СТУК В ДВЕРЬ
Апрель. Три месяца спустя.
Весна в тот год выдалась ранняя и дружная. Снег сошел буквально за две недели, обнажив почерневшую прошлогоднюю траву, мокрую землю и первые робкие подснежники. Воздух пах талой водой, прелыми листьями и той особенной свежестью, которая бывает только в апреле, когда природа просыпается после долгой зимней спячки.
Иван Петрович приехал в деревню в субботу утром, когда солнце уже пригревало вовсю, и сосульки на крышах звонко роняли капель. Дарья возилась в огороде — перекапывала грядки под будущие посадки, когда услышала знакомый тарахтящий звук старой «Нивы».
— Папа! — закричала она, бросая лопату и бегом бросаясь к калитке.
Иван Петрович выбрался из машины, кряхтя и разминая затекшие ноги. За прошедшие месяцы он как будто постарел еще больше — седина гуще покрыла голову, морщины стали глубже, но глаза смотрели по-прежнему остро и весело.
— Ну, здравствуй, дочка, — он обнял Дарью, похлопал по спине. — Худая какая. Совсем не кормит тебя Сашка?
— Кормит, папа, кормит, — смеялась Дарья сквозь слезы. — Просто работаю много. Проходите, проходите! Саша! Саша, иди скорее!
Саша вышел на крыльцо, опираясь на трость — уже не так сильно, как раньше, но все еще осторожно ступая. За прошедшие месяцы он окреп, спина болела меньше, и врачи обещали, что к лету он сможет ходить без палки.
— Батя! — он шагнул навстречу отцу. — Приехал все-таки!
— А чего не приехать? — Иван Петрович обнял сына, но тут же отстранился, оглядывая его критическим взглядом. — Что ходишь, как старый дед? Брось ты эту палку!
— Не могу пока, бать. Спина.
— Спина у него, — проворчал старик, но в голосе слышалась тревога. — Лечиться надо, а не работать на стройке.
— А кто работать будет? — усмехнулся Саша. — Ты?
— А что, я еще могу, — набычился Иван Петрович. — Не развалился пока.
— Ладно вам спорить, — вмешалась Дарья. — Идите в дом, я сейчас стол накрою. Мишка! Мишка, дедушка приехал!
Мишка вылетел из дома пулей, босиком, несмотря на прохладу.
— Деда! — закричал он и повис на шее у Ивана Петровича.
— Ох, тяжелый-то какой стал! — крякнул старик, но по глазам было видно, как он рад. — Совсем мужик вырос. В школу-то ходишь?
— Хожу!
— Учишься хорошо?
— Хорошо! У меня четверки и пятерки!
— Молодец. В нашу породу пошел. Мы с твоим батей тоже грамотеи были.
— Ага, — фыркнул Саша. — Ты, батя, три класса церковно-приходской закончил.
— Зато считать умею. И писать. А тебе больше и не надо, — парировал Иван Петрович. — Ладно, ведите в дом. Показывайте, как живете.
Дом, в который они вернулись месяц назад, еще пах сыростью и запустением. Стены требовали ремонта, полы скрипели, окна дули. Но это был ИХ дом. Тот самый, который Иван Петрович когда-то строил с отцом, в который Саша вносил Дарью на руках, в котором родился Мишка. И теперь они снова были здесь.
— Ничего, — крякнул Иван Петрович, оглядывая хозяйским взглядом комнаты. — Отремонтируете. Я помогу.
— Пап, да ты и так помог, — запротестовал Саша. — Мы тебе столько должны...
— Ничего вы мне не должны, — отрезал старик. — Я для вас старался, не для чужих. А деньги... — он махнул рукой. — Деньги — дело наживное. Вы главное живите да радуйтесь.
Дарья накрыла на стол — скромно, но от души: картошка с солеными огурцами, сало, домашний хлеб, чай с вареньем. Иван Петрович ел с аппетитом, нахваливая хозяйку.
— Хорошо готовишь, дочка. Сашке повезло.
— Мне тоже повезло, — улыбнулась Дарья. — С вашим сыном.
— Ладно, ладно, — смутился старик. — Любовь у вас. Вижу. Это главное.
После обеда вышли на крыльцо — покурить (Иван Петрович курил, Саша бросил после больницы), посмотреть на деревню, на просыпающуюся природу.
— А что это за машина у Петровича? — вдруг спросил Иван Петрович, кивая на соседний участок, который пустовал уже лет десять. Там стоял новенький черный джип, сверкающий на солнце лаком.
— А, это, — Саша усмехнулся. — Новые соседи. На той неделе въехали. Городские.
