— Вот, смотри. Вот это уже то, что нужно.
Снежана ткнула пальцем в экран телефона и развернула его к мужу. Олег отложил пульт, прищурился на фотографию.
— Четырнадцатый этаж, лоджия шесть метров, — она листнула дальше. — И не на стену соседнюю, а на парк. Видишь?
— Вижу, — Олег взял телефон, увеличил снимок. — Надо смотреть вживую. По фото непонятно — что там с подъездом, с соседями, как дом вообще сделан.
— Вадик скинул видео ещё, хочешь гляну?
— Вадик риелтор, ему продать надо. Он тебе и помойку как дворец снимет.
Снежана забрала телефон, пролистала ещё несколько фото.
— Я чувствую — это наше, Олег. Вот прям смотрю и вижу, как мы там живём.
— Чувствуешь, — он усмехнулся. — Ладно, я через две недели в командировку в ту сторону еду. Заскочу, посмотрю сам. Если всё нормально — будем брать.
— Правда?
— Правда. Только не накручивай себя раньше времени. Может, там стены кривые или трубы гнилые.
Снежана кивнула, но уже знала — квартира будет их. Оставалось только дождаться, пока Олег это тоже поймёт.
Через две недели он позвонил из Краснодара.
— Ну что сказать, Снежана. Ты была права.
— Берём?
— Берём.
Ипотеку одобрили в апреле. В мае подписали договор, в июне получили ключи. Снежана стояла посреди пустой бетонной коробки и не могла перестать улыбаться. Олег ходил вдоль стен, проверял углы, стучал по подоконникам.
— Ну что, — сказал он, — теперь самое весёлое. Ремонт.
Ремонт занял всё лето и половину осени. Наняли бригаду, но всё равно приезжали сами — в отпуск, на выходные, когда получалось вырваться. Контролировать, выбирать, решать. Плитка в ванную, ламинат в комнаты, натяжные потолки. Снежана выбирала часами, листала каталоги ночами, сравнивала оттенки и текстуры. Олег смотрел на это и только качал головой.
— Ты понимаешь, что мы уже полтора миллиона вложили? — спросил он как-то вечером.
— Понимаю. Зато всё будет наше. Не чужие обои в цветочек, не убитый линолеум. Наше.
Столешницу на кухню заказали отдельно — по её эскизу, с вырезом под угол и под подоконник. Делали три недели, привезли, установили. Снежана провела пальцем по поверхности — идеально. Именно так, как она рисовала.
Диван выбрали серый, угловой, большой. Чтобы сидеть вечером с чаем и смотреть на огни города. Кровать, шкафы, стол — всё новое, всё дорогое, всё выбранное вместе.
К ноябрю квартира была готова. Снежана ходила по комнатам и трогала стены, мебель, ручки на дверях. Пахло свежей краской и новой жизнью.
— Сколько в итоге вышло? — спросил Олег, когда они сидели на новом диване и смотрели на вечерний Краснодар.
— С мебелью — миллион двести вышло.
Олег присвистнул.
— Зато наше, — сказала Снежана. — Под нас сделанное.
— Наше, — согласился он. — Жаль, что пока переехать не можем.
— Может, всё-таки договоришься о переводе?
Олег дёрнул плечом.
— Снежана, я же говорил уже. Никто меня сейчас не отпустит. Да и мне самому невыгодно — деньги потеряю. До весны поживём в Воронеже, ничего не случится.
— Ага. А платить теперь и за съёмную квартиру, и за ипотеку.
— Ну, как-нибудь потянем.
Он кивнул. Доработать, получить деньги, уволиться нормально — логика железная. Но квартира стояла пустая, ипотека капала, аренда в Воронеже тоже никуда не делась.
— Может, сдадим пока? — предложил Олег. — Хоть частично отобьём.
Снежана представила чужих людей на их диване. Чужие ноги на их ламинате. Чужие руки на столешнице, которую ждали три недели.
— Не хочу. Мы столько вложили. Пустим непонятно кого — здравствуй, царапины, пятна, прожжённые дыры.
— Тогда пусть стоит.
Они тянули. Ноябрь, декабрь. Снежана считала деньги каждую неделю, экономила на всём. Квартира в Краснодаре ждала их — пустая, красивая, как музей, в который никто не ходит.
В середине декабря позвонила свекровь.
— Сынок, я тут подумала, — голос Надежды Кузьминичны звучал бодро. — Нашла выход из вашей ситуации.
