Папа позвонил мне в воскресенье утром и сказал, что женился.
Я решила, что ослышалась.
— Пап, повтори.
— Я женился, Кать. Её зовут Регина. Мы расписались в пятницу.
Я сидела с кружкой кофе и смотрела в стену.
— Сколько ей лет?
Пауза.
— Тридцать пять.
Папе семьдесят один. Мама умерла шесть лет назад. Всё это время он жил один, ездил на дачу, смотрел футбол, звонил мне по вечерам. Нормальная, тихая жизнь пожилого человека.
И вдруг Регина.
Я приехала познакомиться через неделю.
Открыла дверь квартиры, в которой выросла, и на секунду решила, что ошиблась этажом. Новые шторы, новый ковёр, незнакомый запах духов. На кухне что-то шкворчало, играла музыка.
Папа вышел в коридор. Выглядел хорошо. Даже слишком хорошо — улыбался, как не улыбался уже несколько лет.
— Катюш, познакомься. Это Регина.
Она вышла из кухни в фартуке, красивая, высокая, с ровными зубами.
— Очень рада, Катя. Много о вас слышала.
Я пожала руку и улыбнулась в ответ.
Внутри всё напряглось.
За ужином я наблюдала. Регина накладывала папе еду сама, не спрашивая. Он не возражал. Подливала ему какой-то травяной чай из маленького заварника, который я раньше не видела.
— Что за чай? — спросила я.
— Специальный сбор, — ответила она. — Для сердца, для давления. Я сама составляю. Ваш папа теперь пьёт три раза в день, правда, Геночка?
Папа кивнул.
Геночка. Папу всю жизнь звали Геннадий Михайлович. Даже мама говорила Гена в лучшем случае.
Я уехала с неприятным ощущением, которое не могла объяснить.
Через месяц приехала снова.
Папа открыл дверь, и я остановилась.
Он постарел. Не на месяц — на несколько лет. Смотрел как-то мимо, улыбался медленно, с задержкой. Потерял нить разговора несколько раз за вечер. Один раз назвал меня Наташей. Маму звали Наташа.
— Пап, ты как себя чувствуешь?
— Хорошо, хорошо. Устаю немного. Регина говорит, это нормально для моего возраста.
Регины дома не было. Уехала к подруге.
Я прошла на кухню, открыла тот самый заварник. Понюхала. Обычный травяной запах, ничего конкретного. Но рядом стояли три баночки без этикеток с мелким порошком разного цвета.
Я пересыпала немного из каждой в отдельные пакетики. Убрала в сумку. Ничего не сказала папе.
Писала эту историю целую ночь, поддержи меня подпиской и лайком в конце статьи 👇👇👇
Дома я позвонила подруге, она работает фармацевтом.
Описала изменения в папином поведении: заторможенность, потеря нити разговора, постоянная сонливость, которую я тоже заметила — он засыпал прямо за столом.
— Катя, — сказала она медленно, — это может быть что угодно. Возраст, давление, начало деменции. Но то, что ты описываешь, похоже на действие седативных препаратов. Отнеси порошки на анализ и запишите его сдать кровь.
Порошки я отнесла в лабораторию. Сказали, результат через неделю.
Папу записала к участковому терапевту. На приём поехала без предупреждения — просто приехала утром, пока Регина была на работе. Папе сказала, что давно не проверял давление, надо заехать. Он не возражал, только обрадовался, что еду вместе.
Терапевт осмотрел его, назначил анализы. В том числе развёрнутый анализ крови и токсикологический скрининг. Я попросила последний сама, объяснила ситуацию. Врач посмотрел на меня внимательно и ничего не сказал. Просто выписал направление.
Результаты анализов крови пришли через четыре дня.
Я смотрела на строчки и несколько минут не могла пошевелиться.
В крови нашли следы феназепама. Небольшая концентрация, но регулярная. Как будто человек принимает маленькими дозами долгое время.
Папа феназепам никогда не принимал. Я это знала точно.
Через два дня пришли результаты из лаборатории по порошкам. В одном из пакетиков нашли измельчённые таблетки. Лаборант сказал уклончиво: «похоже на седативный препарат, для точного ответа нужна полноценная экспертиза».
Я поехала к папе с распечатками.
Регина была дома.
Я положила бумаги на стол.
— Откуда в крови у папы феназепам?
Она посмотрела на листок. Потом на меня.
— Катя, вы за меня всё решили, не разобравшись. Это его невролог назначил. Для снятия тревожности.
— Какой невролог?
— Частный. Я его нашла, хороший специалист.
— Фамилия?
Пауза.
— Я уточню и пришлю вам.
Она не прислала. Ни в тот день, ни потом.
Я сказала папе прямо, пока Регина вышла из комнаты:
— Пап, я хочу, чтобы ты пожил у меня. Анализы показали кое-что странное, надо разобраться. Я объясню всё по дороге.
Он посмотрел на меня. Долго.
— Хорошо, Катюш.
Регина звонила четыре раза за вечер.
Через неделю, когда папа перестал пить тот чай, я увидела другого человека. Постепенно, не сразу. Сначала просто стал меньше спать днём. Потом начал сам варить себе кофе по утрам. Потом позвонил старому другу, с которым, как выяснилось, не разговаривал три месяца.
Как-то вечером мы сидели на кухне, и он сказал:
— Катюш, я чего-то не понимаю. Мне сейчас лучше, чем было там. Я думал, что просто старею.
Я не стала ничего объяснять. Не тогда.
Через два месяца после переезда ко мне папа подал на развод. Сам. Я не просила.
На вопрос, почему, ответил коротко:
— Я вспомнил, каким был до неё. И не хочу снова.
Регина оспаривала раздел имущества полгода. Требовала долю в квартире. Не получила — брачного договора не было, но квартира была куплена до брака.
В возбуждении уголовного дела отказали. Регина предоставила бумаги от частного невролога с назначением феназепама. Юрист сказал, что доказать умысел при наличии такого документа практически невозможно.
Папа сейчас живёт один. Ездит на дачу, смотрит футбол, звонит мне по вечерам.
Иногда говорит:
— Как я вообще мог не замечать?
Я не отвечаю. Потому что знаю ответ.
Он замечал. Просто не мог думать достаточно ясно, чтобы это осознать.
Проверяйте своих родителей. Не потому что все вокруг плохие. А потому что вы можете увидеть то, чего они сами не замечают. Резкие изменения в поведении пожилого человека за несколько недель — это не старость. Старость так не работает.
А у вас были похожие ситуации с родителями? Может, тоже замечали странные изменения и не знали, что делать? Напишите в комментариях, здесь безопасно.
Подписывайтесь на канал. Здесь я пишу про семью, про отношения и про то, что важно не пропустить, пока не стало поздно.