Часть первая. Точка невозврата
Глава 1. Утро понедельника
Звук будильника ворвался в сон, как заноза, — резко и больно. Ирина распахнула глаза и на несколько бесконечных секунд зависла в липком пространстве между сном и явью, пытаясь понять, где находится. Потолок был ее. Белый, с едва заметной трещиной, уходящей от люстры к углу, как морщина. Стены были ее. Светло-бежевые, в мелкий цветочек, которые она сама выбирала пять лет назад. Но комната казалась чужой.
Она повернула голову. Пустота.
Подушка рядом была идеально гладкой, без вмятины. Одеяло на той стороне кровати лежало нетронутым, все еще храня складки после упаковки в вакуумный пакет. Этот островок холода и безмолвия был красноречивее любых слов.
Три месяца. Девяносто два дня.
Ирина села на кровати, спустив ноги на прохладный пол. В груди, как всегда по утрам, шевельнулся тяжелый, вязкий ком. Не то чтобы боль — боль притупилась, превратившись в ноющую, привычную ломоту, как у старой травмы, которая ноет к дождю. Это было удивление. Каждое утро она заново удивлялась тому, что все кончено. Что двенадцать лет брака, совместные планы, поездки к его родителям, где она послушно полола грядки и слушала бесконечные разговоры о том, какой у них замечательный сын, — все это схлопнулось в одну точку и исчезло.
Развод оформлен. Квартира теперь принадлежит только ей. А Дмитрий съехал к своей новой женщине.
Ирина встала, натянула старый махровый халат, доставшийся еще от мамы, и прошлепала босыми ногами на кухню. Плитка под ногами была ледяной, но она не чувствовала. Мысли были заняты другим. Тридцать пять лет. Возраст, в котором жизнь раскололась на «до» и «после» так резко, будто кто-то ударил кувалдой по хрустальной вазе. До — была иллюзия стабильности, уютный мирок с его привычками. После — звенящая тишина, пустая квартира и необходимость учиться жить заново. С нуля.
Чайник вскипел быстро. Единственная вещь в этой квартире, которая работала безотказно, без эмоций и упреков. Она заварила себе растворимый кофе, налила в любимую кружку с отбитой ручкой и подошла к окну.
Апрель за окном был серым, как промокшая зола. Небо низкое, тяжелое, сыпало на город мелкой, противной моросью. Люди внизу бежали по тротуару, сжимаясь под зонтами. Где-то там, в этом сером муравейнике, ее ждала работа. Маленькая бухгалтерия в чахлой фирмочке с громким названием «Финанс-Консалт». Громкое название для конторы из пяти человек, ютящихся в двух прокуренных комнатах на третьем этаже обшарпанного бизнес-центра.
Работу эту Ирина нашла через подругу Свету. Света работала в торговой компании и слышала от кого-то из поставщиков, что требуется бухгалтер. После развода деньги понадобились срочно. Адвокат, коммуналка, жизнь. Прежнее место в крупной компании пришлось оставить. Слишком много вопросов. Слишком много сочувствующих взглядов, за которыми угадывалось жадное любопытство. Хотелось просто забыться, стать невидимкой. В «Финанс-Консалте» никто не знал ее истории, и это было сродни глотку свежего воздуха.
Директор, Егор Семенович Лобов, мужчина лет пятидесяти, с тяжелым подбородком, залысинами и взглядом человека, который вечно всем недоволен, взял ее без лишних разговоров. Мельком глянул в диплом, кивнул, узнав об опыте, и назвал цифру — сорок пять. Зарплата была скромной, но на жизнь хватало. Ирина согласилась, даже не торгуясь.
Работа оказалась до унылого простой. Проводки, авансовые отчеты, сверки. Ничего сложного для человека с пятнадцатилетним стажем. Механическая работа, которая позволяла отключать голову и просто плыть по течению.
Ирина допила кофе, ополоснула кружку, оделась. В восемь утра она уже вышла из подъезда. Маршрут, выученный до автоматизма: десять минут до метро, двадцать в вагоне, зажатой между усталыми лицами, и еще десять от метро до офиса. Толпа подхватывала ее, несла, выплевывала на нужной станции.
Выйдя из подъезда, Ирина, как всегда, свернула направо и пошла к станции. Здесь, у самого входа в подземный переход, на обломке картонки сидела пожилая женщина. Ирина заметила ее в первый же день. Старушка не просила милостыню навязчиво, не цепляла за рукав. Она просто сидела, укутанная в выцветшее пальто, похожее на засохший осенний лист, и молча смотрела перед собой. Перед ней стояла жестяная кружка, а на картоне корявыми печатными буквами было выведено: «Помогите, кто сколько может».
Ирина не считала себя человеком с большим сердцем. Скорее, наоборот, последние месяцы она ожесточилась, замкнулась в себе. Но в этой старушке было что-то, что цепляло за живое. Не жалость даже, а какое-то смутное узнавание. Может быть, тот же страх в глазах, который Ирина видела по утрам в зеркале. Страх перед жизнью, которая оказалась слишком жестока.
С первого дня Ирина начала кидать ей мелочь. Десять, двадцать, пятьдесят рублей — все, что звенело в кармане. Старушка каждый раз чуть заметно кивала и беззвучно шевелила губами: «Спасибо, доченька». Ирина проходила мимо, не оглядываясь.
Так продолжалось два месяца. Каждое утро — одна и та же картина. Картонка, старушка, звон монет, короткий обмен взглядами. Они даже познакомились. Старушку звали Анна Федоровна. Ей было семьдесят девять. Жила она, как туманно поясняла, где-то неподалеку, но «дома сидеть невмоготу». Ирина не расспрашивала. У каждого своя боль.
Это утро не предвещало ничего особенного. Ирина, как всегда, остановилась, нащупала в кармане горсть мелочи — рублей двадцать — и наклонилась к жестяной кружке.
И в этот миг ее запястья сжали сухие, но неожиданно сильные пальцы.
Ирина вздрогнула, вскинула голову. Анна Федоровна смотрела на нее снизу-вверх, и в ее выцветших глазах плескалось что-то острое, тревожное, почти испуганное.
— Доченька, — прошептала старушка, не отпуская руку. — Слушай меня. Сегодня не ходи домой. Слышишь? Ни в коем случае.
Ирина попыталась высвободить руку, но хватка оказалась мертвой.
— Что? Анна Федоровна, вы, о чем?
— Переночуй где-нибудь. У подруги, в гостинице, на вокзале — где угодно. Только не дома. Обещай мне.
Голос старушки дрожал, а глаза блестели странным, нехорошим блеском. Ирина почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с апрельской сыростью. Вокруг сновали люди, спешили на работу, никто не обращал на них внимания. Они были одни в этом людском море.
— Анна Федоровна, вы серьезно? Что случилось?
Старушка отпустила ее руку и откинулась назад, прикрыв глаза.
— Завтра утром приходи сюда, я тебе все покажу. А сегодня — не ходи. Ты столько добра мне сделала... Позволь отблагодарить. Послушайся старуху.