— Богатые? — прищурился старик.
— Похоже. Участок купили, дом хотят ставить. Пока во времянке живут, как мы раньше.
— А кто такие?
— Фамилия Щукины. Мужик, говорит, бизнесмен из города. Сбежал от суеты. Жена у него... или не жена... Дочка есть, подросток.
— Сбежал от суеты, — хмыкнул Иван Петрович. — Это они все бегут, а потом обратно просятся. Не привыкли они к деревенской жизни.
— Может, и привыкнут, — пожал плечами Саша. — Люди как люди. Вчера вон подходил, знакомился. Нормальный мужик. Только уставший очень.
— Уставший, — проворчал старик. — От чего устать-то? От денег?
— Бать, ну чего ты так? — поморщился Саша. — Люди разные бывают. Может, у них горе какое.
— Может и горе, — смягчился Иван Петрович. — Ладно, живите. Мое дело маленькое.
Вечером он уехал обратно в город, обещав приехать на майские праздники помочь с ремонтом. Дарья с Сашей остались вдвоем на крыльце, провожая взглядом «Ниву», скрывшуюся за поворотом.
— Хороший у тебя батя, — сказала Дарья.
— Знаю, — кивнул Саша. — Золотой человек. Только стареет. Надо бы его к нам перевозить. А то один в городе...
— Перевезем, — согласилась Дарья. — Как дом доделаем — так и перевезем. Пусть с внуком нянчится.
— Ага, — улыбнулся Саша. — Найдем ему занятие.
---
На следующее утро Дарья собиралась в город, в ателье. Работы прибавилось — клиенты шли один за другим, Елена расширяла дело, поговаривали об открытии второго салона. Дарья теперь не просто шила, а придумывала модели, консультировала заказчиц, даже ездила в Москву за тканями.
— Ты сегодня когда? — спросил Саша, завязывая шнурки.
— К вечеру, — ответила Дарья, поправляя прическу перед зеркалом. — У меня примерка важная. Жена мэра придет.
— Ого, — присвистнул Саша. — А ты, я смотрю, в люди выбиваешься.
— Стараюсь, — улыбнулась она. — Ты-то как? На стройку?
— Ага. Славка звонил, новый объект начинаем. Коттеджный поселок за городом. Работа на месяц.
— Спину береги.
— Буду.
Она подошла, поцеловала его в щеку.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Мишка выскочил из комнаты, уже одетый, с ранцем за спиной.
— А меня? — крикнул он.
— И тебя! — засмеялись родители хором.
День начался как обычно. Саша уехал на объект, Мишка убежал в школу, Дарья отправилась на автобусную остановку. Но этот день оказался совсем не обычным.
---
В автобусе было душно и накурено. Дарья сидела у окна, смотрела на проплывающие мимо поля, перелески, деревеньки. Весна вступала в свои права — кое-где уже зеленела травка, набухали почки на деревьях, в небе заливались жаворонки.
На остановке в соседнюю деревню в автобус зашла девчонка — лет двенадцати, худая, длинноволосая, в дорогой, но совершенно не по погоде легкой куртке. Она огляделась, села напротив Дарьи и уставилась в окно. Вид у нее был потерянный и испуганный.
Дарья хотела было отвернуться, но что-то в лице девчонки показалось ей знакомым. Или не знакомым, а тревожным. Такие лица бывают у людей, которые только что пережили что-то страшное.
— Ты в город? — спросила Дарья, не выдержав.
Девчонка вздрогнула, повернулась.
— А? Да. В город.
— Учишься там?
— Нет. Я... я к маме.
— А сама откуда?
— Из Ключевки. Мы там недавно поселились.
Ключевка — соседняя деревня, километрах в пятнадцати от их. Дарья напряглась.
— А фамилия твоя как?
— Щукина. Аня.
— Щукина? — Дарья вспомнила разговор с Сашей.
— Это вы рядом с нами участок купили?
Девчонка удивленно посмотрела на неё.
— А вы откуда знаете?
— Мы ваши соседи, — улыбнулась Дарья.
— Сазоновы. Я Дарья. Мой муж Саша с твоим отцом на днях разговаривал.
— А, — Аня как-то сникла.
— Понятно.
— Ты чего такая грустная? — осторожно спросила Дарья.
— Случилось что?
Аня молчала долго, глядя в окно. Потом вдруг повернулась, и Дарья увидела, что глаза у неё на мокром месте.
— У меня мама в больнице, — сказала она тихо.
— В городе. Я к ней еду.
— Ой, горе-то какое, — Дарья пересела поближе, взяла девчонку за руку.
