Представьте: на вас летит очередь из MP-40, пули звонко щёлкают по груди — и вы продолжаете идти.
Именно такими видели советских штурмовых саперов немецкие солдаты во время Великой Отечественной. Вермахт окрестил их «панцирной пехотой».
Эти бойцы наводили такой ужас, что в донесениях немецких офицеров появились описания, больше похожие на страницы из фантастического романа. Но о них почти ничего не писали ни советские газеты, ни послевоенные учебники.
Неужели про них забыли и не решили прославить наших героев? Увы, дело не в этом - это было нужно для их эффективной работы. Почему — отдельная история, не менее интересная, чем сами бои.
Почему обычная пехота не справлялась
К 1943 году Красная Армия перехватила стратегическую инициативу, но столкнулась с серьёзнейшей проблемой.
Пришлось признать честно - умели немцы строить оборону.
Вермахт возводил так называемые «фестунги»: разветвлённые сети железобетонных ДОТов с перекрёстными секторами обстрела, противотанковые рвы, несколько рядов колючей проволоки, плотные минные поля. Гарнизоны таких укреплений просто пережидали артиллерийский налёт в глубоких подземных убежищах — а потом поднимались к амбразурам ровно в тот момент, когда советская пехота шла в атаку.
Если пытаться взять их классическим способом, то последствия будут плачевны — катастрофические потери атакующих при нулевом результате. Линейные стрелковые дивизии раз за разом увязали здесь под пулемётным огнём. Артподготовка, даже многочасовая, не могла пробить несколько метров железобетона. Нужна была принципиально другая тактика. И она нашлась!
Ответом командования стало создание штурмовых инженерно-саперных бригад (ШИСБр). К 30 мая 1943 года было сформировано 15 первых бригад.
Броня, которая меняла психологию боя
Главным опознавательным знаком «панцирной пехоты» был стальной нагрудник СН-42, разработанный специалистами НИИ №13 весной 1942 года.
Две шарнирно соединённые штампованные пластины из стали толщиной 2 мм, весом до 3,5 кг. Закрывали грудь и живот — спина намеренно оставалась открытой. Логика простая: штурмовик идёт только вперёд, а вес брони так будет меньше.
Нагрудник уверенно держал очередь из MP-38/40 и осколки гранат. Попадание 9-мм пули со свинцовым сердечником со 100–150 метров — боец получал глухой удар и продолжал атаку. Против штыка это тоже была абсолютная защита.
Но немцы быстро сообразили, что происходит, и перешли на бронебойные патроны с железным сердечником. Советские металлурги ответили модификацией СН-46 — толщина пластины выросла до 2,6 мм, и паритет был восстановлен. Эта гонка брони и патронов в миниатюре разворачивалась параллельно большой войне.
Задокументированный случай: 15 июля 1944 года финские войска взяли в плен советского солдата в СН-42. Он получил три прямых попадания в грудь в ходе боя — и остался жив. Снимок сохранился.
Психологический эффект брони оказался не менее важным, чем физическая защита. Боец, который слышит, как пули звенят об его грудь, а не прошивают её насквозь, — это принципиально другой боец. Командиры отмечали: солдаты в нагрудниках шли к амбразурам ДОТов удивительно спокойно, без той животной паники, которая парализует людей под плотным огнём.
Кто попадал в «панцирную пехоту»
Набирали исключительно из инженерно-боевых батальонов, уже понюхавших пороху. Но бодрую молодежь.
Все, кому перевалило за 40, — в тыл, без исключений. Впрочем, учитывая, что бойцам предстояло часами ползти по-пластунски в стальной кирасе с мешком взрывчатки за спиной и ранцевым огнемётом — логика в этом была железная (во всех смыслах).
Психологический профиль требовался особый. Штурмовику предстояло первым идти на неразведанные минные поля, ввязываться в рукопашную в подземных коридорах и хладнокровно закладывать взрывчатку под амбразуру, из которой его в этот момент пытаются застрелить. Паника одного бойца в тесном строю штурмовой группы означала гибель всех. Поэтому в бригадах культивировался особый дух — смесь элитарности, братства и абсолютного профессионального хладнокровия.
Вооружение под стать: никаких винтовок Мосина. Почти сплошь ППШ-41 и ППС-43 — максимальная плотность огня в ближнем бою. Горы гранат, специализированные подрывные заряды.
С весны 1944 года — ранцевые огнемёты РОКС-3. Струя горящей вязкой огнесмеси в вентиляционную шахту бункера не только сжигала всё живое, но и выжигала кислород в замкнутом пространстве — гарантированный результат без прямого огневого контакта.
Ночь, тишина и взрыв у амбразуры
Тактика шла вразрез со всей устоявшейся советской военной традицией.