Ирина выпрямилась, чувствуя, как путаются мысли. Что это? Старческий маразм? Или что-то серьезное?
— Я... — начала Ирина, но старушка уже отвернулась, уставившись в пространство перед собой. В кружку упала монета — кто-то из прохожих бросил, не останавливаясь. Анна Федоровна машинально кивнула.
Ирина постояла еще несколько секунд, чувствуя себя полной дурой, потом развернулась и почти бегом направилась к метро. Слова старушки колотились в висках в такт пульсу: «Не ходи домой, не ходи домой».
Всю дорогу до офиса она прокручивала в голове этот странный разговор. Пыталась найти логическое объяснение. Может, Анна Федоровна видела подозрительных личностей у ее подъезда? Может, она что-то перепутала, приняла Ирину за кого-то другого? Бред. Полный бред.
Глава 2. Чужие
Офис «Финанс-Консалта» встретил ее запахом дешевого кофе и остывшего табачного дыма, намертво въевшегося в обои. В приемной, за стареньким компьютером, скучала секретарша Лера — молоденькая девушка с лицом, не обремененным интеллектом, и пальцами, не отрывающимися от экрана телефона.
— Привет, — буркнула Лера, даже не подняв глаз.
— Привет, — ответила Ирина и прошла в свой закуток.
Кабинетом это назвать было трудно. Крошечная комната, где едва помещались стол, стул и допотопный шкаф с папками. Но здесь было ее личное пространство, ее раковина, в которую она зарывалась с головой, чтобы переждать шторм.
Она включила компьютер, разложила бумаги. Счета, накладные, акты сверки. Привычная, успокаивающая рутина. Но сегодня она не работала. Слова Анны Федоровны, как назойливая муха, кружили в голове, не давая сосредоточиться. Ирина несколько раз ловила себя на том, что смотрит в одну точку, а перед глазами — сухие, крепкие пальцы и испуганные глаза старухи.
Около полудня она вышла в коридор к кулеру. Наливая воду в пластиковый стаканчик, она столкнулась с охранником. Его звали Сергей Петрович Кузнецов. Мужчина лет сорока пяти, с квадратной челюстью, короткой стрижкой и тяжелым, немигающим взглядом. Работал он здесь недавно — месяца полтора, и Ирина с ним практически не общалась. Только «здравствуйте-до свидания».
— Сыро сегодня, — заметил Кузнецов, подходя к кулеру следом за ней. Голос у него был низкий, прокуренный.
— Да, весна в этом году... никакая, — ответила Ирина, отпивая воду.
Он наполнил свой стакан и вдруг спросил, не глядя на нее:
— Слушай, а ты в каком районе живешь?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно и не к месту, что Ирина напряглась.
— А что?
— Да так, интересно. Далеко добираться?
— Нормально. Метро близко.
Она не стала уточнять адрес. Что-то в этом вопросе показалось ей неправильным. Фальшивым.
Кузнецов кивнул, допил воду и, не сказав больше ни слова, вернулся на свой пост у входа.
Ирина осталась стоять в коридоре с наполовину полным стаканом, глядя ему вслед. Почему его вдруг заинтересовало, где она живет? Они за все время и парой фраз не перекинулись, а тут вдруг такой интерес.
Вернувшись в кабинет, она попыталась отогнать тревогу. Мало ли что взбредет в голову охраннику. Но к обеду тревога не ушла. Она затаилась где-то в животе, холодным комком, и тихонько пульсировала.
В три часа дня в ее кабинет заглянул Егор Семенович. Директор выглядел озабоченным — впрочем, как всегда. В руках он держал пухлую папку.
— Ирина, вопрос есть, — он плюхнулся на стул напротив ее стола, отчего стул жалобно скрипнул. — Вот эти акты за март. Вы их проверяли?
Ирина взяла папку, пролистала документы. Стандартные акты выполненных работ, которые она обрабатывала в прошлом месяце.
— Да, проверяла. А что не так?
— Тут на трех актах нет подписей заказчика. Вы не заметили?
Ирина нахмурилась, вглядываясь в бумаги. Лобов был прав. Подписи действительно отсутствовали. Но она отчетливо помнила, что проверяла каждый документ. Это был рефлекс, въевшийся в кровь за годы работы.
— Странно, — медленно проговорила она. — Когда я их получала, подписи были. Я помню, потому что специально сверяла с реестром.
Лобов почесал затылок. Взгляд его на секунду стал каким-то... Ирина не могла подобрать слова. Настороженным? Изучающим?
— Хм. Ладно, — буркнул он. — Видимо, я ошибся. Спасибо.
Он забрал папку и вышел, оставив Ирину в состоянии легкого ступора. Она еще раз прокрутила в голове тот день, когда получала акты. Точно. Она сидела за столом, раскладывала документы по стопкам, и каждый акт с подписью откладывала в отдельную папку. Она не могла ошибиться. Не могла.
Значит, подписи были. А потом исчезли. Или их кто-то подменил.
Эта мысль пришла внезапно и была настолько абсурдной, что Ирина отогнала ее прочь. Глупости. Кому и зачем это нужно?
Остаток дня прошел в напряжении. Она несколько раз ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, вздрагивает от каждого звука. Стрелки часов ползли мучительно медленно.
Когда наконец наступило шесть вечера, Ирина с облегчением собрала сумку и вышла из офиса. На улице стемнело. Морось прекратилась, но воздух был сырым и тяжелым. Зажглись фонари, расплываясь желтыми пятнами в вечерней мгле.
Ирина пошла к метро на автомате, ноги сами несли ее по привычному маршруту. Но вдруг она остановилась, как вкопанная, посреди тротуара. Люди обтекали ее, кто-то недовольно чертыхнулся.
Слова Анны Федоровны прозвучали в голове с новой силой: «Сегодня не ходи домой».
Ирина стояла и смотрела, как люди спешат по своим делам. У каждого из них был дом, куда они возвращались. А у нее? У нее была пустая квартира, в которой ее никто не ждал. Стоит ли туда идти?
Она вспомнила глаза старушки. В них не было безумия. В них был настоящий, неподдельный страх. Ирина вспомнила странный вопрос охранника про район. Вспомнила пропавшие подписи на актах. Все это, собранное вместе, складывалось в мозаику, смысла которой она пока не понимала, но которая пугала своей смутной угрозой.
Ирина достала телефон. Пальцы дрожали. Она открыла браузер и набрала: «хостелы рядом». Нашла один, не слишком далеко, с приличными отзывами и ценой в пятьсот рублей за ночь. Забронировала, оплатила картой.
И, вместо того чтобы повернуть к метро, пошла в противоположную сторону.
Хостел оказался в старом здании на тихой улице. Внутри пахло хлоркой и пылью. Администратор — сонная девушка с розовыми волосами и пирсингом в брови — выдала ей электронный ключ и показала на лестницу.
— Комната на четверых, свободно. Третья койка снизу.
Ирина поднялась на второй этаж, нашла комнату. Там действительно было четыре двухъярусные кровати, но, к счастью, пусто. Она бросила сумку на указанную койку, села и уставилась в стену.