— А что случилось?
— Не знаю, — Аня шмыгнула носом. — Она вчера вечером упала, голова закружилось. Скорую вызвали, увезли. А папа на работе, в командировке. Я одна осталась. Тетя Зина, соседка, сказала, что надо ехать, проведать. А я боюсь.
— Правильно едешь, — твердо сказала Дарья.
— Молодец, что не побоялась. А в какой больнице?
— В первой, на Советской.
— О, я мимо проезжаю. Хочешь, вместе пойдем? Я тебя провожу.
Аня посмотрела на неё с надеждой.
— Правда?
— Правда. Не бойся, дочка. Всё будет хорошо.
До города ехали молча, но Дарья чувствовала, как дрожит рука девчонки в её руке. Худенькая, холодная, беззащитная. Свою бы такую отпустить — сердце бы разорвалось.
В больнице оказалось, что маму Ани уже перевели из реанимации в обычную палату. Инсульт, сказала медсестра, легкая форма, но лежать придется долго. Аня вышла от мамы через час — заплаканная, но уже спокойнее.
— Она жива, — сказала Аня Дарье, которая ждала её в коридоре.
— Говорить не может, но узнала меня. Улыбнулась.
— Ну вот видишь, — Дарья обняла её. — Всё наладится. Тебе сейчас домой надо? Я провожу до автобуса.
— Не надо, — Аня вытерла слезы.
— Я сама. Спасибо вам большое. Вы добрая.
— Я завтра опять в город поеду, — сказала Дарья.
— Хочешь, вместе? Или передать что?
— Хочу, — кивнула Аня.
— Если можно. Я одна боюсь.
— Значит, завтра в семь на остановке. Договорились?
— Договорились.
С того дня Дарья и Аня стали ездить вместе. Каждое утро девчонка ждала её на остановке в Ключевке, садилась в автобус и они ехали в город. Дарья провожала её до больницы, потом бежала в ателье, а вечером они встречались и возвращались обратно.
— А почему ты одна? — спросила как-то Дарья.
— Отец где?
— В командировке, — вздохнула Аня. — Он всегда в командировках. Бизнес у него.
— А бабушки, дедушки?
— Нет никого. Папа из детдома, а мамины родители далеко, на Урале. Не приедут.
Дарья смотрела на эту худенькую девочку с большими грустными глазами и думала о том, как жесток устроен мир. Ребенок один, с больной матерью, без поддержки. А отец, видите ли, в командировке.
— А ты к нам приходи, — предложила она однажды.
— В гости. Мы с Мишкой познакомишься, мой сын. Одного возраста примерно. Посидите, чай попьете.
— А можно? — в глазах Ани зажглась робкая надежда.
— Конечно можно. Мы недалеко, ты знаешь. Приходи завтра после школы. Я пораньше с работы вернусь, пирог испеку.
Аня пришла. Стояла у калитки, робко заглядывая во двор, пока Мишка, гонявший мяч с соседскими пацанами, не заметил её.
— Ты к кому? — крикнул он, подбегая.
— К Сазоновым, — тихо ответила Аня.
— Меня Дарья звала.
— А, ты Аня? Мама говорила. Заходи!
Мишка распахнул калитку, и Аня вошла во двор, оглядываясь с любопытством. Все здесь было не так, как в городе — деревянный дом с резными наличниками, куры, копошащиеся в земле, собака, лениво греющаяся на солнышке.
— Красиво у вас, — сказала она.
— Ага, — согласился Мишка.
— А мы вон в той времянке раньше жили, — он показал на покосившуюся постройку в углу двора.
— Тесно было, зато тепло.
— А почему переехали?
— Дом свой вернули. Дедушка помог.
Дарья вышла на крыльцо, увидела гостей, заулыбалась.
— Анюта, заходи! Мишка, веди гостью в дом. Я как раз пирог достала.
Вечер пролетел незаметно. Аня рассказывала о городе, о школе, о маме. Мишка слушал разинув рот — городская жизнь казалась ему сказкой. Потом они играли в настольные игры, смотрели старые фотографии, пили чай с пирогом.
Когда Аня собралась уходить, было уже темно.
— Я провожу, — вызвался Мишка. — Темно же.
— Я с тобой, — сказала Дарья.
— Вдвоем веселее.
Они шли по деревенской улице, освещенной редкими фонарями, и Дарья думала о том, как быстро привязываются люди друг к другу. Аня держалась за её руку, Мишка шагал рядом, и было в этом что-то такое... правильное.
— Приходи завтра опять, — сказала Дарья на прощание.
— Если хочешь.