Олег включил громкую связь. Снежана насторожилась.
— Какой выход, мам?
— Костя же в Краснодаре сейчас. Со Светой и Мишенькой. Снимают угол какой-то, тесно им, дорого платят. А у вас квартира пустая стоит. Пусть поживут, пока вы не переехали. Свои же люди, не чужие.
— Какой Костя? — не понял Олег.
— Племянник твой, Виталин сын. Забыл уже?
— Поживут? А нам это зачем? У нас там новый ремонт, мам.
— Ну не бесплатно же. Они аренду будут платить. Ты сам на днях жаловался, что не тянете ипотеку и съёмное жильё одновременно. Вот и выход.
— Не знаю, мам. Я тебе позже наберу, это обдумать надо.
— Нет, — сказала Снежана сразу. — Ты с ума сошёл? Мы только ремонт закончили.
— Снежана, это же Костя. Племянник. Не алкаш какой-то, не дебошир. Нормальный парень, с женой, с ребёнком.
— Миллион двести, Олег. Миллион двести мы туда вложили.
— Да что с ними случится? Поживут полгода, мы переедем, они съедут. Им реально тяжело сейчас, Мишке три года, по съёмным углам мотаются.
— А мы не мотаемся?
— Мы скоро переедем.
— Вот именно. В свою квартиру. Чистую, целую, нашу.
Олег помолчал.
— Ладно. Откажу.
Но Снежана видела — он будет думать. Будет вспоминать племянника, маленького Мишку, голос матери. Будет чувствовать себя виноватым.
Через три дня он опять завёл разговор.
— Мать звонила сегодня. Спрашивала, чего мы тянем с ответом.
Снежана отложила телефон, посмотрела на него.
— И что ты сказал?
— Сказал, что думаем. Снежана, может, всё-таки пустим? Ты же сама видишь — мы не тянем. По уши в долгах, за две квартиры каждый месяц платим. А не дай бог кто-то из нас заболеет — и что тогда?
Она долго молчала. Смотрела в окно, барабанила пальцами по столу.
— Может, ты и прав, — сказала наконец. — Но только всё по договору. С описью. Каждый стул, каждая табуретка. И подписи. А то я знаю этих невинных родственников, проходили уже.
— Конечно. Я как раз через пару недель буду проездом в Краснодаре по работе. Заскочу, всё оформим.
Снежана кивнула. Деваться было некуда — они еле тянули, с копейки на копейку перебивались. А тут хоть какой-то выход.
Костя со Светой и Мишкой заехали в конце декабря. Свекровь позвонила в тот же вечер.
— Ну вот и молодцы, — голос у Надежды Кузьминичны был довольный. — Помогли своим, и вам полегче будет.
Снежана слушала, как Олег поддакивает матери, и ждала, пока он положит трубку.
— Только договор не забудь, когда поедешь по работе, — сказала она.
— Да не забуду, не переживай.
Через две недели он заехал к Косте. Вернулся, позвонил.
— Ну как? — спросила Снежана. — Подписали?
— Слушай, я договор забыл с собой взять. Закрутился, из головы вылетело.
— Олег...
— Да ничего страшного. Я через месяц опять там буду, тогда и подпишем. Ничего не случится.
Снежана положила трубку и долго смотрела в стену. Через месяц. Ничего не случится. Она уже слышала это раньше.
Первые пару месяцев всё шло гладко. Костя исправно переводил деньги, присылал фото квитанций за коммуналку. Снежана разглядывала эти снимки — не могла сразу сосредоточиться на цифрах, взгляд падал на фон. Всё ли там в порядке? Нет ли каких-то косяков по ремонту? Пока вроде всё было чисто.
— Ну вот видишь, — говорил Олег. — Нормальные ребята. Зря ты переживала.
Снежана кивала, но тревога не отпускала. Договор так и не был подписан. Олег дважды был проездом в Краснодаре, но оба раза не успел заехать — то встречи затягивались, то рейс переносили.
— В следующий раз точно заскочу, — обещал он.
Следующий раз всё не наступал.
В феврале Костя впервые задержал оплату. Написал Олегу длинное сообщение: на работе проблемы, Света пока без заработка, Мишка болеет, деньги уходят на лекарства. Просил подождать неделю.
— Ничего страшного, — сказал Олег. — Бывает. Через неделю переведёт.
