Все части повести будут здесь
Инга остановилась, сражённая вопросом, потом резко развернулась, кинулась к Лике, выхватила у неё из рук документы, кинула их на пол и стала топтать каблуками. Она совершенно потеряла контроль, немотивированная ярость заставляла её рычать и почти кричать, когда она делала это. Но вдруг, увидев, что все просто наблюдают за ней, она осела на пол и разрыдалась, закрыв лицо руками. Первым среагировал Кирилл – налил в стакан воды, накапал туда успокоительного и протянул Инге.
Часть 28
– Что здесь происходит? – Лика переводила взгляд с Дениса на Аллу, а потом на Кирилла – мама? Папа? Вы мне объясните?
– Анжелика – Денис от волнения сначала встал со своего места, а потом сел снова – ты должна внимательно выслушать всё, что я сейчас скажу, и принять решение... сама...
– Решение... о чём?
– Ехать в Москву со своей биологической матерью или нет.
– Но мы уже... договорились.
– Ты просто не всё знаешь, Анжелика.
Выражение глаз девушки стало холодным, и она сделала шаг назад.
– Я поняла – она закивала – вы договорились. Наверняка мама убедила вас настроить меня против Инги, верно?! Да и ты сам, Дэн, вероятно, не хочешь, чтобы я ехала с вами. Меня ведь надо учить, кормить, одевать – лишний рот! У тебя же есть Алекс – зачем тебе чужой ребёнок, верно?!
– Анжелика, это не так! Дело вовсе не в этом!
Лика повернулась к Алле.
– Мама, как ты могла?! Я ведь просила тебя не делать ничего подобного! Я сейчас же... собираю вещи!
– Лика, постой! Ты не всё знаешь! – попыталась Алла остановить дочь.
Но та вдруг кинулась не в свою комнату, а к входной двери. Алла беспомощно смотрела на мужчин – вот сейчас повернётся ключ в замке, и Лика уйдёт – момент будет упущен. Но вмешался Кирилл – едва Лика успела открыть входную дверь, как он оказался рядом с ней и захлопнул её. Его голос никогда ранее не звучал с таким металлическим оттенком, как сейчас.
– Лика, ты вернёшься на кухню, сядешь и выслушаешь Дениса! Я настаиваю! Имею право!
Видимо, в выражении его лица было что-то такое, что озадачило девушку, потому что она медленно повернулась, прошла на кухню и села на стул. Кинула потерянный взгляд на Аллу, та же, в свою очередь, с благодарностью посмотрела на мужа.
Денис начал говорить – голос его чуть подрагивал и звучал беспокойно. Говорил он долго, а те, кто сидели напротив – внимательно слушали. Лика опустила голову, чтобы Алла и Кирилл не видели слёз, которые выступили у неё на глазах. В душе её сейчас бушевали такие бури, что она даже словами не могла выразить, что она чувствует. Как бы мягко не пытался говорить Денис, она прекрасно понимала, что всё это означает, два чувства боролись внутри неё: одно – что её обманули, выдав обычный расчёт за искреннюю материнскую любовь и раскаяние, а второе – чувство жалости к маленькому человечку, своему единокровному брату. Было ещё кое-что – ревность. Она ведь надеялась, что теперь потерянное время Инги, эти шестнадцать лет, будут принадлежать ей, Лике, а оказалось, что она не одна в её жизни, и ревность эта терзала её с того самого момента, как она узнала об Алексе.
Когда Дэн закончил, она спросила тихо, почти шёпотом:
– Неужели ничего нельзя сделать?
Алла молча включила ей аудиозаписи – всё, что она успела накопить за это время. Рассказ бывшей домработницы Дэна, рассказы Полины, разговор, подслушанный у двери врача-гинеколога. Потом подала Лике копии документов. Лика молча и равнодушно, как казалось на первый взгляд, листала их, но Алла видела, что она пытается вчитываться в текст. Наконец, всё прочитав, она спросила:
– А вот это что? Как это понять? И какова моя роль во всём этом? – и показала на те самые отмеченные пункты рекомендаций, и всё, что было написано ниже, а также на документы, в которых содержались её данные.
– Я думаю, что Инга должна тебе объяснить, что всё это значит – сказала Алла – Денис, я прошу тебя – позвони своей жене и пригласи её сюда. Только пусть приезжает без Алекса. Лика её биологическая дочь, и она имеет право знать, зачем понадобилась своей матери.
Денис кивнул – видно было, что после того, как он всё рассказал Лике, ему было не по себе. Он вышел в другую комнату, чтобы поговорить с женой, а Лика вдруг, повернувшись к матери, спросила:
– Мама, а откуда у тебя вся эта информация? Ты... специально это делала?
– Я должна была защитить тебя, Лика – сказала Алла спокойно.
– От чего?
– Об этом тебе должна будет сказать Инга. Думаю, она приедет сюда, поскольку здесь её муж.
