Голодная девочка в блокадном Ленинграде, пять старшеклассников, которые играют в запрещенные игры среди людоедов, и затюканная мать-одиночка - что у них общего, а главное - кто и за что застрелил молодящуюся старуху?..
Нашла отечественную писательницу, которая по части слезодавильни грозит переплюнуть другого известного умельца с легкостью вызывать у читателей слезы - Фредерика Бакмана. Я однажды найду в себе ресурс и продолжу что-нибудь у него читать, благо его романы, как вы наверняка знаете, только что вернули в магазины после проверки (бывает и такое).
В России книги шведского писателя Фредрика Бакмана вернули в продажу в книжных магазинах после проведения проверки. Ранее издания автора были временно изъяты из оборота. По итогам экспертизы ограничения сняты, и книги снова доступны.
Книжку Натальи Веселовой я выбрала, потому что в аннотации присутствовало убийство.
Но книжка не детектив! Хотя потом меня дополнительно порадовала такая вот туманная завеса на маркетплейсе. Это сейчас распространено, я так понимаю, просто я раньше не видела или не обращала внимания. "Что ж там такого?" - задумалась я.
Что там такого: в наше время относительно молодая женщина, петербурженка, узнает о том, что ее мать застрелена в своей квартире в Москве. Мамаша - как мы узнаем далее - особа довольно гнусная, чтоб не сказать отвратительная. Честно говоря, некоторые ее поступки выглядят просто убийственно, непростительно (хотя писательница отчасти оправдывает ее ближе к финалу). И если честно, мотив для убийства был как раз у родной дочери. Но вот она как раз никак не могла...
Параллельно истории матери и дочери в текст врывается девочка, которая растет с теткой в довоенном Ленинграде - её родителей "из бывших" сослали до войны, так они и сгинули в ссылке.
А еще есть история "Лемнискаты". Непуганные старшеклассники на излете СССР начинают борьбу с советской властью - печатают журнальчики, раскидывают их по почтовым ящикам, клеят листовки...
Постепенно, постепенно, все эти линии сходятся в одну...
🌻Очень увлекательно!
В начале я приуныла было, потому что не люблю (хоть и читала аннотацию) флешбэки в СССР. И в общем, ясно почему - я не знаю ничего страшнее отечественной прозы XX века. Революция, Великая Отечественная, голод, бесконечное насилие, навсегда травмированные люди. Люди, которые не хотят убивать, умирают сами. Люди, которые хотят убивать, умирают точно так же.
- А если мы убьем всех плохих, в мире останутся только хорошие?
- Нет, сынок. Останутся только убийцы...
И вот мы здесь, спустя четверть нового века - а 20-й, кажется, все равно догнал нас.
В общем, вовлеклась довольно быстро. И хочу почитать другие книги писательницы.
🌻 Люблю осмысленные названия.
🌻 Классное издание - твердая обложка, как будто велюровая (софт тач вроде это называется), с выборочной лакировкой. Неяркая, но достойная.
🌻 Да, это не детектив, но книжка от этого не хуже.
🌻 Хэппи-энд и катарсис в финале.
🌻 В некотором роде это, конечно, литература травмы - такая литература, которой нам не хватает. Неважно, что в моей семье не было блокады, что все мои прадеды, кого я знаю, пусть израненные - но вернулись с Великой Отечественной. Но это и моя история - история моего прадеда, которому в ходе продразверстки дали 10 лет и только в 1956 году выяснилось, что его сразу расстреляли. История моей прабабки, которую сослали в Казахстан с четырьмя детьми (а доехали до места ссылки - трое) и которая никогда, никогда не говорила ни про мужа, ни про жизнь в России.
⚒️ Я не очень люблю, когда в романе много героев, много героев, очень много героев (ну или это должна быть сага вроде "Песни льда и пламени" Мартина или "Вселенной Элдерлингов" Роббин Хобб). Всегда поначалу то путаешься в персонажах, то забываешь второстепенных строго по мему "В комнату вошел Джордж... Да кто такой вообще этот Джордж???".
Но даже это изобилие героев и сюжетных линий в книжке, к слову, уместно.
Из книги:
А это теперь будут деньги. Не бумажки - а вот это все: спички, свечи и мыло. На них можно купить что угодно, даже саму жизнь иногда... Ты еще маленькая и не понимаешь. Так уже было — тогда. Война всегда одинакова - значит, все повторится и на этот раз...
***
… получил повод убедиться в горечи от века положенной женщине доли.
Все палаты в больнице стояли открытыми настежь, и, ежедневно навещая неотвратимо угасавшую маму, он мог разглядеть по дороге во всех мужских палатах, у изголовья каждого страдальческого одра, по одной напряженно и кротко застывшей женской фигуре, ревниво оберегающей покой больного, готовой взметнуться при малейшей надобности и броситься на помощь. В женских «лежачих» палатах никто не сидел с утра до ночи и ночь напролет.
Женщин лишь периодически навещали по выходным, и то не часто и не всех. Им было - и всегда будет - предписано справляться самим: не хватало еще нянчиться с бабой, нагло посмевшей улизнуть из дома в больничку в самую колхозную страду, свалив огород и хозяйство на и без того «как конь пашущего» круглые сутки мужа. «Голова да живот - бабьи отговорки» — это на Руси затверженная аксиома. Прооперированных и выписанных женщин и забирали из больницы на машине не каждый раз — доедут и на трясучем автобусе, не сахарные, не рассыплются.