Через неделю Костя перевёл половину. Написал, что остальное догонит в марте.
В марте история повторилась. Опять задержка, опять сообщения с извинениями. Олег читал их вслух Снежане, словно оправдывался.
— Ну у них реально сложный период. Ребёнок маленький, Света работу ищет. Войди в положение.
— Я уже не первый месяц вхожу в положение, — ответила Снежана. — Но нам ведь тоже платить нужно. Приходится занимать уже который раз у Наташи, бывшей коллеги. Неудобно уже как-то.
Она открыла сайт с объявлениями, нашла их дом. Похожие квартиры сдавались гораздо дороже. Без мебели. А они — с полной обстановкой, с техникой, со столешницей на заказ — и получали копейки. Да и те с задержками.
— Мы им ещё и доплачиваем, получается, — сказала она Олегу. — За то, что они живут в нашей квартире.
— Ну не на улицу же их выгонять. Родные всё-таки.
В середине марта позвонил Виталя.
— Братан, мы тут с женой решили к Косте съездить на майские. Давно не виделись, внука хотим повидать. Заодно посмотрим, что вы там за хоромы себе отхватили.
— Да чего там смотреть, квартира как квартира, — ответил Олег.
— Да ладно тебе, не прибедняйся, — хохотнул Виталя. — Ладно, если вдруг нужно что-то передать или перевезти из вещей — могу прихватить с собой, всё равно на машине поедем.
— Да нет, пока ничего не нужно перевозить.
— Ну смотри. Ладно, давай, созвонимся.
Олег положил трубку, повернулся к Снежане.
— Виталя с Мариной хотят к Косте поехать в мае. Говорит, заодно квартиру посмотрят.
Снежана почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— То есть теперь это проходной двор? Сначала племянник, теперь брат с женой. А потом кто — вся деревня?
— Да ладно тебе. Приедут на пару дней, посмотрят, уедут. Что такого?
— Что такого? — она встала, прошлась по комнате. — Олег, я всю зиму как на иголках. Твой племянник толком не платит, одни обещания. Договора нет, описи нет. Я каждый день думаю, что там с нашей квартирой. А теперь ещё гости.
— Ну у них ребёнок, сложности...
— У всех сложности! У нас тоже сложности! Мы за две квартиры платим, я на всём экономлю, а они там живут в нашем ремонте и ещё жалуются!
Олег молчал.
— Всё, — сказала Снежана. — Хватит. Мы переезжаем.
— Куда? Я же ещё не могу уволиться, у меня контракт до...
— Ты не можешь. А я могу. Я работаю удалённо, мне без разницы откуда. Перееду первая, ты — потом, как освободишься.
— Снежана, это как-то...
— Как-то что? Я чувствую, что там что-то не так. Не знаю почему, но чувствую. И хочу увидеть своими глазами.
Олег потёр лицо ладонями.
— Ладно. Я попробую договориться на работе, может, получится пораньше уйти. А Косте скажу, чтобы к маю освободили квартиру.
— Не к маю. К середине апреля. Чтобы точно успели съехать.
Олег позвонил Косте в тот же вечер. Разговор был коротким — племянник сказал, что понял, что найдут другое жильё, что спасибо за всё.
— Вроде нормально отреагировал, — сказал Олег после.
— Посмотрим.
Апрель тянулся медленно. Снежана собирала вещи, паковала коробки, считала дни. Костя молчал — не писал, не звонил, на сообщения отвечал односложно. «Да, ищем». «Скоро съедем». «Всё нормально».
Двадцатого апреля Снежана села на поезд. Олег обещал приехать через неделю — удалось договориться о переводе в краснодарский филиал. Должность чуть другая, но тоже неплохо.
Она стояла у двери своей квартиры с чемоданом в руке. Позвонила. Тишина. Позвонила ещё раз. Опять никто не открыл. С третьего раза за дверью послышались шаги, щёлкнул замок. На пороге стоял Костя — помятый, в растянутой футболке.
— О, — он опешил. — А мы вас не ждали так рано...
— Мы же договаривались к двадцатому, — сказала Снежана и шагнула внутрь.
Запах ударил первым. Кислый, резкий, тяжёлый — так пахнет кошачья моча, въевшаяся в пол и стены. Снежана зажала нос рукой и прошла дальше.