Обычная наступательная операция начиналась с многочасовой артподготовки — оглушительной, эффектной и при этом дающей немцам исчерпывающую информацию о том, где именно и когда именно будет удар. Истребители бункеров действовали наоборот.
Действовали под покровом ночи. Не было никаких артналётов, никакого шума. Разведчики-саперы бесшумно выдвигались к немецким позициям, гидравлическими кусачками резали проволочные заграждения, ювелирно обезвреживали мины. За ними, стараясь не звенеть кирасами, подтягивались штурмовые группы — и подбирались к амбразурам на дистанцию броска гранаты ещё до того, как противник успевал поднять тревогу.
Пулемётчики отсекали бункер от траншей сообщения, не давая подойти подкреплениям. Огнемётчики и подрывники в это время использовали мёртвые зоны пулемётов — подходили с флангов и с тыла.
Финал операции: десятки килограммов тротила в вентиляционную шахту, или огнесмесь через амбразуру.
Истребителей бункеров запрещалось использовать как обычную пехоту — для удержания позиций, несения караулов и фронтальных атак на полевые укрепления.
У них была узкая и важнейшая задача - только прорыв мощных фортификационных линий. И сразу после — вывод в резерв.
Высота 223: шедевр тактики
К вечеру 10 августа 1943 года советское наступление на Спас-Деменском направлении встало намертво.
Высота 223 — классическая немецкая оборонительная позиция в лучшем виде: противотанковый ров 900 метров, двойной пояс колючей проволоки, тотальное минирование, бетонные ДОТы с перекрёстным огнём. Гарнизон — 800 солдат элитных частей СС, значительная часть в подземных укрытиях, недосягаемых для артиллерии. Несколько батальонов 10-й армии уже пытались взять высоту в лоб — с предсказуемым результатом.
Ставка бросила в бой майора Белоконя с 1-м батальоном Первой ШИСБр. Белоконь отказался от артподготовки — она только предупредила бы противника. Время штурма: сумерки, когда немецкая пехота традиционно получала вечерний паёк и меняла часовых.
Четыре роты штурмовиков под покровом темноты просочились через немецкую оборону и вышли на дистанцию 150 метров от цели. Подобрались незамеченными.
В момент смены часовых передовые наблюдатели вызвали огонь «Катюш». Ракеты накрыли не саму высоту (там были свои бойцы), а тыловые коммуникации противника — отрезав гарнизон СС от резервов и путей отступления. Под прикрытием этого огневого шока штурмовые группы пошли в атаку.
Меньше чем через два часа считавшаяся неприступной цитадель была взята. Стальная броня позволяла бойцам работать методично, не ломая темп атаки от плотного пистолетно-пулемётного огня в упор. Элитные части СС были парализованы тем, что их патроны попросту не останавливали атакующих.
Кенигсберг за несколько дней
Апофеозом применения истребителей бункеров стал штурм Кенигсберга в апреле 1945 года. Адольф Гитлер лично объявил его «абсолютной цитаделью» германского духа. Кольцо фортов XIX века, усиленных монолитным железобетоном, стальными бронеколпаками, подземными производствами боеприпасов. Обычная армия могла осаждать такой город месяцами.
ШИСБр, действуя в тесной связке с тяжёлой артиллерией и огнемётными танками ОТ-34, взломали фортификационную систему города, раздробив её на изолированные очаги сопротивления. Гарнизон «неприступной цитадели» капитулировал за несколько дней боёв. По меркам Второй мировой это была почти хирургическая скорость для такого объекта.
В марте 1945 года при штурме Данцига командование 1-й ШИСБр разбило бригаду на 30 независимых отрядов по 8 человек. И эти отряды вовсю использовали трофейные фаустпатроны — но не против танков, а для пробивания кирпичных стен и уничтожения пулемётных гнёзд.
Почему о них молчали десятилетия
Парадокс: элита, решавшая исход сражений, исчезла из официальной истории почти бесследно. Причин несколько, и все они логичны.
Появление истребителей бункеров на конкретном участке фронта было безошибочным маркером готовящегося главного удара. Если бы немецкая разведка засекла переброску «панцирной пехоты», половина оперативного замысла рассыпалась бы.
Поэтому информацию о дислокации, численности и вооружении бригад засекречивали так жёстко, что многие командиры регулярных дивизий узнавали о присутствии штурмовых саперов на своём участке за несколько часов до атаки.
В прессу же это не попадало, чтобы не было информации о тактики и вооружении панцирной пехоты, которые постоянно совершенствовались.
После каждого успешного прорыва «панцирную пехоту» немедленно уводили в тыл — лавры победителей доставались тем, кто въезжал в освобождённые города на танках. Однако страна своих героев знала и помнила - бойцов награждали за все успешные операции.
Истребители бункеров были, по сути, первым армейским спецназом в современном смысле: строжайший отбор, узкая специализация, применение исключительно на острие главного удара и немедленный вывод после выполнения задачи.