Дэн вернулся на кухню и кивнул Алле, что означало, что Инга скоро будет здесь.
– Мама, но ведь это личные данные, они не даются просто так в больнице! – казалось, Лика цепляется за любой шанс, лишь бы только всё, что она услышала несколько минут назад, оказалось неправдой – может быть, все эти документы – подделка?!
– Нет, Лика – ей ответил Дэн – все эти документы – правда. Горькая, но правда!
– Я не понимаю! – Лика была в отчаянии – Алексу нужна моя почка? Мой костный мозг? Моя кровь? Кусочек моей печени? Объясните мне прямо!
– Инга объяснит тебе, Лика! Мы... не имеем права говорить тебе об этом – спокойно сказала Алла – потерпи. И пожалуйста, не спрашивай меня, где я взяла эти документы – я не отвечу на этот вопрос.
Скоро они услышали звонок у двери, и Алла сама пошла встречать сестру. Как только та вошла в квартиру, первым делом спросила:
– Что здесь происходит? Дэн, объясни мне – что ты тут делаешь?!
Яркие, выразительные, идеально накрашенные глаза сестры метали громы и молнии, и Алла, глядя на неё, подумала о том, что она когда-то очень любила Ингу, старалась во всём ей помочь, а потом... разошлись их пути – дорожки... А свела их одна проблема – потребность защитить своих детей.
– Инга – Лика смотрела на свою биологическую мать взглядом, в котором было непонимание и боль – Инга, скажи мне, что это неправда!
Она протянула ей документы. Пролистав их, Инга спросила резко:
– Откуда это у тебя, Лика?!
– Она тут ни при чём – ответила ей Алла – это мои документы.
Инга замолчала, глядя с ненавистью на Аллу, а потом зашипела:
– Алла, я тебя засужу! И засужу того, кто постарался для тебя! Дэн, вставай, мы уходим! Лика... Ты с нами?!
Она повернулась к двери, уверенная в том, что по крайней мере муж сейчас последует за ней. Но никто не сдвинулся с места, а Алла окликнула её:
– Инга, ты не хочешь рассказать Лике, какой ценой ты собиралась спасать своего сына?!
Инга остановилась, сражённая вопросом, потом резко развернулась, кинулась к Лике, выхватила у неё из рук документы, кинула их на пол и стала топтать каблуками. Она совершенно потеряла контроль, немотивированная ярость заставляла её рычать и почти кричать, когда она делала это. Но вдруг, увидев, что все просто наблюдают за ней, она осела на пол и разрыдалась, закрыв лицо руками. Первым среагировал Кирилл – налил в стакан воды, накапал туда успокоительного и протянул Инге. Она посмотрела на него с благодарностью, выпила, потом встала, шатаясь, как пьяная, и села на стул рядом с Дэном, который тут же обнял её.
– Дэн, зачем ты это сделал? – спросила она. Дорогая тушь текла по её щекам вместе со слезами, но она продолжала плакать, вытирая лицо платком – это был единственный шанс для нашего мальчика!
Все замолчали – тишина нависла над ними горестным, тяжёлым покрывалом, давила на каждого, и казалось, что ничьи плечи не вынесут этой тяжести.
– Мы с Дэном думали, что просто балуемся – начала Инга, высморкавшись. Её голос звучал, словно на поминках – у нас была большая любовь, деньги, мы ни в чём себе не отказывали, и в итоге захотели попробовать что-то... более экстремальное. Но перед тем, как планировать ребёнка, оба бросили, почему-то легко и не особо напрягаясь. Нам казалось, что это не оставит никакого следа на наших организмах, раз мы так легко «спрыгнули» с этого. Да только вот... наш случай оказался одним из тысячи... Завзятые наркоманки и алкоголички рожают здоровых детей, а мы... – она горько усмехнулась – когда я была на четвёртом месяце, врачи нашли отклонения у плода, и мы поспешили уехать в Швецию, неимоверными усилиями получив там двойное гражданство, а когда родился Алекс – и для него тоже. Медицина там на высшем уровне, мы готовы были отдать любые деньги, и Алекса стали обследовать сразу и очень тщательно, постепенно выявляя кучу отклонений на генном уровне. Также нас оповестили о том, что потребуется трансплантация костного мозга, почки и печени, но позже – у нас было время для того, чтобы подготовить к этому сына и найти доноров. Нам выписали много поддерживающих препаратов, на которых Алекс сидит до сих пор... Но... в один из моментов, проводя очередное обследование, врачи сказали нам, что из-за особенностей сына и генетического отклонения Смит-Магенис, донором может быть только человек, обладающий целиком и полностью характеристиками хромосом отца и матери, и максимально подходящий по всем показателям к показателям Алекса. Иначе... трансплантируемые органы и костный мозг могут не прижиться, велика вероятность этого. А уже после нам предстояло бороться с синдромом Смит-Магенис, у нас говорят, что вылечить его полностью невозможно, но в Швеции нас заверили, что вероятность исцеления существует, пусть неполного, но всё же... Нам дали три года на то, чтобы забеременеть и родить малыша, но у нас никак не получалось, мы не понимали, в чём дело, пока не прошли обследование и не выяснили, что у нас не может больше быть детей.