Кухня. Столешница, которую они ждали три недели, — с отколотым углом. Натяжной потолок — в чёрных разводах копоти, кто-то пытался оттереть и размазал ещё хуже. На стене над плитой — жирные брызги, потёки.
Комната. Их новый диван — в пятнах, обивка затёрта чем-то непонятным. На ламинате — глубокая вмятина, словно уронили что-то тяжёлое.
Спальня. Снежана остановилась на пороге и почувствовала, как ноги становятся ватными. На стене — синий динозавр. Фломастером. Жирные линии, кривые лапы, зубастая пасть. Рядом — ещё какие-то каракули, солнце, домик.
В углу комнаты стояла миска с засохшим кормом. Рядом — грязный лоток.
Из второй комнаты вышла Света — видимо, только уложила Мишку.
— О, Снежана, привет! А мы тебя позже ждали. Как доехала? Может, чаю или кофе?
— Какой чай, Света? — Снежана показала на стену с динозавром. — Это что такое?
— Мишка нарисовал, мы хотели закрасить, просто не успели ещё...
— Не успели? — Снежана почувствовала, как голос срывается. — А потолок? А столешница? Вы хоть представляете, сколько мы вбухали в этот ремонт? Мы же договаривались! Вы что тут натворили? Из квартиры за зиму сарай сделали!
Костя стоял рядом, переминался с ноги на ногу.
— Снежана, ну ты чего кричишь? Мы же всё исправим. Потолок — это масло загорелось случайно, мы потушили, просто закоптилось немного. Хорошо хоть так обошлось. Отмоется.
— Отмоется? — Снежана ткнула пальцем в потолок. — Так вы ещё и пожар тут чуть не устроили? Это натяжной потолок! Его не отмывают, его меняют! А столешница? Её три недели делали на заказ, по моему эскизу!
— Ну упало что-то, бывает...
— Бывает? — она почувствовала, как дрожит голос. — А кот откуда? Мы же договаривались — без животных!
— Это не наш, — вмешалась Света. — Мы временно приютили, у подруги ситуация...
— Временно? Нет, я конечно люблю животных, но он тут всю квартиру пометил! Воняет как в подвале!
Мишка выглянул из комнаты, испуганно смотрел на взрослых. Света подхватила его на руки, прижала к себе.
— Снежана, не кричи, ребёнка напугаешь.
— А за ребёнком вообще кто-нибудь следит? Фломастеры хоть убрать можно было? Или вам вообще всё равно — не ваше же, чего беречь?
Костя опустил глаза.
— Мы заплатим за ремонт. Постепенно, но заплатим.
— Чем заплатите? Вы аренду-то толком не платили! Одни обещания, одни отговорки!
Снежана стояла посреди комнаты, и её трясло. Руки дрожали, в груди что-то сжималось так, что трудно было дышать. Она же чувствовала. С самого начала чувствовала, что добром это не кончится. Говорила Олегу, просила не соглашаться. Но нет — опять поддалась на уговоры, опять поверила в «родные люди, что с ними случится». И вот результат. Хуже, чем она могла представить.
Она уже не выдержала.
— Собирайте вещи, — сказала Снежана тихо. — Чтобы сегодня вас здесь не было.
— Сегодня? — Света округлила глаза. — Нам некуда идти!
— Надо было раньше думать. У вас был месяц на поиски жилья.
— Мы искали, просто не успели...
— Не моя проблема.
Костя дёрнулся было что-то сказать, но Снежана подняла руку.
— Всё. Разговор окончен. Собирайтесь.
Она вышла на лоджию, закрыла за собой дверь. Руки тряслись. Достала телефон, набрала Олега.
— Приезжай, — сказала она. — Срочно.
— Что случилось? Ты уже там?
— Да. И ты должен это видеть своими глазами.
— Что видеть? Снежана, что там?
— Они уничтожили наш новый ремонт, Олег. Твои несчастные родственники просто уничтожили ремонт...
— Стой, стой, не кипишуй. Я приеду завтра же. Успокойся.
Снежана вернулась в квартиру. Костя со Светой молча собирали вещи — запихивали в сумки одежду, игрушки, какие-то коробки. Мишка сидел на полу, не понимая, что происходит. Кота запихнули в переноску, он орал оттуда на всю квартиру.
Снежана стояла в коридоре, смотрела на это и молчала. Говорить было не о чем.
К вечеру они съехали. Света на прощание буркнула что-то вроде «мы не специально», Костя пробормотал «мы всё возместим». Снежана даже не слушала — не хотелось. Ключи бросили на тумбочку в прихожей, дверь захлопнули.
