая на нас впечатление, да еще читанная не однажды, должна была бы запомниться во всех подробностях. Нет, этого не происходит. Разумеется, мы знаем, о чем в основном идет в этой книге речь, но как раз подробности для нас неожиданны, новы - не только подробности, но и целые куски общей конструкции. Безусловно, так: замечательную книгу мы читаем каждый раз как бы заново... И в этом удивительная судьба авторов замечательных книг: они не ушли, не умерли, они сидят за своими письменными столами или стоят за конторками, они вне времени.
Развивается только ум, касающийся овладения материальным миром, — техника, наука. Ум, касающийся овладения самим собой, не изменяется.
Я помню разодравшее сердце чувство осиротения, которое испытал я, когда мне сказали, что час тому назад Маяковского не стало. - Как? Боже мой, навсегда? Это навсегда?
Он (Хлебников) не имел никаких имущественных связей с миром. Стихи писал на листках – прямо-таки высыпал на случайно подвернувшийся листок. Листки всовывались в мешок. Маяковский приводит свидетельство о том, что, читая кому-либо стихи, Хлебников чаще всего не считал нужным даже дочитывать их до конца. Говорил: «Ну, и так далее!»
И помню, однажды играли в карты... Было много играющих, шумно, дымно. Я проигрался и сказал сидящему рядом, что проиграл также и деньги, предназначенные для отправления другу, лечившемуся в Крыму. Проигрался и Маяковский - был возбужден, в ажиотаже. Мог ли я подумать, что он услышал эту сказанную мною соседу фразу? Утром раздался звонок. - Это Маяковский говорит. Послали другу деньги? А то могу одолжить. Недоброжелатели считали его грубым, а он был добрым и, как я сказал уже, даже нежным.
Есть только одно ценное для меня качество у писателя: он – художник, вдохновенный художник.
Кому стало интересно, можете найти его книгу и почитать. Не только писателю — любому человеку советую к прочтению.
Спасибо за внимание! Вы можете (по желанию) помочь каналу донатом. Это помогает и мотивирует писать новые интересные тексты.