Люба смотрела в монитор, но ничего не видела. На экране мелькали какие-то люди, проносились события, строки сменяли друг друга, а смысл ускользал. Она уже минут десять сидела неподвижно, уставившись в одну точку, и лишь изредка моргала. Мысли снова и снова возвращались к разговору с Юрием.
Он позвонил, как обычно спросил, как дела, не устала ли она, и как будто между прочим, предложил куда-нибудь сходить. В который раз. И она в который раз отказалась. Сказала, что много работы, что не до прогулок, что как-нибудь потом, в другой раз. Он не настаивал, помолчал пару секунд, а потом попрощался. И вот теперь Люба сидела и думала — может быть, зря.
Полгода прошло. Уже целых шесть месяцев, как Макс, ее жених, погиб. Время вроде бы шло, дни сменяли друг друга, но внутри словно что-то застряло. Как будто она сама себя замотала в плотный кокон и боялась сделать лишнее движение. Страдать всю жизнь о том, чего уже не вернуть — правильно ли это? Она не предавала Максима в мыслях, нет. Она по-прежнему хранила к нему теплые, нежные чувства, иногда ловила себя на том, что мысленно с ним разговаривает. Но жизнь ведь не стоит на месте. Может быть, и ей пора выбраться наружу, вдохнуть воздух, позволить себе жить дальше.
Юрий ждал ее давно. Это Люба теперь понимала особенно ясно. Когда-то они были лучшими друзьями — по крайней мере, так она считала. Они знали друг о друге всё: кто чем живет, чего боится, о чем мечтает. Она могла позвонить ему ночью и пожаловаться на ерунду, могла смеяться над глупостями, могла просто молчать рядом, и это было нормально. Только позже выяснилось, что для Юры это было совсем не просто дружбой. Он признался ей тогда, когда было уже поздно. Когда она уже подала заявление в ЗАГС с Максимом. Она хорошо помнила тот разговор — Юра стоял, неловко опустив руки, и говорил сбивчиво, будто боялся, что она перебьет. А она смотрела на него и только вздыхала.
— Юрка… — сказала она тогда тихо. — Я не знала. Честно. Я думала, ты просто друг. Я думала, ты встретишь другую девушку, создашь семью, а я буду за тебя радоваться и чуть-чуть грустить, наверное. Поэтому и смотрела в другую сторону, боялась даже рассчитывать на большее. Максим мне нравится, вроде бы… и я уже пообещала ему замуж выйти. Прости, я не могу предательницей стать.
И все же где-то глубоко внутри понимала — к Юрке ее тянуло со страшной силой. Но она упрямо объясняла себе, что это всего лишь привычка, что они слишком давно рядом, что так бывает. И Максима обидеть боялась.
А потом Максим пропал. Он уехал к бабушке в соседний городок — говорил, что давно не был, что нужно помочь по хозяйству, да и познакомить их пора, перед свадьбой-то. Люба тогда улыбалась, представляя, как будет неловко сидеть за столом с незнакомой пожилой женщиной, как станет подбирать слова, как Макс будет подмигивать ей незаметно.
Но Максим не вернулся. А спустя несколько недель ей позвонил какой-то парень, представился другом Максима и сказал, что Макс погиб. Сказал, что похоронили уже. Что бабушка сначала была совсем плоха, а теперь немного пришла в себя, попросила оповестить невесту Максима.
Люба тогда слушала его слова, словно в тумане, через какой-то страшный гул, а когда, наконец, осознала смысл услышанного, попыталась перезвонить на этот номер. Ей нужно было знать подробности, нужно было услышать еще раз, может быть, что-то уточнить, зацепиться хоть за какую-нибудь надежду. Но номер был недоступен.
Она сидела тогда на кухне, обхватив чашку с давно остывшим чаем, и смотрела в окно. Мысли путались. Ей хотелось поехать к его бабушке. Просто постучать в дверь, увидеть человека, который был для Максима всем. Но она не знала точного адреса. Только улицу — Бабушкина. Максим рассказывал об этом и смеялся: мол, всю жизнь жил с бабушкой на Бабушкина.
Наверное, можно было бы узнать номер дома. Спросить у соседей. Но что-то удержало ее. Макс обещал их познакомить перед свадьбой. Он и поехал к бабушке затем, чтобы привезти ее к ним, но не вышло. И Любе не хотелось теперь знакомиться с человеком, который переживал такое же страшное горе. Она боялась, что не сможет спокойно говорить, что расплачется, устроит истерику, только добавит боли. Она решила — когда-нибудь потом. Пусть время сделает свое дело. Пусть боль уляжется хотя бы немного.