— Хочу, — кивнула Аня. — Спасибо вам.
Через неделю из командировки вернулся Анин отец. Высокий, уставший мужчина с сединой в волосах и глубокими морщинами у рта. Он приехал на том самом черном джипе, который удивил Ивана Петровича, и первым делом явился к Сазоновым.
— Здравствуйте, — сказал он, протягивая руку Саше.
— Я Щукин Игорь Владимирович. Сосед ваш новый.
— Знаю, — Саша пожал руку.
— Сазонов Александр. Проходите.
— Я на минуту, — Игорь прошел во двор, огляделся. — Дочка моя, Аня, говорит, вы её приютили. Пока я в командировке был. Спасибо вам огромное. Я даже не знаю, как благодарить.
— Да бросьте, — отмахнулась Дарья, вышедшая на крыльцо.
— Ребенок один, с матерью в больнице. Как не помочь?
— Я ей говорил — сиди дома, не высовывайся, — вздохнул Игорь.
— А она каждый день в город моталась. Вы с ней вместе ездили?
— Ездили, — кивнула Дарья.
— И провожали, и встречали. Она молодец, не бросила маму.
Игорь помолчал, потом вдруг сказал:
— Жена у меня... Наташа. Мы не в браке официально, но двенадцать лет вместе. Аню она с года растит, как родную. Для Ани она мама. Понимаете?
— Понимаем, — тихо ответила Дарья. — Как сейчас Наташа?
— Лучше. Разговаривает уже, ходит потихоньку. Врачи говорят, через месяц выпишут. Но полное восстановление — полгода минимум.
— Это хорошо, — улыбнулась Дарья. — Главное, жива.
— Главное, жива, — эхом отозвался Игорь. — Спасибо вам еще раз. Я... я не умею благодарить. Может, деньгами? Сколько я должен?
Саша нахмурился.
— Вы чего, Игорь Владимирович? Какие деньги? Мы ж не за деньги.
— Извините, — Игорь смутился. — Привык я так. В бизнесе все решают деньги. А тут... другое.
— Тут люди, — сказала Дарья.
— Тут по-другому надо. Вы приходите вечером, чай пить. С Аней. Познакомимся поближе.
— Приду, — кивнул Игорь.
— Обязательно.
Они стали ходить друг к другу в гости. Игорь оказался неплохим мужиком, хоть и городским, со странностями. Он не умел колоть дрова, не знал, как топить печь, путал морковь с петрушкой на грядке. Но учился жадно, спрашивал, записывал.
— Вы не представляете, — говорил он Саше, сидя вечером на крыльце.
— Я двадцать лет вкалывал как проклятый. Бизнес, кредиты, поставщики, конкуренты. Нервы ни к черту. Врач сказал: или уезжайте из города, или инфаркт. Вот мы и сбежали.
— А не жалко? — спросил Саша. — Дело, бизнес?
— Жалко, — честно признался Игорь. — Но жизнь дороже. Дочка вон одна оставалась, пока я мотался. Жена чуть не умерла, а меня рядом не было. Надоело. Хочу по-человечески.
— По-человечески — это хорошо, — согласился Саша.
— Только трудно сначала будет. Непривычно.
— Научусь, — упрямо сказал Игорь.
— Вы же научились.
— Мы с детства тут, — усмехнулся Саша. — Нам привычно.
— А я с детства в городе. Ничего, прорвемся.
Аня и Мишка подружились. Она помогала ему с уроками — городская школа была сильнее деревенской, и Аня легко решала задачи, над которыми Мишка бился часами. Он показывал ей деревенскую жизнь — где растут грибы, как доить козу (козу Игорь купил сразу, решив, что свое молоко полезнее), как ловить рыбу в местном пруду.
— Смотри, — говорил Мишка, показывая Ане, как насаживать червяка на крючок. — Это не больно, червяк не чувствует.
— Фу, какая гадость, — морщилась Аня, но смотрела с интересом.
— А рыба потом вкусная. Мама уху сварит.
— Ладно, давай попробую.
Она неуклюже насадила червяка, закинула удочку и замерла в ожидании. Мишка смотрел на неё и улыбался. Хорошая она, эта Аня. Не задается, не фыркает, как другие городские. Простая.
В конце мая случилось то, чего никто не ждал.
Саша пришел с работы поздно, уставший, злой. Дарья сразу поняла — что-то случилось.
— Что? — спросила она, отрываясь от шитья.
— Да Славка этот, — Саша плюхнулся на стул, бросил трость в угол.
— Совсем офонарел.
— А что такое?
— Говорит, объект новый сдавать надо, а материалов нет. Поставщик подвел. А я крайний. Я же прораб, я отвечаю.