Что она делает? Зачем она слушается какую-то бездомную старуху? Может, надо было просто пойти домой, лечь спать и забыть этот странный день как страшный сон?
Но внутри, глубоко, сидела уверенность: нет. Не надо было идти домой.
Она написала Светлане: «Переночую не дома, потом объясню».
Света ответила через минуту: «Ого! Неужели мужика нашла?»
Ирина не стала отвечать. Она легла на жесткий матрас, поверх застиранного белья, и уставилась в потолок. За окном шумел вечерний город. Она закрыла глаза. Сон не шел.
Мысли крутились, не давая покоя. Анна Федоровна. Охранник. Пропавшие подписи. Лобов с его странным взглядом. Было ли это связано? Или она, Ирина, просто сходит с ума от одиночества и страха, накручивая себя на пустом месте?
Она попыталась выстроить логическую цепочку. Если все это не случайно, если это звенья одной цепи, то что происходит? На работе творится что-то незаконное? Она всегда подозревала, что «Финанс-Консалт» — контора мутная. Слишком простые документы, слишком странные контрагенты с ничего не значащими названиями. Но она бухгалтер, ее дело — проводить платежи по документам, а не задавать вопросы.
Или...
Она резко села на кровати.
А если ее используют? Если через ее руки проходят фиктивные документы, а она этого не замечает? Акты без подписей... Кто-то их подменил? Но зачем?
Она вспомнила сегодняшний разговор с Лобовым. Он спросил про подписи. Она ответила, что они были. И в этот момент, кажется, она подписала себе приговор. Потому что если она заметила нестыковку, значит, она опасна.
Сердце забилось быстрее. Нет, это паранойя. Люди не убивают бухгалтеров из-за каких-то подписей. Это же смешно.
Но внутри уже поселился червячок сомнения.
Около полуночи Ирина все-таки провалилась в тревожную дремоту. Сон был рваным, состоящим из обрывков. Ей снился офис, заваленный папками, и чьи-то руки, которые молниеносно выхватывают документы и подменяют их другими.
Она проснулась от резкого звука.
Телефон вибрировал на тумбочке, разрывая тишину комнаты. Ирина схватила его, глянула на экран. 4:00 утра. Звонила Света.
— Алло? — хрипло пробормотала Ирина, еще не до конца проснувшись.
— Ирка! Ты жива?! — голос Светы был полон такой паники, что Ирина мгновенно пришла в себя.
— Что? Свет, ты чего? Жива, конечно.
— Твой дом горит! Я в новостях увидела! Сирены, пожарные! Там пожар на третьем и четвертом этажах! Ты где?!
Ирина села на кровати, чувствуя, как сердце проваливается в ледяную пропасть.
— Что? Что ты сказала? Пожар?
— В твоем доме! На твоем этаже! Ты дома была?!
— Нет... нет, я в хостеле. Я же тебе писала.
— Слава богу! Ирка, что происходит?
Ирина не слушала. Она вскочила, нащупала в темноте джинсы, куртку, схватила сумку. Вылетела в коридор, сбежала по лестнице, бросила ключ на стойку администратору, которая спала, положив голову на руки, и выбежала на улицу.
Ночь обожгла холодом. Ирина трясущимися руками вызвала такси, назвала адрес. Машина приехала через пять минут, которые показались вечностью. Всю дорогу она смотрела в окно, не видя ничего. Перед глазами стояло лицо Анны Федоровны.
Таксист что-то говорил про пробки, про плохую погоду, но Ирина не слышала. Она сжимала телефон в руке так сильно, что побелели костяшки.
Машина остановилась, не доезжая до ее дома. Дальше проехать было нельзя — все перекрыто.
Ирина вышла и замерла.
Небо над ее домом полыхало багровым заревом. Из окон четвертого этажа, из ее окон, вырывались языки пламени, с жадностью пожирая стены, мебель, вещи, документы, книги. Все, что составляло ее жизнь. Пожарные машины мигали синими огнями, пожарные в тяжелых костюмах направляли шланги на огонь, вода лилась потоками, шипела, испарялась, но пламя не сдавалось.
Ирина стояла, не в силах пошевелиться. Люди вокруг что-то кричали, кто-то плакал. Она узнала соседей. Старика Петра Ивановича с пятого этажа, который всегда выгуливал таксу. Семью с третьего, с двумя маленькими детьми. Все были в шоке, смотрели на пожар, крестились.
— Ирина!
Кто-то схватил ее за руку. Это была соседка снизу, тетя Зина, полная женщина лет шестидесяти.
— Ирочка, ты жива?! Господи, мы думали, ты там! Твоя квартира... все выгорело! И у Петровых тоже! Они еле выскочили, в больницу увезли с ожогами!
— Я... я не ночевала дома, — машинально ответила Ирина.
— Слава богу! Какое счастье!
Ирина смотрела на пожар и чувствовала, как внутри все холодеет. Ее квартира. Ее убежище. Все, что осталось от прошлой жизни. Сгорело дотла.
Но она была жива.
Если бы не Анна Федоровна...
Ирина достала телефон, посмотрела на время. Без четверти пять. Еще рано. Старушка сказала прийти утром. Она обещала все показать.
Ирина отошла от толпы, прислонилась к стене соседнего дома и закрыла глаза. Пожар именно сегодня. Именно в ее квартире. Это не могло быть случайностью.
Ее хотели убить.
Эта мысль, такая чудовищная и нереальная, вдруг стала единственно возможной правдой.
Глава 3. Свидетель
Рассвет наступал медленно, нехотя. Небо из черного стало темно-синим, потом серым, потом на горизонте прорезалась бледно-розовая полоса. Ирина простояла у дома больше двух часов, наблюдая, как пожарные заливают последние очаги. От ее квартиры, от ее жизни остались только обугленные стены и черные провалы окон.
Около шести утра к ней подошел полицейский — молодой парень с усталым лицом.
— Вы Пронина Ирина Сергеевна? — спросил он, сверяясь с блокнотом.
— Да.
— Квартира 48, четвертый этаж? Ваша?
— Моя.
— Вас не было дома в момент возгорания?
— Нет. Я ночевала у подруги.
Полицейский записал.
— Повезло вам. Соседи ваши, Петровы, сейчас в больнице. Еле выбрались. У вас есть предположения, от чего мог начаться пожар?
Ирина покачала головой. Сказать про старушку? Про ее предупреждение? Это прозвучит как бред.
— Нет. Не знаю.
— Ладно. Эксперты разберутся. Вот моя карточка, если что-то вспомните — звоните.
Он протянул ей визитку и отошел.
Ирина сунула карточку в карман и посмотрела на часы. Половина седьмого. Пора.
Она вызвала такси и поехала к станции метро, туда, где каждый день сидела Анна Федоровна.
Всю дорогу она смотрела в окно, пытаясь осмыслить то, что произошло. Жизнь перевернулась за одну ночь.
Такси остановилось у входа в метро. Ирина вышла, расплатилась и огляделась. Привычное место. Киоски с газетами, лоток с шаурмой, вечно спешащие люди. И на своем обычном месте, на потрепанном куске картона, сидела Анна Федоровна.