Люба почему-то не могла простить себя. Эта мысль возвращалась снова и снова, как заезженная пластинка. А может, надо было поехать вместе с Максом к его бабушке? А вдруг, если бы она была рядом, с ним не случилось бы ничего плохого? Хотя он ее и не приглашал, говорил — съезжу быстро, не хочу тебя дергать. Да и если уж такое случилось, значит, судьбе было угодно именно так. Умом она это понимала, а сердце все равно поднывало.
Мысли путались, и в какой-то момент Любе просто надоело корить себя. Запрещать себе смеяться, радоваться мелочам, строить хоть какие-то планы. Она честно попыталась разобраться в себе, и вдруг поймала себя на неожиданной, даже немного стыдящей мысли: особой, всепоглощающей любви к Максиму она, если быть совсем честной, не испытывала. Ей с ним было спокойно, удобно, не больше. Он ухаживал красиво, относился к ней со всей душой, строил планы, уже видел их семью в мечтах, детей. И от этого становилось еще больнее — он-то любил по-настоящему. А теперь его нет, и всякий раз, как она вспоминала о нем, в груди болезненно сжималось.
А теперь еще вот Юрка. Она металась в раздумьях, понимая, что и ему может надоесть постоянно получать отказы. Он терпеливо ждал, не давил, не обижался вслух, но ведь у любого терпение не бесконечно. И тогда она совсем одна останется. Эта мысль вдруг испугала ее сильнее всего остального.
— Хватит, — тихо сказала Люба сама себе, глядя в окно. — Хватит прятаться.
Пора смотреть на жизнь как раньше — с верой в лучшее. Она решила, что начнет снова общаться с друзьями, соглашаться на встречи, выходить из дома не только по необходимости. И с Юркой сходят куда-нибудь, посидят, поговорят. Не обязывает же это ни к чему. А там, глядишь, и жизнь начнет налаживаться.
С этой мыслью Люба зашла в соцсеть, хотела отправить Юрику какой-нибудь нейтральный подарок на страничку, знак внимания. Но стоило ей активировать аккаунт, как на экране тут же замелькали уведомления. Она давно туда не заходила, с того самого времени, как Макс погиб, поэтому сообщений накопилось много. И вдруг взгляд зацепился за одно.
«Оксана добавила новое фото». Они с Оксаной давно уже не общались, были в ссоре, но Люба так и не удалила ее из друзей. Фото выделялось среди остальных, и Люба машинально нажала на него. На фотографии Оксана была не одна. Ее обнимал Максим — ее Максим, а одеты они были в свадебные наряды. Люба несколько секунд просто смотрела на экран, не моргая. Мысли отказывались складываться в слова. Это что? Чья-то глупая шутка? Фотошоп? Или… у Макса был близнец, о котором она не знала? Вопросов было слишком много, и ни на один не находилось ответа. Написать Оксане напрямую Люба не могла — они слишком плохо расстались, слишком много было сказано тогда лишнего. Но выяснить, в чем дело, ей было необходимо.
И тут она вспомнила про Ивана, брата Оксаны. Когда-то у них были вполне дружеские отношения. Иван часто вставал на сторону Любы в их с Оксаной спорах, за что сестра злилась на неё еще сильнее. Сейчас Люба подумала, что это, пожалуй, единственный человек, у которого можно попытаться узнать правду. Она долго смотрела на телефон, прежде чем нажать кнопку вызова.
— Алло? — голос у Ивана был удивленный, но теплый. — Люба? Вот это да… Я рад тебя слышать.
Он не стал задавать лишних вопросов, не стал вспоминать прошлое. Сразу предложил встретиться, посидеть в кафе. Сказал, что давно не общались, да и новость у него хорошая — вместе отметят. Люба согласилась.
Встретились они в старом кафе, где когда-то часто бывали втроем — она, Оксана и Иван. Всё вокруг было знакомым: те же деревянные столы, тот же запах кофе, та же музыка на фоне. Только теперь за столиком они сидели вдвоём. Ваня сразу принялся делиться радостью:
— У меня сегодня дочка родилась, — сказал он и даже голос у него дрогнул. — Представляешь? Я до сих пор поверить не могу.
Он рассказывал взахлеб, как переживал, как ждал, как все прошло. Рассказал, что женат на коллеге, Татьяне, очень хорошей женщине. Что живут душа в душу, все у них отлично. Только вот сестре его жена сразу не понравилась, и поэтому с Оксаной они уже давно не на связи.
