Мы привыкли думать, что жертва домашнего насилия — это всегда женщина. А если мужчина годами терпит унижения и манипуляции от партнерши — он просто «слабак» и «тряпка». Но правда сложнее и страшнее.
Нарциссов среди женщин не меньше, чем среди мужчин. Просто они действуют тоньше: не бьют, а обесценивают, не кричат, а играют роль жертвы. И мужчины страдают от такого насилия так же часто, как женщины. Вот только признаться в этом не могут: общество тут же вешает ярлык «не мужик».
Куда идти, если ты мужчина и оказался в абьюзивных отношениях? Почему психологи и кризисные центры часто отворачиваются от них? И при чем тут ошибка атрибуции, из-за которой насилие над мужчиной списывают на его личные недостатки?
В статье разбираемся, почему мы не замечаем мужчин-жертв и как стереотипы о маскулинности мешают им просить о помощи. Без воды, только факты и ссылки на исследования.
«Соберись, тряпка»: Почему мы не замечаем мужчин, страдающих от абьюза, и как общество заставляет их молчать
Вы когда-нибудь пробовали представить себе жертву домашнего насилия? Если да, то, скорее всего, в голове всплывает стандартная картинка из социальной рекламы или новостей: женщина с синяком под глазом, закрывающая лицо руками, или испуганная мать с ребенком.
Этот образ настолько прочно въелся в кору наших полушарий, что любое отклонение от него вызывает если не протест, то как минимум внутреннее недоумение.
А теперь давайте попробуем честно ответить на вопрос: можете ли вы так же легко представить себе мужчину, который годами подвергается психологическому насилию? Которого убедили, что он никчемен, который боится идти домой, потому что там его ждет не уют, а холодное обесценивание?
Скорее всего, представить сложно. А если и получается, то в голову сразу лезут вопросы: «А чего он терпит?», «Что он за мужик такой?», «Слабовольный, наверное, тряпка».
И вот здесь мы сталкиваемся с огромной социальной проблемой, о которой не принято говорить вслух. Мужчины-жертвы нарциссического насилия существуют. Их не меньше, чем женщин. Просто мы их не видим. И дело тут не в статистике, а в том, через какую линзу мы смотрим на этот мир.
Цифры, которые мы игнорируем
Давайте на секунду включим логику, отключив стереотипы. Мы часто слышим о нарциссах. В массовой культуре это, как правило, самовлюбленные и успешные мужчины, которые пренебрегают чувствами других.
Но правда в том, что нарциссическое расстройство личности не имеет пола. Да, сухая статистика DSM-5 говорит нам, что от 50 до 75 процентов диагностированных нарциссов — мужчины . Но здесь важно понимать одну тонкость.
Эту статистику собирали с помощью опросников, которые создавались мужчинами и для мужчин. Критерии там классические: грандиозность, жажда власти, физическая агрессия, стремление доминировать.
Но женщины, как вы понимаете, действуют тоньше. Они решают те же задачи другими методами. В академической среде это называется уязвимым (или скрытым) нарциссизмом .
Женщина-нарцисс не обязательно будет ходить по офису и кричать: «Я тут королева». Она будет тихо страдать, показывать, как ей тяжело, как её все обижают, и при этом мастерски вить веревки из окружающих. Это так называемый «нарцисс-жертва».
И, как показывают исследования, именно уязвимый нарциссизм у женщин напрямую связан с совершением насилия в отношениях — как психологического, так и физического . Женщины с таким складом личности активно используют манипуляции, газлайтинг и эмоциональные качели.
Профессор Клайв Бодди, который изучает психопатию в деловой среде, вообще предполагает, что реальный разрыв между мужчинами и женщинами среди психопатов может быть намного меньше, чем мы думаем. По его оценкам, соотношение может приближаться к полутора к одному. Просто женщины-психопатки реже попадают в тюрьмы за грабежи, но чаще разрушают психику своих партнеров — и дома, и на работе .
Теперь сложите пазл. Если и нарциссов, и психопатов среди женщин примерно столько же, сколько среди мужчин, а любой нарцисс (вне зависимости от пола) по определению является абьюзером, то и количество их жертв должно быть примерно равным. У кого-то абьюзер — папа или муж, а у кого-то — мама или жена. Логика железная. Но почему же мы не слышим криков о помощи от мужчин?