Старушка увидела ее и чуть заметно кивнула, будто ждала.
Ирина подошла, присела рядом на корточки, не обращая внимания на грязный асфальт.
— Анна Федоровна...
— Знаю, доченька, — тихо сказала старушка. — Слава богу, ты жива. Послушалась.
Она полезла в видавшую виды сумку, стоящую рядом, и достала дешевый кнопочный телефон с облупившейся краской.
— На, смотри.
Ирина взяла телефон. На экране была фотография. Качество ужасное, снимок сделан ночью, со вспышкой, но разобрать можно. Двор ее дома, плохо освещенный тусклым фонарем. Двое мужчин стоят у подъезда. Один держит в руке канистру.
Она нажала кнопку, листая дальше. Еще фото. Те же мужчины, уже у входа в подвал. Еще один снимок — они выходят из подвала, в руках у обоих канистры.
И на одном из кадров, когда один из мужчин повернулся к фонарю, его лицо стало видно отчетливо.
Сергей Петрович Кузнецов. Охранник из ее офиса.
У Ирины перехватило дыхание. Она вглядывалась в размытое изображение, но сомнений не было. Та же квадратная челюсть, короткая стрижка.
— Я его знаю, — прошептала она, поднимая глаза на старушку. — Он у нас охранником работает.
Анна Федоровна кивнула.
— Я так и думала. Неспроста он тут отирался последние дни. Я в подъезде соседнего дома ночую, вышла воздухом подышать, смотрю — двое крадутся. Один с канистрой. Ну, я и щелкнула. Телефон дешевый, но фоткает. Они в подвал зашли, потом вышли, потом к подъезду. А через полчаса пожар начался. Я кричала, в двери стучала, кто-то пожарных вызвал.
— Вы видели, как они подожгли?
— Видела. Они из подвала с канистрами вышли, потом в подъезд забежали, быстро выбежали и — ходу. А через минуту дым повалил.
Ирина смотрела на фотографии, и в голове не укладывалось. Ее хотели убить. Наняли человека, который работал с ней в одном здании, который здоровался с ней по утрам.
— Анна Федоровна, спасибо вам, — голос Ирины дрожал. — Если бы не вы...
— Ты мне добра желала, доченька. Каждый день монетку кидала, не проходила мимо, как другие. Вот оно и аукнулось. А теперь слушай. Ты в полицию иди. Прямо сейчас. Отдай телефон, расскажи все. Это ж доказательство.
Ирина посмотрела на телефон в своей руке. Он был теплым, хранил тепло старческих пальцев.
— А вы? Телефон ведь ваш.
— Да ладно, Ирочка. Мне он без надобности. Старый совсем, только фоткать и умеет. На барахолке за двести рублей купила. Бери. Мне не жалко. Ты жизнь спасай.
Ирина сжала телефон.
— Я не забуду этого, Анна Федоровна. Я вам помогу. Обещаю.
Старушка улыбнулась беззубым ртом.
— Иди, доченька. Времени мало. Пока они не узнали, что ты жива.
Ирина поднялась, сунула телефон в карман и быстрым шагом направилась к отделению полиции. Она знала, где оно находится, — проходила мимо каждый день. Старое кирпичное здание с облупившейся штукатуркой.
Внутри пахло канцелярией, потом и казенным равнодушием. Она подошла к дежурному — мужчине средних лет с усталыми глазами.
— Мне нужно подать заявление о покушении на убийство, — сказала она твердо, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Дежурный поднял на нее глаза, окинул оценивающим взглядом — растрепанная, в джинсах и куртке, с темными кругами под глазами.
— Проходите в двадцать третий кабинет. Следователь Круглов.
Ирина прошла по длинному коридору, нашла нужную дверь, постучала.
— Войдите.
В кабинете за столом сидел мужчина лет сорока пяти с сединой в волосах и внимательными серыми глазами. На столе табличка: «Круглов Андрей Викторович».
— Садитесь, — сказал он, указывая на стул. — Слушаю вас.
Ирина села и начала рассказывать. Сначала про работу в «Финанс-Консалте», про Анну Федоровну и ее предупреждение, про пожар. Потом достала телефон, показала фотографии.
Круглов слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы, и записывал. Когда она закончила, он взял телефон, внимательно изучил снимки.
— Вы уверены, что на фото ваш охранник?
— Да. Это Кузнецов Сергей Петрович.
— Хорошо. Телефон я изымаю как вещественное доказательство. Напишете заявление, подробно, все, что помните. Потом мы свяжемся с экспертами по пожару. Если поджог подтвердится, возбудим уголовное дело.
— А как же директор? Лобов? — спросила Ирина. — Я думаю, это он заказал.
— Пока рано делать выводы, Ирина Сергеевна. Сначала докажем поджог и найдем поджигателей. Потом выйдем на заказчиков. Вы пока никому не говорите, что живы и что были здесь. Это важно.
Круглов протянул ей бланк заявления.
— Пишите. Не торопитесь, укажите все детали.
Ирина взяла ручку. Рука дрожала, но она заставляла себя писать разборчиво. Описала, как устроилась на работу, как каждый день подавала милостыню Анне Федоровне, как та предупредила ее, как охранник спрашивал про район проживания, как директор интересовался пропавшими подписями. Указала адрес офиса, имена коллег.
Писала она почти час. Когда закончила, Круглов прочитал заявление, кивнул.
— Хорошо. Распишитесь здесь. Теперь вопрос: где вы планируете жить? Домой вам нельзя. Квартира сгорела.
— У подруги. Светланы.
— Отлично. Запишите ее контакты, чтобы я мог с вами связаться. — Он серьезно посмотрел на Ирину. — Будьте осторожны. Если они узнают, что вы живы, могут предпринять еще одну попытку. Не ходите одна. Держите телефон включенным. При малейшей опасности звоните.
Ирина записала координаты Светы и свой номер. Круглов проводил ее до выхода.
Выйдя на улицу, Ирина почувствовала, как на плечи обрушилась чудовищная усталость. Она не спала почти всю ночь, пережила пожар, побывала в полиции. А впереди был еще один день, который нужно было как-то прожить.
Она набрала Свету.
— Свет, можно я к тебе приеду? Нужно переночевать. На несколько дней.
— Ирка, конечно! Приезжай немедленно! Я с ума схожу!
Через час Ирина уже была у Светы. Та жила в однокомнатной квартире на окраине, которую снимала уже третий год. Встретила она подругу с распростертыми объятиями и чайником кипятка.
На кухне, за кружками крепкого чая, Ирина рассказала все. Света слушала, открыв рот, и только ахала.
— Твою ж дивизию! То есть тебя реально хотели убить? Из-за каких-то левых бумажек?
— Похоже на то.
— И что теперь? Может, тебе спрятаться куда-то?
— Нельзя. Следователь сказал быть на связи. Будут расследовать. Надо ждать.
Света покачала головой.