Люба слушала, улыбалась, кивала, но внутри все сжималось. Она ждала момента, чтобы задать свой вопрос. И чем дольше тянула, тем тяжелее становилось.
Наконец, она осторожно сказала:
— Вань… можно я тебя кое о чем спрошу?
Он посмотрел на нее внимательно и сразу посерьезнел.
— Конечно. Спрашивай.
Люба сглотнула и достала телефон, открыла ту самую фотографию и молча повернула экраном к нему.
— Значит, ты еще не знала… — тихо сказал Иван и отодвинул чашку. — Да, Люба, это правда. Оксана вышла замуж, полгода назад. За Максима. Они давно встречались. Я не хотел тебе говорить, но… теперь, наверное, можно. Слишком много времени прошло.
Он вздохнул и посмотрел куда-то мимо Любы, словно вспоминая.
— Ты знаешь, — начал он неуверенно, — моя сестра… Ей всегда нравился Юрка.
Люба резко подняла глаза.
— Юрка? — переспросила она.
— Да. Еще тогда, когда вы все вместе общались. Она это долго скрывала, но в какой-то момент не выдержала. Однажды прямо его спросила: почему он всё вокруг Любаши крутится, которой он, по ее мнению, совсем не нужен, и почему не обращает внимания на неё, Оксану.
Иван усмехнулся без радости.
— Юра, как всегда, был честен. Сказал, что Оксана просто не в его вкусе. Ничего личного, мол.
Люба закрыла глаза. Она уже догадывалась, что будет дальше.
— В тот вечер, — продолжал Иван, — она дома рвала и метала. Кричала, плакала, клялась, что отомстит и Юрке, и тебе. Я тогда подумал — ерунда, остынет. Ну, ты её знаешь, вспыльчивая она, всегда такой была. А потом… как будто успокоилась. Даже слишком.
— А Макс… — с трудом выдавила Люба. — Как давно она с ним знакома?
Иван пожал плечами.
— Года два, не меньше. Он за ней давно увивался, это я точно знаю. Цветы, подарки, внимание — всё как полагается. А она носом воротила. Говорила, что не ее человек, что скучный он. А потом вдруг — раз, и замуж выскочила. Мы все удивились.
— Странно, — тихо сказала Люба.
— Вот именно, — кивнул Иван. — Очень странно.
Они посидели еще немного, поговорили о каких-то пустяках, но разговор уже не клеился. Люба попрощалась, поблагодарила его и вышла на улицу, чувствуя, как внутри медленно, но неотвратимо складывается мозаика.
По дороге домой она почти не смотрела по сторонам. В голове крутились одни и те же мысли. Использовала поклонника, чтобы отомстить? Вышла замуж назло? Но неужели все так просто? Зная Оксану, Люба понимала — та не из тех, кто пойдет на такое ради одной только мести. Выйти замуж за человека, который ей действительно не интересен… нет, Оксана так не смогла бы. Значит, было что-то еще. Что-то, чего она пока не понимала.
Вернувшись домой, Люба почувствовала странную пустоту. После таких новостей ей не хотелось никуда идти, никого видеть. Она сняла куртку, прошлась по квартире, включила чайник. Когда зазвонил телефон и на экране высветилось имя Юрия, она даже не удивилась. Как будто ждала этого звонка.
— Юрик, — сказала она сразу, не давая ему заговорить, — приезжай ко мне. Пожалуйста.
Он приехал быстро. Не задавал вопросов, только внимательно смотрел на нее, пока она разливала АО чашкам чай. За столом Люба рассказала ему всё — про фотографию, про разговор с Иваном, про Оксану, про Максима. Юрий слушал молча, не перебивая, лишь хмурился иногда.
— Что-то здесь не сходится, — сказал он наконец. — Ты права. Я Оксанку знаю, просто так она бы ничего не делала.
— Вот и я о том же, — кивнула Люба. — У меня ощущение, будто нас всех водили за нос. И Макса… и меня.
Юрий задумался, потом посмотрел на нее внимательно.
— Единственный человек, который может хоть что-то прояснить, это его бабушка.
Люба вздрогнула.
— Я тоже об этом подумала, — призналась она. — Но я так и не поехала тогда. Даже адреса толком не знаю. Только улицу.
— Найдем, — уверенно сказал Юрий. — Сейчас это не проблема.
Они переглянулись. Впервые за долгое время Люба почувствовала не страх и не боль, а решимость. Словно она наконец-то перестала убегать.
— Давай попробуем, — сказала она тихо. — Я хочу знать правду, какой бы она ни была.
Юрий накрыл ее руку своей.
— Вместе справимся, — сказал он просто.