Ночь Снежана провела на испорченном диване, накрывшись курткой. Не могла заснуть — лежала, смотрела в потолок с разводами копоти и думала, как они будут всё это восстанавливать.
Олег приехал на следующий день к вечеру. Ходил по квартире молча. Смотрел на потолок в копоти, на столешницу с отколотым углом, на динозавра на стене. Трогал вмятину на ламинате, разглядывал пятна на диване. Лицо у него было серое.
— Я не думал, что так будет, — сказал он наконец.
— А я думала. Я с самого начала чувствовала.
— Почему не настояла?
— Я настаивала. Ты сказал — родные, не алкаши, что с ними случится.
Олег сел на испорченный диван, обхватил голову руками.
В тот же вечер позвонила Надежда Кузьминична.
— Олег, что вы творите? Костю с ребёнком на улицу выгнали! Света вся в слезах! Как так можно с родными?
— Мам, ты видела, что они сделали с квартирой?
— Ну и что сделали? Пожили немного, естественный износ. Вы что, из-за каких-то царапин семью разрушаете?
— Каких царапин? — вмешалась Снежана. — Там потолок менять, столешницу менять, диван выбрасывать, стены перекрашивать! Это не царапины, это сотни тысяч ущерба!
— Ой, подумаешь, — фыркнула свекровь. — Возместят молодые, не оставят же вас так. Или для вас деньги важнее семьи, да?
— Возместят? Не смеши меня, мам, — вмешался Олег. — Они аренду толком платить не могли, а тут сотни тысяч ущерба.
— Ой, да какие сотни тысяч, вы всё преувеличиваете!
— Мам, хватит. Ты же сама тут не была, не видела ничего.
Надежда Кузьминична бросила трубку.
Через час позвонил Виталя.
— Олег, ты чего творишь? Мой сын из-за вас по знакомым ночует, чуть на улице с малышом не остался! Марина плачет! Как так можно?
— Виталя, пусть твой сын сначала за ремонт заплатит, а потом обижается.
— Какой ремонт? Они же бесплатно почти жили, вам помогали за квартирой присматривать!
— Присматривать? Они её угробили!
— Да вы совсем озверели! Из-за какой-то квартиры родню на улицу!
Олег сбросил звонок, выключил телефон.
Они сидели на кухне, смотрели на отколотую столешницу. За окном темнело, город зажигал огни. Тот самый вид, ради которого Снежана выбрала эту квартиру.
— Что будем делать? — спросил Олег.
— Восстанавливать. Постепенно. Сначала потолок, потом стены. Диван в химчистку сдадим, может отмоют. Столешницу... не знаю, может, заклеим пока.
— А с роднёй?
Снежана помолчала.
— С какой ещё роднёй? Это та, которая только о своих проблемах думает? Та, которая ещё нас виноватыми выставляет? Никакую родню я сюда и рядом не пущу больше. С меня хватит...
Олег кивнул.
— Я должен был тебя послушать с самого начала.
— Должен был. Но теперь уже неважно.
Она встала, открыла окно. В комнату ворвался тёплый вечерний воздух. Где-то внизу смеялись дети, проезжали машины. Обычный вечер, обычный город. Их город теперь.
Квартиру они восстановят. Руками, деньгами, временем. А вот доверие к тем, кто считал их труд чем-то само собой разумеющимся — восстанавливать не будут.
Снежана встала, подошла к окну. Тот самый вид на парк, ради которого она выбрала эту квартиру. Деревья уже зеленели, внизу гуляли люди с детьми. Обычная жизнь, обычный весенний вечер.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала она, не оборачиваясь.
— Что?
— Что я с самого начала знала, чем это кончится. Чувствовала. Но всё равно согласилась, потому что ты просил. Потому что «родные», потому что «войди в положение».
Олег молчал.
— Больше так не будет, — Снежана повернулась к нему. — Никогда. Никакие родственники, никакие просьбы, никакое «они же свои». Это наш дом. Мы за него заплатили — деньгами, нервами, временем. И я больше никому не позволю его разрушать.
Олег кивнул. Возражать было нечего.
За окном темнело. Впереди были недели ремонта, траты, усталость. Но Снежана впервые за долгое время чувствовала спокойствие. Она поставила границу. И эта граница останется на всю жизнь.