— Кошмар. Ладно, живи у меня сколько надо. Диван раскладной, белье есть. Только ты осторожней, ладно?
— Спасибо, Свет. Ты настоящий друг.
Ирина обняла подругу и почувствовала, как глаза защипало от слез. Но она сдержалась. Нельзя раскисать.
Остаток дня прошел в тревожном ожидании. Ирина лежала на диване, смотрела в потолок и прокручивала в голове события последних суток.
Вечером, около восьми, позвонил Круглов.
— Ирина Сергеевна, хочу вас проинформировать. Экспертиза подтвердила поджог. Использовался легковоспламеняющийся состав, предположительно бензин. Огонь распространился с лестничной клетки возле вашей квартиры. Ваша квартира пострадала больше всех.
У Ирины перехватило дыхание.
— То есть меня целенаправленно хотели убить?
— Все указывает на это. Завтра мы начнем опрос сотрудников вашей фирмы. Будем действовать осторожно, под предлогом плановой проверки. Пока никому не сообщайте, что вы живы.
— Хорошо.
— Я буду держать вас в курсе.
Ирина отключилась. Света сидела рядом, с тревогой глядя на нее.
— Ну что?
— Поджог подтвердили. Полиция начинает работать.
Они легли спать поздно. Ирина лежала на диване, слушала, как Света ворочается на своей кровати, и не могла уснуть. В голове крутились мысли: что будет завтра? Что скажет Лобов, когда узнает, что она жива? А Кузнецов?
На следующее утро, в среду, Ирину разбудил звук смс. На экране высветился номер секретарши Леры.
«Ирина Сергеевна, это Лера из офиса. Вы почему не пришли? Егор Семенович спрашивает».
Ирина замерла. Что делать? Ответить или промолчать?
Она решила ответить.
«Лера, у меня ЧП. Дом сгорел. Я пока не могу работать».
Ответ пришел почти мгновенно: «Ничего себе! Вы как?»
«Жива. Передай Егору Семеновичу, что возьму пару дней».
«Хорошо, передам. Сочувствую».
Ирина отключила телефон. В дверях стояла Света с кружкой кофе.
— С работы?
— Да. Спрашивают, почему не пришла. Я сказала про пожар.
— И правильно. Пусть думают, что ты в шоке.
Света протянула кружку.
— Пей. И будем думать.
Глава 4. Нить
Среда выдалась пасмурной. Небо затянули тяжелые тучи, моросил дождь. Ирина сидела на кухне у Светы, пила уже третью чашку кофе и пыталась привести мысли в порядок.
— Слушай, — сказала Света, входя с ноутбуком. — Я тут подумала. Ты говорила, директор спрашивал про акты без подписей. А у тебя есть копии этих документов?
— В офисе, на рабочем компьютере.
— А на почту ты себе ничего не отправляла?
Ирина задумалась. Иногда, для удобства, она отправляла себе файлы, чтобы поработать с ними дома. Редко, но бывало.
— Отправляла.
— Тогда залезай в почту. Может, там что-то осталось.
Ирина взяла ноутбук, открыла свой ящик. Пролистала письма за последние три месяца. Несколько раз она пересылала себе документы — таблицы, отчеты, акты. Открывала один файл за другим, просматривала.
Большинство было обычной рутиной. Но один документ привлек ее внимание. Отчет за март, который она готовила для Лобова. Ирина открыла его, пробежалась глазами по цифрам.
Обычные расходы: аренда офиса, зарплата, канцелярия. И вдруг...
Она остановилась. Позиция: «Консультационные услуги ООО «Орион» — 890 000 рублей».
Почти миллион за консультации. Ирина помнила этот платеж. Проводила его сама. Тогда ей показалось странным, что маленькая контора, в которой работает пять человек, тратит такие деньжищи на консультантов. Но Лобов настоял, сказал, что это важный стратегический партнер.
— Свет, глянь, — Ирина развернула ноутбук к подруге. — Вот эта сумма. Не кажется тебе подозрительной?
Света прищурилась, вглядываясь в экран.
— Подозрительной? Это просто вопиюще. Для такой конторы — бешеные деньги. А что за фирма, Орион?
— Не знаю. Я просто проводила платеж.
— Давай пробьем.
Света застучала по клавишам, вбила название в поисковик. Вылезло несколько компаний, но нужной не было. Она сузила поиск, вбила ИНН, который был указан в документах.
— Так, смотри. ООО «Орион» зарегистрировано два года назад. Юридический адрес — офис в жилом доме. Директор — некто Смирнов Петр Ильич. Вид деятельности — консультационные услуги. Сайта нет. Телефона нет. Уставный капитал — десять тысяч рублей.
— Фирма-однодневка, — тихо сказала Ирина.
— Абсолютно. Типичная обналичка. Деньги переводят якобы за услуги, а на самом деле просто выводят в наличные.
Ирина смотрела на экран, и в голове медленно, но неумолимо складывалась картина. Ее использовали. Через ее руки гнали фиктивные платежи.
— Когда я спросила про акты без подписей, он испугался, — пробормотала она. — Решил, что я начала копать.
— И решил убрать тебя.
Ирина почувствовала, как внутри все холодеет.
— Нужно это Круглову отправить.
Она набрала номер следователя. Круглов ответил сразу.
— Ирина Сергеевна, что-то случилось?
— Андрей Викторович, я нашла кое-что. В своих документах. Платеж на почти миллион рублей фирме-однодневке. Я вам скину на почту.
— Отлично. Скидывайте. Я передам экономическому отделу. Пока продолжайте сидеть тихо.
— Хорошо.
— И еще. С работы вам писали?
— Да. Секретарь. Я сказала про пожар.
— Зря. Но теперь уже ничего не поделаешь. Пусть думают, что вы в шоке. Это даст нам время. Сегодня вечером проведем обыск в офисе. А охранника вашего, Кузнецова, мы уже установили. Ранее судим за разбой. Сейчас в розыске. По фотографиям опознали.
Ирина положила трубку. Внутри боролись страх и облегчение.
День тянулся бесконечно долго. Ирина то подходила к окну, то проверяла телефон, то снова садилась за ноутбук. Света пыталась ее отвлечь, но ничего не помогало. Напряжение росло с каждой минутой.
Около семи вечера позвонила Лера.
— Ирина Сергеевна! Тут такое! — голос секретарши был взволнованным. — К нам полиция пришла!
— Что? — Ирина изобразила удивление. — Зачем?
— Не знаю! С обыском! Всё перерыли! Компьютеры забрали, документы! Егор Семенович орет, а Сергей Петрович... охранник... он куда-то делся. Его нет. С утра был, а после обеда исчез.
— Ничего себе...
— Ирина Сергеевна, вы в порядке? Это не из-за пожара?
— Не знаю, Лера. Я сейчас документами занимаюсь. Ты не волнуйся, разберутся.
Она отключилась и посмотрела на Свету.
— Обыск начали.
— А охранник сбежал?
— Похоже на то.
Через полчаса позвонил Круглов.