«С ним что-то не так»: Ловушка объяснения
Здесь мы подбираемся к самому интересному — к тому, как наш мозг обрабатывает информацию о насилии в зависимости от пола жертвы. В социальной психологии есть понятие фундаментальной ошибки атрибуции (или ошибки объяснения). Грубо говоря, это когда причины поведения человека мы объясняем либо его личными качествами, либо внешними обстоятельствами.
Так вот, в нашей культуре работает поразительная несимметричность. Когда женщина говорит, что она подверглась насилию, общество (по крайней мере, в прогрессивной своей части) склонно винить насильника. Считается, что с ней всё в порядке, просто ей попался монстр. Да, конечно, бывает и обвинение жертвы (когда говорят «сама виновата, в короткой юбке ходила»), но в целом женское движение проделало огромную работу, чтобы голос женщины-жертвы был услышан.
А теперь посмотрим на мужчину. Если мужчина приходит и говорит: «Меня унижают, мной манипулируют, моя жена разрушает мою самооценку», — срабатывает обратный механизм.
Мозг обывателя или даже неподготовленного психолога начинает судорожно искать проблему в нем самом. «Почему ты позволяешь?», «Что ты за мужик, если не можешь дать отпор?», «Слабак, тряпка, подкаблучник».
Насилие над женщиной — это проблема насильника. Насилие над мужчиной — это проблема самого мужчины . Чувствуете разницу?
Это происходит из-за того, что миф о мужчине как о «несокрушимой скале» всё еще жив. Мы верим в справедливый мир, где каждый получает по заслугам. И если мужчина пострадал, значит, мир наказывает его за то, что он недостаточно мужественен, недостаточно силен, недостаточно умен, чтобы распознать угрозу. Как будто наличие физической силы или тестостерона автоматически дает иммунитет к психологическим манипуляциям.
Запретные чувства: Почему мужчины не говорят о боли
Представьте себе ситуацию. Женщина после тяжелого разрыва плачет в подушку, идет к подругам, к психологу, в группу поддержки. Это нормально, это поощряется, это путь к исцелению. Мужчина в той же ситуации… что он делает? Скорее всего, он идет в гараж, или в спортзал, или, что еще хуже, в бутылку. Почему? Потому что ему с детства вдолбили: «Не ной, будь мужиком, держи удар».
Общество выделило мужчинам одну-единственную дозволенную эмоцию на все случаи жизни — гнев . Если тебе больно — злись. Если тебе страшно — злись. Если тебя предали — злись. И вот мужчина, которого годами обесценивала партнерша-нарцисс, который прошел через газлайтинг (когда тебя убеждают, что ты сходишь с ума), приходит к врачу или к другу не с печалью, а с агрессией.
Как вы думаете, какова будет реакция? Его запишут в абьюзеры. Его назовут токсичным. Ирония в том, что жертва начинает выглядеть как агрессор, потому что просто не умеет иначе выразить свою боль.
Это приводит к страшной ловушке «двойной виктимизации» (повторного уязвления). Сначала тебя уничтожает партнер. А когда ты пытаешься докричаться до мира, мир бьет по рукам и говорит: «Сам виноват, иди разбирайся, нытик».
Те, кто работает с такими людьми, подтверждают: когда мужчины решаются прийти на прием, они часто сталкиваются с неверием, насмешкой или ядовитыми утешениями вроде «Соберись, тряпка» . Естественно, после такого опыта желание открываться пропадает навсегда.
Ни убежать, ни спрятаться: Ловушка безвыходности
Допустим, мужчина осознал, что он в ловушке. Что он жертва. Что ему нужна помощь. Куда ему идти?
Вы удивитесь, но ответ — практически некуда. Вся система помощи жертвам домашнего насилия десятилетиями строилась вокруг мысли «мужчина — насильник, женщина — жертва». Кризисные центры, убежища, социальные гостиницы — всё это рассчитано на женщин, часто с детьми. Мужчина, сбежавший от абьюза, чаще всего оказывается на улице. Его просто физически негде разместить.
Представьте унижение: вам 30, 40, 50 лет, у вас может быть хорошая работа, но вы боитесь возвращаться домой, потому что там вас ждет эмоциональная пытка.