В выходные они сели в электричку рано утром. Город оказался совсем чужим — тихим, с узкими улицами и домами, будто застывшими во времени. Люба смотрела в окно и ловила себя на том, что волнуется сильнее, чем ожидала. Но рядом был Юрий, и это придавало уверенности.
Нужную улицу они нашли быстро, дом отыскали тоже без особого труда: поспрашивали у прохожих. Евдокия Степановна открыла им дверь не сразу. Сначала долго прислушивалась, потом осторожно выглянула. Увидев незнакомых людей, насторожилась.
— Вы к кому? — спросила она.
— К вам, — мягко сказал Юрий. — Мы по поводу Максима.
Лицо старушки изменилось, руки задрожали.
— Проходите, — быстро сказала она. — Проходите, что же вы на пороге стоите.
В квартире было чисто, аккуратно. Евдокия Степановна суетилась, усаживая гостей, всё поглядывала на Любу, будто пыталась вспомнить, видела ли ее раньше.
— Вы от Максима? — наконец спросила она. — Он что… жив-здоров?
Юрий взял разговор на себя.
— Мы… его знакомые. Он давно не выходит на связь, и мы решили узнать, все ли с ним в порядке.
Старушка тяжело опустилась на стул.
— Так и я не знаю, — заговорила она сбивчиво. — Полгода как не знаю. Приехал тогда, просил денег. Говорил — женюсь, бабушка, квартиру надо покупать. Я ведь всю жизнь копила… всё для него. Думала — вот создаст семью, тогда и помогу.
Люба почувствовала, как холодеет внутри.
— Я ему говорила, — продолжала Евдокия Степановна, — покажи невесту, хоть взгляну. А он всё торопил, уверял — самая лучшая, золотая девочка. Уговаривал долго, я и сдалась.
Она вздохнула, вытирая глаза платком.
— Только попросила его: купи квартиру до регистрации, а то мало ли как жизнь повернется. Он пообещал. Сказал — всё сделает, как надо. А потом… исчез. Ни звонка, ни письма. Я уж не знаю, что думать, все глаза выплакала.
Попрощались они с бабушкой тяжело. Люба пообещала, что обязательно сообщит, если узнает что-нибудь. На улице Юрий сразу достал телефон.
— Я сейчас одному знакомому позвоню, — сказал он. — Он в полиции работает. Пусть пробьет адрес Максима.
Ответ пришел быстрее, чем они ожидали. Сообщение засветилось на экране, и Юрий нахмурился.
— Есть адрес. Поехали?
Дом оказался новым, многоэтажным, с ухоженным двором и видеокамерами.
— Ну что, — Юрий сжал руку Любы. — Идем?
— Нет, — неожиданно для себя ответила Люба. — Давай сначала посмотрим. Я… я не готова вот так.
Юрий кивнул. Они отошли чуть в сторону, устроились на скамейке у дальнего подъезда, делая вид, что просто отдыхают.
Прошло много времени, прежде чем дверь распахнулась. Люба сразу узнала походку — уверенную, быструю. Оксана вышла нарядная, ухоженная, в светлом пальто, на каблуках. Лицо сияло, как у человека, у которого в жизни всё идет именно так, как задумано. Но она была одна.
Люба машинально подняла ворот водолазки, прижалась к спинке скамейки.
— Одна… — прошептала она.
Оксана бросила быстрый взгляд в сторону арки, из-под которой в тот же момент вывернула машина. За рулем сидел незнакомый мужчина. Оксана не задержалась ни на секунду — быстро юркнула на переднее пассажирское сиденье, и автомобиль сразу уехал.
— Это не Макс, — тихо сказал Юрий.
— Нет, — кивнула Люба. — Совсем не он.
Они переглянулись. Решение пришло само собой, без слов.
Подъезд встретил их гулким эхом и запахом свежей краски. Лифт не работал, и они поднялись пешком. Юрий нажал на кнопку звонка. Тишина. Он нажал еще раз — длинно, настойчиво. За дверью что-то бормотал телевизор, слышались обрывки новостей.
— Он дома, — сказала Люба. — Слышишь?
Они звонили снова и снова, стучали, пока наконец за дверью раздались шаркающие шаги. Максим открыл дверь и замер. Он смотрел на них так, словно видел впервые. Люба невольно ахнула. Он был худой, осунувшийся, с темными кругами под глазами, волосы взъерошены. Совсем не тот Макс, которого она знала.
— Максим… — тихо сказала она. — Что с тобой?
Он моргнул, будто с трудом фокусируя взгляд.
— Болею, — коротко ответил он и отступил в сторону, пропуская их внутрь.