— Ирина Сергеевна, хорошие новости. Изъяли компьютеры, всю документацию. Предварительно — да, через вашу фирму гнали фиктивные платежи на сумму около пяти миллионов. Деньги выводили через несколько однодневок. Лобов пока все отрицает, валит на вас.
— На меня?
— Классика. Говорит, что вы все оформляли, а он только подписывал. Но у нас есть переписка на его компьютере с директором «Ориона», Смирновым. Там все схемы обсуждаются. Смирнова завтра задержим.
— А Кузнецов?
— В розыске. Установили, что он снял деньги в банкомате и купил билет на автобус до соседнего города. Перекрыли все вокзалы. Думаю, к утру возьмем.
Ирина выдохнула.
— Спасибо, Андрей Викторович.
— Не за что. Вы главное берегите себя. Кузнецов опасен.
Ирина положила трубку и почувствовала, как дрожат руки.
Света обняла ее за плечи.
— Ну вот, видишь, все идет как надо.
— Надеюсь, — тихо ответила Ирина.
Ночью она почти не спала. Снились кошмары: Кузнецов с канистрой бензина, пламя, крики. Она просыпалась в холодном поту и долго лежала, глядя в темноту.
Глава 5. Точка невозврата
Утром в четверг Ирину разбудил телефон. Круглов.
— Ирина Сергеевна, у нас все. Смирнова взяли ночью. Раскололся сразу, дал показания на Лобова. Подтвердил схему обналичивания. Лобов официально арестован. Ему шьют мошенничество в особо крупном.
— А Кузнецов?
— Его нашли час назад. Пытался уехать на автобусе в другой регион. Задержали на автовокзале. Сейчас дает показания. Признался, что Лобов заплатил ему сто тысяч за поджог. Напарника своего тоже сдал — некоего Климова, тоже с уголовным прошлым. Оба задержаны.
Ирина прикрыла глаза. Камень, который лежал на душе все эти дни, вдруг исчез.
— То есть все?
— Да, Ирина Сергеевна. Всех взяли. Сейчас идут следственные действия. Вам нужно будет дать официальные показания, но это можно сделать позже. Опасность миновала.
— Спасибо, — прошептала она. — Огромное спасибо.
— Не мне спасибо. Себя благодарите и ту старушку, которая вас предупредила. Кстати, мы хотим взять у нее показания. Вы можете с ней связать?
— Конечно. Она каждое утро сидит у метро «Парковая».
— Отлично. Мы найдем.
Круглов отключился. Ирина отложила телефон и закрыла лицо руками. Слезы хлынули сами собой — от облегчения, от усталости, от всего, что пришлось пережить.
Света подскочила к ней.
— Ирка! Что? Что случилось?
— Хорошие, — всхлипнула Ирина. — Всех поймали. Всё кончилось.
Они обнялись и сидели так несколько минут, пока Ирина не успокоилась. Потом она умылась, выпила воды и села на диван.
— Знаешь, что странно, — сказала она, глядя в окно. — Я проработала там всего два с половиной месяца. И за это время чуть не погибла. Из-за одного вопроса.
— Ты сделала правильно, — твердо сказала Света. — Если бы промолчала, они бы и дальше тебя использовали. А когда схема вскрылась бы — свалили все на тебя.
— Наверное, ты права.
Ирина встала, подошла к окну. За стеклом начинался обычный день. Люди спешили на работу, машины стояли в пробках. Жизнь продолжалась.
— Свет, мне нужно съездить к Анне Федоровне. Поблагодарить. По-настоящему.
— Хочешь, поеду с тобой?
— Нет. Я сама. Это личное.
Света кивнула.
— Тогда будь осторожна.
Ирина оделась и вышла.
До станции «Парковая» было ехать минут двадцать на метро. По дороге она думала о том, что скажет. Как благодарить человека, который спас тебе жизнь?
Выйдя из метро, Ирина огляделась. Привычная картина: ларьки, киоски, спешащие люди. И там, у стены, на своем обычном месте, сидела Анна Федоровна.
Ирина подошла, присела рядом.
— Анна Федоровна.
Старушка подняла голову, увидела ее, и лицо осветилось улыбкой.
— А, доченька. Жива, здорова. Значит, всё обошлось?
— Да. Всех поймали. Директора, охранника. Спасибо вам. Если бы не вы...
Анна Федоровна махнула рукой.
— Да брось. Я просто в нужном месте оказалась. Ты сама себя спасла, послушавшись. А могла бы и мимо пройти.
— Но я не прошла.
— Верно. Потому что ты добрая. Каждый день монетку кидала, по-человечески относилась. Вот оно и вернулось.
Ирина достала из кармана конверт. Там лежали пять тысяч — все, что у нее оставалось наличными после пожара.
— Возьмите, пожалуйста. Это не плата. Просто... от души.
Анна Федоровна посмотрела на конверт, потом на Ирину.
— Доченька, тебе самой деньги нужны. Дом сгорел, жить негде.
— Я найду. У меня работа есть, подруга. А вам сейчас нужнее. Возьмите.
Старушка помедлила, но взяла. Спрятала в карман пальто.
— Спасибо, доченька. Спаси тебя Господь. Ты хороший человек.
Ирина обняла ее. Почувствовала, какая она хрупкая, маленькая, почти невесомая.
— Анна Федоровна, а где вы живёте? Может, я могу помочь?
Старушка вздохнула.
— Да нигде, доченька. По подъездам ночую, на вокзале. Детей нет, внуки не знают. Пенсия маленькая, на квартиру не хватает. Вот и живу, как птица небесная.
У Ирины сжалось сердце.
— А хотите... хотите, я помогу вам устроиться в дом престарелых? Есть хорошие, государственные. Там и крыша, и еда, и уход.
Анна Федоровна покачала головой.
— Туда очередь, доченька. Годами ждать. Да и платить надо.
— Я помогу, — твердо сказала Ирина. — Обещаю. Как только устрою свою жизнь, займусь вашей. Вы заслужили спокойную старость.
Старушка посмотрела на нее с такой благодарностью, что у Ирины защипало глаза.
— Ангел ты, доченька. Настоящий ангел.
Они посидели еще немного. Анна Федоровна рассказала свою историю — как муж умер, как дети разъехались и забыли дорогу, как пришлось продать квартиру, чтобы отдать долги. Ирина слушала и думала о том, как несправедлив мир.
— Я вернусь, Анна Федоровна, — сказала Ирина, вставая. — Обещаю. Мы что-нибудь придумаем.
— Иди, доченька. И будь счастлива. Ты это заслужила.
Ирина пошла к метро, и на душе у нее было тепло. Несмотря на все ужасы последних дней, она была жива. А теперь у нее появилась цель.
Часть вторая. Новая жизнь
Глава 6. Пепел и надежда
Следующие две недели пролетели в каком-то лихорадочном водовороте. Ирина давала показания, встречалась со следователем, оформляла документы для страховой компании. Процесс получения выплаты за сгоревшую квартиру оказался мучительно долгим и бюрократичным. Требовались справки, акты, экспертные заключения.