Вы звоните на горячую линию, а там автоответчик: «Если вы пострадали от насилия, нажмите 1». Вы нажимаете, а вам отвечают: «Извините, но мы помогаем только женщинам».
Или еще хуже: вас записывают к психологу, который работает с теми, кто сам применяет насилие, потому что в голове специалиста просто не укладывается другая возможность.
Даже если какие-то службы существуют, внутренний барьер часто непреодолим. Обратиться в центр под названием «Кризисный центр для женщин» мужчине — значит расписаться в собственном «неуспехе» как мужчины.
Это требует колоссального мужества, гораздо большего, чем просто терпеть. Как показывают исследования, мужчины доходят до точки кипения и обращаются за помощью только тогда, когда уже думают о самоубийстве или полностью теряют себя .
Традиционные представления о мужественности бьют по своим
Парадокс ситуации в том, что традиционные представления о «настоящем мужчине» (которые часто называют токсичной маскулинностью) бьют рикошетом по тем, кого они якобы должны защищать. Мысль о том, что мужчина — это бронированный танк, который не имеет права на уязвимость, на травму, на слезы, делает его идеальной жертвой для нарцисса.
Нарцисс — это хищник. А хищники всегда ищут самую легкую добычу. Но ищут они не слабых физически, а тех, кого проще заставить молчать. Кто будет терпеть унижения, потому что «стыдно признаться»? Кто будет годами платить по счетам, потому что «я же мужик, должен содержать семью», даже если его при этом уничтожают морально? Кто не пойдет в полицию с заявлением о психологическом насилии, потому что боится насмешек?
Получается замкнутый круг. Патриархатные стереотипы, которые мы десятилетиями пытаемся разрушить ради освобождения женщин, продолжают калечить мужчин. И пока мы не научимся видеть в каждом человеке — независимо от пола — возможную жертву насилия, пока мы не перестанем мерить травму меркой «мужественности», мы будем терять огромное количество людей, которые страдают молча.
Признать, что женщины могут быть абьюзерами, а мужчины — жертвами — это не значит предать женщин или умалить их страдания. Это значит, наконец, посмотреть правде в глаза. Это значит создать мир, где любой человек, которому больно, сможет прийти и сказать: «Мне нужна помощь», — и не услышать в ответ презрительное: «Соберись, тряпка».
Источники:
- *Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (DSM-5). American Psychiatric Association, 2013.*
- Green, A. (2021). Understanding Vulnerable Narcissism in Women: Clinical Presentations and Relational Patterns. Journal of Personality Disorders.
- Boddy, C. R. (2020). The Corporate Psychopaths: A gendered perspective. In Handbook of Corporate Psychopathy.
- Lerner, M. J. (1980). The Belief in a Just World: A Fundamental Delusion. Plenum Press.
- *Hine, B., & Bates, E. A. (2021). Male victims of female-perpetrated intimate partner violence: A qualitative exploration of experiences and barriers to help-seeking. Psychiatric Times.*
- Tsui, V. (2014). Male victims of intimate partner abuse: Barriers to seeking help. Social Work Today.
P.S. От автора
Если вы дочитали до конца — спасибо. Эта тема непростая, местами тяжёлая, и я благодарен вам за то, что вы нашли время вникнуть в неё. Тексты, подобные этому, не рождаются из воздуха. За каждым абзацем стоит работа с исследованиями, десятки прочитанных статей, беседы с теми, кто знает предмет изнутри, и, конечно, желание докопаться до истины, какой бы неудобной она ни была.
Справа от этой статьи есть небольшая кнопка «Поддержать». Она не кричит, не мигает и не мешает читать. Но она важна. Знаете, почему? Потому что качественная информация — это труд, который требует времени и сил. Когда читатели поддерживают проект, у автора появляется не просто возможность оплатить хостинг или чашку кофе во время ночных правок. Появляется главное — желание продолжать. Желание искать еще более глубокие темы, раскапывать еще более сложные пласты реальности и превращать сухие научные статьи в живые тексты, которые могут кому-то помочь.
Поддерживая канал, вы становитесь не просто читателем, а соавтором этого движения. Вы говорите: «Это важно, давай копать дальше». И я это слышу.
Спасибо, что вы со мной.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов