Раневская всегда была крайне недовольна своей внешностью и искренне считала, что мачеха в сказке должна быть коварно красивой, обладать острыми чертами и подтянутым лицом. Чтобы радикально изменить свой облик, она шла на самые невероятные меры: закладывала за щёки специальные ватные валики, которые жутко натирали ей дёсны, а ещё она стягивала кожу лица тонкой лакированной лентой, спрятанной под тяжёлым париком.
Лицо было натянуто настолько сильно, что глаза постоянно слезились, а говорить было практически невозможно. Когда режиссёр Надежда Кошеверова, видя какую она испытывает нагрузку, искренне просила её поберечь себя и хоть немного ослабить путы, актриса лишь твёрдо отвечала: «Для актрисы не существует слова больно, существует только нужно». Это фанатичное стремление к совершенству кадра превратило её Мачеху в эталон экранного коварства, скрыв от зрителей все детали, которые помогли достичь правильного образа. И мы полюбили её героиню такой какая она есть.
Но пока вся огромная страна восторженно цитировала её хлёсткие фразы, сама Фаина Георгиевна каждый вечер возвращалась в совершенно пустую квартиру. Она часто говорила: «Семья заменяет всё, поэтому прежде чем завести семью, стоит подумать, что тебе важнее: всё или семья». Она так и не нашла своего тихого личного счастья, отдав без остатка всё огромное сердце великому искусству.
Фаина Георгиевна служила в театре. Зрители в театральном всегда уходили со слезами на глазах, а у молодых актёров, стоящих на сцене, часто тряслись руки. Легендарный спектакль «Дальше – тишина» стал для Фаины Раневской не просто ролью, а настоящей драмой. Играя, она из раза в раз просила выполнить своих коллег по цеху одну просьбу. Этот спектакль по праву стал последней грандиозной работой двух великих легенд советского театра: Фаины Раневской и Ростислава Плятта. Сюжет постановки был по-настоящему трогателен к чувствам каждого присутствующего, ведь в нем отражался извечная проблема ненужности.
Раневская проживала роль Люси Купер с такой сокрушительной силой, что зрители в финале не могли аплодировать сразу – в зале стояла звенящая тишина, которая только спустя несколько мгновений сменялась бесконечными овациями со слезами на глазах.
Но за кулисами, в тени декораций, Фаина Георгиевна очень просила своих коллег: «Дайте мне хоть один смешной момент! У меня совсем нет юмора в этой роли, а мне так трудно без него жить». Даже в этой драме Раневская не изменяла себе и своей природе, пытаясь найти хоть каплю света в беспросветной грусти. Однажды после спектакля к совершенно уставшей Фаине Георгиевне в гримёрку зашёл один восторженный зритель и наивно спросил: «Извините, но сколько вам лет?» Раневская, даже не моргнув глазом, мгновенно ответила: «В субботу 115». И он искренне поверил, воскликнув: «В такие годы и так играть!»
Актёры позже вспоминали, что играть вместе с ней в этой постановке было порой очень сложно, актрису было невероятно жаль. Игорь Старыгин долгое время не мог выйти на сцену даже в своей крошечной роли официанта. У него буквально плясал поднос в руках от неконтролируемых слёз, вызванных взглядом её героини. Раневская не просто играла старость на подмостках. Она её проживала по-настоящему, напоминая каждому человеку в зале о самом главном – о бесконечной любви и долге перед теми, кто когда-то дал нам жизнь.
Великая актриса в итоге тоже осталась совсем одна в своей пустой московской квартире, окруженная книгами и воспоминаниями о тех, кого уже нет. Её единственным по-настоящему близким и преданным существом, которое верно ждало её возвращения домой в последние годы жизни, стал старый пёс по кличке Мальчик, которого она когда-то подобрала на улице со сломанной лапкой. Раневская научила нас смотреть на любые жизненные невзгоды с неподражаемым юмором, даже когда на душе скребут кошки.
Она доказала, что можно быть бесконечно одиноким человеком, но при этом дарить искреннюю радость и надежду миллионам людей. Она шутила с присущим ей сарказмом, но мы до сих пор помним каждое её слово. Раневская всей своей судьбой показала нам, что самая жуткая тишина наступает вовсе не тогда, когда медленно гаснет свет в театральном зале под занавес, а когда молчат телефоны тех, кого мы любим. Берегите своих близких, пока эта тишина еще не наступила!