Она жила у Светы, и та, к ее чести, ни разу не пожаловалась. Хотя теснота в однокомнатной квартире давала о себе знать. Вещи Ирины поместились в один пакет — все, что уцелело в пожаре, это документы, которые были при ней, да пара футболок, купленных на рынке.
Однажды вечером они даже поссорились из-за того, что Света не могла найти свою зарядку, а Ирина случайно переложила ее. Поссорились — громко сказано, скорее обменялись парой колкостей, а через пять минут уже пили чай и смеялись над своей глупостью. Но этот маленький эпизод напомнил Ирине, что даже с самыми близкими людьми жить в одной комнате непросто.
Но странное дело: Ирина не чувствовала той острой боли, которую ожидала. Она смотрела на обгоревшие стены своей бывшей квартиры, куда ее пустили полицейские для опознания, и понимала, что вместе с вещами сгорело и прошлое. Тяжелое, липкое, напоминавшее о Дмитрии, о годах брака. Пепел очистил место для чего-то нового.
В пятницу, спустя две недели после пожара, позвонил Круглов.
— Ирина Сергеевна, следствие завершено. Дело передают в суд. Лобов обвиняется в мошенничестве и организации покушения на убийство. Кузнецов и Климов — в поджоге и покушении на убийство. Смирнов — в соучастии. Все под стражей.
— Когда суд?
— Через пару месяцев. Вас вызовут. Но это формальность. Доказательств море, они все признались.
— Значит, все закончилось?
— Да. Угроза миновала. Можете жить спокойно.
Ирина положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Жить спокойно. Легко сказать.
На следующий день она открыла сайты с вакансиями. Пора было возвращаться к нормальной жизни. Разослала резюме в десяток компаний. Ответ пришел на удивление быстро — уже в понедельник ей позвонили из торговой сети «Север-Торг» и пригласили на собеседование.
Офис «Север-Торга» находился в современном бизнес-центре в центре города. Чистые лифты, вежливые охранники, панорамные окна. Ирину встретила менеджер по персоналу, Елена Валерьевна, приятная женщина лет сорока. Они проговорили около часа. Елена Валерьевна внимательно изучала резюме, задавала вопросы об опыте, о причинах ухода с предыдущих мест.
Ирина честно рассказала о «Финанс-Консалте», не вдаваясь в криминальные подробности. Просто — компания закрылась, пришлось искать новое место.
— Понимаю, — кивнула Елена Валерьевна. — Сейчас такое часто. Но опыт у вас солидный. Пятнадцать лет в бухгалтерии — это дорогого стоит. Мы готовы сделать вам предложение. На испытательный срок — пятьдесят пять тысяч. После — шестьдесят пять. График стандартный. Устраивает?
— Вполне, — ответила Ирина, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Тогда со следующего понедельника ждем.
Они пожали руки, и Ирина вышла на улицу с чувством, что первый шаг к новой жизни сделан.
Вечером она поделилась новостью со Светой. Та обрадовалась.
— Отлично! Теперь дело за жильем. Слушай, а может, снимем двушку вместе? Мне тут одной скучно, да и дешевле будет.
Ирина задумалась. Предложение было разумным.
— Давай попробуем.
Они провели весь вечер за просмотром объявлений. Нашли несколько вариантов, созвонились, договорились о просмотрах.
В субботу объехали три квартиры. Первая оказалась слишком дорогой. Вторая — убитой, с плесенью в углах и запахом кошачьей мочи. А третья... третья была идеальной.
Двухкомнатная квартира на втором этаже кирпичной хрущевки, в тихом районе недалеко от метро. Мебель простая, но чистая. Обои светлые. Окна выходят в зеленый двор. Хозяйка, пожилая женщина по имени Раиса Михайловна, оказалась приятной и адекватной.
— Тридцать пять тысяч плюс коммуналка, — назвала она цену.
Ирина и Света переглянулись. По семнадцать с половиной с каждой — вполне реально.
— Нас устраивает, — сказала Света.
— Тогда въезжать хоть завтра. Оформим договор, внесете первый месяц и залог.
В тот же день они подписали договор, отдали деньги и получили ключи. А на следующий день перевезли вещи. У Светы их было немного, у Ирины — и того меньше. Но это было началом. Их собственного, пусть и съемного, но уютного уголка.
Глава 7. Тепло
Первая неделя на новой работе пролетела незаметно. Коллектив в «Север-Торге» оказался дружелюбным, главбух — женщина с седыми волосами и добрыми глазами по имени Надежда Петровна — встретила Ирину приветливо, все объяснила, показала. Работы было много, но она была понятной и, главное, прозрачной. Никаких левых контрагентов, никаких сомнительных платежей. Все по закону.
Ирина с головой ушла в документы, в отчеты, в цифры. Рутина успокаивала, возвращала ощущение стабильности, которое, казалось, было утеряно навсегда.
Но мысли об Анне Федоровне не отпускали. Каждое утро, проезжая мимо станции «Парковая», Ирина вспоминала старушку. В воскресенье она не выдержала и поехала к ней.
Анна Федоровна сидела на своем обычном месте. Увидев Ирину, она расплылась в беззубой улыбке.
— Доченька! А я уж думала, забыла меня.
— Что вы, Анна Федоровна. Как я могу забыть.
Ирина присела рядом, положила в кружку пятьсот рублей — теперь она могла себе это позволить.
— Ой, что ты, много же!
— Ничего не много. Это вам. И еще... я насчет дома престарелых узнавала. Есть один, на окраине. Государственный, но с хорошими условиями. Называется «Тихая пристань». Хотите, съездим, посмотрим?
Анна Федоровна посмотрела на нее с недоверием.
— Правда? Там же очередь, наверное...
— Я договорилась. У меня есть знакомый следователь, он помог. Место есть. Нужно только ваше согласие.
Старушка вдруг заплакала. Слезы потекли по морщинистым щекам, и она вытирала их дрожащей рукой.
— Доченька... да как же... я и не мечтала...
— Анна Федоровна, не плачьте. Поехали завтра? Я за вами зайду. Где вы ночуете?
— Да тут, в подъезде соседнего дома, меня пускают.
— Завтра в девять утра я буду здесь. Ждите.
На следующий день они поехали в «Тихую пристань». Дом престарелых находился в зеленой зоне, в окружении старых тополей. Территория была ухоженной, чистой. Внутри пахло свежей выпечкой и немного больницей — стерильно, но не противно.
Их встретила директор, Алла Семеновна, энергичная полная женщина с громким голосом. Она провела их по этажам, показала комнаты, столовую, медицинский кабинет.
— Вот здесь будет жить Анна Федоровна, — сказала Алла Семеновна, открывая дверь в небольшую, но светлую комнату на двоих. Вторая койка пока пустовала. — Кровать, тумбочка, шкаф. Окно в сад. Питание три раза в день. Медсестра круглосуточно.
Анна Федоровна стояла посреди комнаты, оглядываясь, и по ее щекам снова текли слезы.
— Господи... как в раю...
— Вам нравится? — спросила Ирина.
— Доченька... я и не думала, что такое бывает...
Они оформили документы в тот же день. Анна Федоровна могла въехать хоть сейчас. Вещей у нее, конечно, не было — только старенькое пальто да сумка с самым необходимым. Ирина поехала с ней в магазин и купила все, что нужно: халат, ночную рубашку, тапочки, полотенца, зубную щетку, мыло, шампунь. Старушка смущалась, отнекивалась, но Ирина была непреклонна.
К вечеру Анна Федоровна была устроена. Она сидела на новой кровати, в новом халате, чистая, причесанная, и смотрела на Ирину сияющими глазами.
— Доченька... я даже не знаю, как благодарить...
— Вы уже отблагодарили, Анна Федоровна. Вы спасли мне жизнь. Теперь моя очередь.
Они обнялись. Ирина пообещала навещать ее каждую неделю и ушла, чувствуя на душе удивительную легкость и тепло.
Глава 8. Суд
Прошло еще два месяца. Жизнь вошла в спокойное русло. Ирина работала, обживалась в новой квартире, по выходным ездила в «Тихую пристань» к Анне Федоровне. Старушка расцвела на глазах — поправилась, порозовела, начала вязать крючком и даже участвовать в концертах самодеятельности.
В середине лета Ирину вызвали в суд. Процесс по делу Лобова и компании длился три дня. Ирина давала показания, подробно рассказав обо всем, что произошло. Лобов сидел в клетке, постаревший, осунувшийся, с потухшим взглядом. Когда их глаза встретились, он отвел взгляд. Кузнецов смотрел в пол, Климов нервно дергался. Смирнов, главный по фирмам-однодневкам, просил прощения у всех, кого видел.
Приговор был оглашен в пятницу. Лобов получил восемь лет строгого режима. Кузнецов — десять. Климов — семь. Смирнов — четыре условно.
Ирина вышла из здания суда и глубоко вдохнула летний воздух. Все позади. Точка поставлена.
Она села в метро и поехала в «Тихую пристань». Анна Федоровна ждала ее с чаем и свежеиспеченным печеньем — научилась готовить в местной кухне.
— Ну что, доченька? — спросила она, увидев Ирину.
— Все. Осудили.
— Слава богу. Теперь живи спокойно.
Они сидели у окна, пили чай, и Ирина чувствовала, как внутри разливается умиротворение. Она спаслась. Она помогла человеку. Она начала новую жизнь.
Глава 9. Возвращение
Осенью, в октябре, Ирине позвонила Алла Семеновна.
— Ирина, тут такое дело... Дочь Анны Федоровны объявилась. Елена. Звонила, спрашивала про мать.
— Дочь? — удивилась Ирина. — Анна Федоровна говорила, что дети о ней забыли.
— Видимо, совесть проснулась. Узнала как-то, что мать здесь, захотела приехать. Я спросила у Анны Федоровны, она сначала не хотела, а потом согласилась. Сегодня они встречаются.
— Как все пройдет?
— Не знаю. Посмотрим.
Вечером Ирина позвонила в дом престарелых, узнать новости. Голос у Анны Федоровны был взволнованным, но в нем слышалась робкая радость.
— Приезжала, доченька. Лена. Сидели, молчали сначала, не знали, с чего начать. Потом она расплакалась, и я следом. Говорит, ошибку поняла, хочет наладить отношения.
— И вы ее простили?
— А как же? Дочка ведь. Кровинка. Только вот... не знаю, получится ли у нас. Слишком много лет прошло.
— Получится, Анна Федоровна. Главное, что она вернулась.
— Обещала приезжать, внуков привезти. Посмотрим.
Ирина чувствовала, что старушка счастлива, но в голосе ее звучала и осторожность — боялась снова обжечься.
Через месяц они встретились в «Тихой пристани» втроем. Елена оказалась женщиной лет пятидесяти, ухоженной, с дорогой сумкой и виноватым взглядом, который она старательно прятала за бодрой улыбкой. Внуки — двое подростков — чувствовали себя неловко, но бабушке подарили вязаные носки собственного изготовления и смущенно топтались у двери.
— Это вы Ирина? — спросила Елена, когда они вышли в коридор. — Мама мне про вас рассказывала. Спасибо вам. Если бы не вы...
— Я рада, что вы вернулись, — ответила Ирина. — Только ей сейчас не слова нужны, а время. Она боится.
Елена кивнула, и в глазах ее блеснули слезы.
— Знаю. Я дура была. Но я приеду еще. И еще. Сколько понадобится.
Ирина посмотрела на нее и вдруг поверила: может, и получится.
Глава 10. Живые души
Зима выдалась снежной и морозной. Ирина любила зиму — за белый пушистый снег, за хруст под ногами, за уютные вечера дома с чашкой горячего какао. Они со Светой нарядили елку, развесили гирлянды. Новый год встретили вдвоем, но весело — с шампанским, мандаринами и старыми комедиями.
В январе Ирине исполнилось тридцать шесть. Света устроила сюрприз — пригласила коллег Ирины из «Север-Торга», подружек. Приехала даже Анна Федоровна с Еленой — за прошедшие месяцы они потихоньку научились разговаривать, не оглядываясь на прошлые обиды. Старушка чувствовала себя прекрасно, шутила, смеялась и даже танцевала под ретро-хиты.
Когда гости разошлись, Ирина сидела на кухне, смотрела в окно на падающий снег и думала о том, как странно устроена жизнь. Год назад она была одна, потеряна, несчастна. А теперь у нее есть работа, дом, друзья. И, кажется, намечалось что-то еще — высокий мужчина в очках, коллега Светы, задержался сегодня дольше других и под каким-то предлогом обменялся с Ириной номерами. «Посмотрим», — подумала она без привычной горечи. Впервые за долгое время — с легким любопытством.
В марте, когда снег начал таять и побежали первые ручьи, Ирина снова приехала в «Тихую пристань». Анна Федоровна сидела в холле, вязала шарф для правнука. Рядом на журнальном столике стояла ее жестяная кружка — теперь уже не для сбора денег, а для мелочей, которые она хранила: пуговицы, нитки, спицы.
— Доченька, — улыбнулась она, увидев Ирину. — Садись, чай пить будем.
Они пили чай, болтали о пустяках. Анна Федоровна рассказывала о внуках, о том, как Лена собирается взять ее к себе на лето, но она пока не решила — боится нарушить хрупкий мир, который только начал налаживаться.
— Знаешь, доченька, — сказала она вдруг. — Я ведь тогда, в метро, просто так тебя остановила. Сердце подсказало. Увидела этих мужиков с канистрами и поняла — беда будет. А ты всегда добрая была. Вот я и решила: надо предупредить. Думала, не послушаешь, пошлешь меня подальше. А ты послушалась.
— Послушалась, — улыбнулась Ирина.
— Вот и хорошо. Значит, мы друг другу не чужие. Души живые.
За окном таял снег, капало с крыш, и весна вступала в свои права. Апрель, который когда-то был серым и страшным, теперь казался началом чего-то нового, светлого и доброго.
Ирина знала: что бы ни случилось дальше, она справится. Потому что есть люди, ради которых хочется жить.