– И тогда ты решила воспользоваться ЭКО... – вставила Алла.
– Ты знаешь? – казалось, Инга уже была ничему не удивлена. Она всхлипнула, а потом снова горько усмехнулась – да, я хотела попробовать воспользоваться ЭКО, но опять же – наша прошлая жизнь с запрещёнными веществами не дала нам шанса. Наркотики и психотропы, пусть они были и в прошлом – это противопоказания для ЭКО.
– Инга – голос Лики был безжизненным – я для чего была нужна?
– Ты носитель схожих со мной хромосом и максимально с этой стороны подходишь для генетического и трансплантологического участия в жизни нашего сына... Мы решили, что... ты понесёшь от Дэна, поскольку он отец Алекса, второй носитель хромосом, и родишь ребёнка... для Алекса...
Лика зажала рукой рот, уставившись большими глазами на биологическую мать. В глазах её стояли слёзы, которые скоро крупными каплями покатились по руке и дальше вниз.
– Я ушам своим не верю – покачала Алла головой – ты готова была на то, чтобы твоя дочь забеременела от твоего мужа, а потом распотрошить этого ребёнка на запчасти, как... сломанную игрушку?
– У меня нет другого выхода! – Инга закричала громко и истерично, словно защищая своё право на принятые решения – ты думаешь, мне было легко думать обо всём этом и решаться на это?! Мой сын станет растением, а потом умрёт, если не спасти его, не сделать операции в ближайшие пять-шесть лет! Поэтому я пошла на такое! Мы хотели потом оставить этого ребёнка у себя, растить его и воспитывать! Сделать для него всё, что нужно, что в наших силах! – она посмотрела на Лику и вдруг упала перед ней на колени – Лика, прошу тебя! Мне больше не к кому пойти! Не к кому обратиться! И времени остаётся мало!
Но Лика даже не смотрела на Ингу, спросила только:
– И как же ты собираешься... контролировать это? Я должна буду переспать с твоим мужем? – она тоже как-то горько усмехнулась.
– Нет... если... ты не хочешь этого, мы просто... сделаем это... другим путём...
Лика встала и стряхнула с себя руки Инги, которые отчаянно цеплялись за неё, потом деревянной какой-то походкой, словно слепая, отправилась в свою комнату.
– Денис, ты поэтому не хотел всего этого? – спросила Алла у Дэна.
– Да. Я не представлял, как это будет... Я... не смог бы наблюдать за этим... Если бы ребёнок родился здоровым, а он, по словам врачей из клиники в Швеции, родился бы здоровым даже с Ингой, и с ним начали бы проводить все эти процедуры... Я бы не знаю, как перенёс это...
– А теперь у нас не осталось шанса! – зарыдала Инга, уткнувшись ему в плечо – что ты наделал, Дэн? Что наделал?
– А роль Виталия Андреевича тут какова? – спросила Алла у Инги – он принял от тебя взятку, чтобы сделать Лике визу и загранпаспорт? Ты хотела увезти её в Швецию насильно, не спросив, каково всё это будет для неё? Тоже, наверное, накачала бы чем-нибудь... Ты же у нас знаток подобных препаратов...
– Он лишь обещал посодействовать быстрому получению визы, когда мы прилетим в Москву – покачала головой Инга – и пообещал сделать паспорт для Лики...
– А в «Гемотесте» ты проводила анализ генетических особенностей своей биологической дочери?
– Не удивляюсь уже, что ты и про это знаешь...
– И про продажу дома тоже. И про то, что вы вели закрытый образ жизни после того, как узнали... Инга, я... сочувствую тебе... Но Лику на растерзание не отдам. Если бы я не выяснила всё это, ты бы увезла её, она бы родила ребёнка – моего, между прочим, внука, или внучку, и ты бы использовала его или её в качестве биоматериала для Алекса. Это... неправильно, Инга! Это бездушно!
– А то, что мой ребёнок умрёт – правильно?! У меня был мотив... на это бездушие – жизнь моего сына!
– Инга! – Дэн обнял жену – Инга, послушай, я уже пытался убедить тебя, но ты не хочешь слышать и слушать! Я говорил тебе, что наш сын проживёт столько, сколько ему отпущено богом... И мы должны смириться... Мы должны быть рядом и любить его...
– Значит, всё напрасно... – Инга стряхнула с себя руки мужа и пошла к двери – все усилия были бесполезны...
Денис последовал за ней, кивнув Алле и Кириллу, а они посмотрели друг на друга и вместе отправились в комнату Лики.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.