На столике у дивана стоял пузырек с таблетками, графин с водой. Люба почувствовала тревогу, липкую, неприятную.
— И давно ты так? — спросил Юрий.
— Не знаю, — пожал плечами Максим. — Голова… всё время голова гудит.
Юрий подошел к столику, взял пузырек, повертел его в руках, затем открыл и, отсыпав с ладонь несколько штук, посмотрел на Любу.
— Люба, — сказал он тихо. — Нам пора.
Максим не возражал, будто ему было все равно. Он сел на диван, с трудом дойдя до него и уставился в экран.
Уже на улице Юрий положил таблетки в карман.
— Посмотрим, — сказал он. — Но, кажется, уже итак все ясно.
Экспертиза подтвердила худшие опасения. Лекарства, которые Максим принимал регулярно, при длительном употреблении медленно разрушали организм. Не сразу, не резко — так, чтобы человек чах постепенно, а причина казалась естественной.
Они не раздумывали ни минуты и сразу обратились в полицию. На удивление, там отреагировали быстро. Фотографии, показания бабушки, экспертиза, странная история с «гибелью» — все сложилось в одну цепочку.
Оксану задержали через несколько дней. Максима отправили на лечение. Когда Люба узнала об этом, ей стало легче дышать, будто кто-то снял с груди тяжелый камень.
Постепенно выяснилась правда.
Оказалось, Оксана действительно решила использовать Максима в своих интересах. Сначала — чтобы разлучить Юрку с Любой. Потом — выйти замуж, прекрасно зная, что бабушка обещала помочь с квартирой. План был прост: поженятся, купят жилье, а потом — развод и половина имущества.
Но бабушка настояла, чтобы квартира была куплена до регистрации брака. Максим послушал. Сделал «сюрприз» на свадьбе, чем привел Оксану в бешенство. Тогда она решила действовать иначе — избавиться от него, стать законной наследницей всего, что у него имелось. Только не учла одного — чуткого сердца Любаши. Люба могла обидеться, закрыться, забыть. Но она решила разобраться, и этим спасла жизнь человеку. А Оксане теперь грозил приличный срок.
Прошел почти год.
Весна выдалась теплой, какой-то особенно светлой, будто сама природа решила поставить аккуратную точку во всей этой истории. Люба уже давно не вздрагивала по ночам от тяжелых мыслей, не прокручивала в голове прошлое. Оно осталось позади — как пережитый, трудный, но важный этап.
С Юрой они сближались постепенно, без резких шагов и громких обещаний. Просто однажды стало понятно, что они хотят быть вместе всегда. Он был рядом тогда, когда это было нужно, не требовал, не торопил. И Люба впервые почувствовала, что может быть собой — спокойной, живой, настоящей.
Свадьбу сыграли скромную, но очень теплую. Без пышных залов и лишнего шума — только близкие, друзья и родные. Люба была в простом платье, но глаза ее светились так, что никто даже не сомневался: это счастье — настоящее.
Максим был в числе приглашенных. Люба сразу заметила, как он изменился. Поправился, окреп, взгляд стал ясным, уверенным. Он держался немного скованно, будто все еще не знал, имеет ли право быть здесь, но Юра подошел к нему первым, крепко пожал руку и улыбнулся.
— Рад, что ты пришел, — сказал он просто.
Макс выдохнул, словно освободился от груза. Он несколько раз подходил к Любе.
— Спасибо тебе, — говорил он снова и снова. — Если бы не ты… я бы ведь так ничего и не понял. Прости меня. За всё. За слабость, за то, что шел на поводу у Оксаны, за то, что причинил тебе своим обманом боль.
Люба слушала спокойно. Внутри не было ни обиды, ни злости, только тихое принятие.
— Главное, что ты жив, — ответила она.
Макс улыбался, иногда даже со слезами на глазах, поднимал тосты за их счастье, не уставая благодарить и Юру, и Любу за спасение. Было видно — он искренне раскаивался и искренне радовался за них.
Евдокия Степановна тоже приехала. Она сидела рядом с молодыми, держала Любу за руку и всё повторяла:
— Спасибо тебе, доченька. За сердце твоё доброе. За то, что не отвернулась.
Когда вечером зажглись огоньки и гости вышли на улицу, Люба посмотрела на Юру и вдруг подумала, что всё, что случилось, было не зря. Ни боль, ни сомнения, ни страх. Потому что именно через это она пришла туда, где сейчас стояла — рядом с человеком, который выбрал её не наполовину, не из упрямства или расчета, а всем своим любящим сердцем.
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