— А ты при чем? Ты же не поставщик.
— А никого не волнует. Сроки горят, заказчик ругается, Славка на меня наезжает. Говорит, или доставай материалы, или увольняйся.
Дарья побледнела.
— Саш, это же несправедливо!
— А где справедливость была, Даш? — горько усмехнулся он.
— Когда меня деревом придавило, справедливость была? Когда мы по больницам мыкались, справедливость была? Нет её, справедливости.
Он замолчал, уставился в стену. Дарья подошла, села рядом.
— Что делать будешь?
— Не знаю. Думать надо.
Они просидели так до полуночи, перебирая варианты. Денег на закупку материалов у них не было — все ушло на ремонт дома и отдачу долга. Знакомых поставщиков — тоже. Выхода не было.
Утром пришел Игорь. Увидел осунувшиеся лица, нахмурился.
— Что случилось?
Саша рассказал. Игорь выслушал, помолчал, потом сказал:
— А кто поставщик? Фирма какая?
— «Строй-Инвест» называется. Директор Козлов.
Игорь усмехнулся.
— Козлов? Сергей Козлов?
— Ты его знаешь?
— Знаю, — кивнул Игорь.
— Мы с ним лет десять назад вместе работали. Потом разругались в хлам. Но это неважно. Важно, что он мне должен.
— В смысле?
— В прямом. Когда мы начинали, я ему помог с кредитом. Он до сих пор не рассчитался. Я ему напомню — и материалы твои будут. Хоть завтра.
Саша смотрел на Игоря и не верил своим ушам.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Ты моей дочке помог, когда я в командировке был. Жену мою проведывала твоя Дарья. Теперь моя очередь.
Через два дня материалы были на объекте. Козлов, получив звонок от Игоря, прислал всё в течение суток, извинившись за «технические неполадки». Славка, узнав, что Саша разрулил ситуацию, только крякнул и выдал премию.
— Ну ты даешь, Сазонов, — сказал он, хлопая Сашу по плечу. — Я уж думал, всё, конец. А ты выкрутился.
— Не я, — честно признался Саша.
— Сосед помог.
— Сосед? Щукин, что ли?
— Он самый.
— Надо же, — удивился Славка.
— А я думал, городские только деньги умеют считать. А они, оказывается, и помогать могут.
— Могут, — улыбнулся Саша.
— Если по-человечески.
Вечером они собрались у Сазоновых — Саша с Дарьей, Игорь с Аней. Жена Игоря, Наташа, еще была в больнице, но её обещали выписать на днях.
— Ну что, сосед, — Саша поднял кружку с чаем.
— Спасибо тебе. Выручил.
— Я же говорю, — Игорь смущенно улыбнулся.
— Долг платежом красен. Вы нас выручили, мы вас.
— Давайте жить дружно, — предложила Дарья.
— А то в деревне без соседей нельзя. Сами знаете.
— Знаем, — кивнул Игорь.
— Учимся.
Аня и Мишка сидели на крыльце, смотрели на звезды.
— А знаешь, — сказал Мишка.
— У нас звезда есть. Вон та, самая яркая. Я всегда ей загадываю, когда что-то очень нужно.
— И сбывается? — спросила Аня.
— Сбывается, — серьезно кивнул Мишка.
— Папа вернулся из больницы, дом мы вернули, мама работу хорошую нашла. И вы появились. Значит, сбывается.
— А можно мне тоже загадать?
— Загадывай. Она для всех светит.
Аня посмотрела на звезду, зажмурилась и прошептала что-то неслышное.
— Чего загадала? — полюбопытствовал Мишка.
— Чтобы мама выздоровела. И чтобы мы тут навсегда остались.
— Останетесь, — уверенно сказал Мишка.
— Я чувствую.
В доме взрослые пили чай и говорили о жизни. О том, что городская суета — не главное, что семья — важнее бизнеса, что помощь ближнему возвращается сторицей. Говорили о будущем — Игорь планировал открыть в деревне небольшое производство, Саша обещал помочь с рабочими, Дарья — с документами.
— Смотрите, — улыбнулась она.
— У нас тут целое товарищество намечается.
— А что, — поддержал Игорь. — Вместе мы сила. Поодиночке трудно, а вместе — горы свернем.
За окном сгущались сумерки, зажигались звезды. Та самая, Мишкина, горела ярче всех, освещая путь двум семьям, которые нашли друг друга в большой и сложной жизни. И стук в дверь, который когда-то принес беду, теперь стучал только для того, чтобы открыть новую страницу.
Продолжение следует...