Глава 2: Иллюзия доверия
Вера не спала всю ночь.
Лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и перебирала факты. Документ. Дата. Подпись. Почерк отца – она узнала бы его из тысячи. Записка последняя записка всегда была перед глазами.
Пятнадцатое марта две тысячи пятого года.
Через месяц после того, как он якобы прыгнул с моста.
А может его убили позже? А может он и не умирал вообще.
А может...
Вера встала, подошла к окну. За стеклом темнело небо – почти рассвет. Город просыпался: первые машины, первые огни.
Если отец был жив в марте, то где он был? Почему подписывал документы компании? И почему все думали, что его нет?
Она вернулась к кровати. Достала из тумбочки фотографию – четверо друзей, две тысячи четвёртый год. Посмотрела на лицо отца.
«Что ты сделал, пап?»
К восьми утра она приняла решение. Копать дальше. Но осторожнее.
***
В субботу Вера поехала в городскую библиотеку.
Она искала информацию о событиях февраля две тысячи пятого года. Местные газеты того времени, новостные сводки, всё, что могло упоминать Алексея Ларина.
Нашла три заметки.
Первая – короткая, в криминальной хронике:
«6 февраля на мосту через реку Волгу обнаружена только записка. Алексей Игоревич Ларин, 35 лет, инженер строительной компании. Тело не найдено».
Вторая – через неделю:
«Поиски тела продолжаются. Семья подтвердила подлинность записки».
Третья – через три месяца:
«Тело так и не обнаружили».
Вера перечитала несколько раз.
Только записка. И слова семьи – бабушка и мама – что почерк настоящий.
Но если почерк настоящий, это ещё не говорит, что человека больше нет в живых. Это говорит только, что он написал записку.
Вера открыла ноутбук. Начала искать подробности.
Нашла архив местного форума – обсуждение происшествий того года. Кто-то писал: «Знал Ларина. Хороший мужик. Странно, что прыгнул – не похоже на него».
Другой комментарий: «А кто видел, как он прыгал? Может, записку подбросили?»
Третий: «Да ладно, теории заговора. Записка была. Семья подтвердила».
Вера закрыла ноутбук.
Никто не видел, как он прыгнул. Только записка на перилах моста. Это всё.
Если никто не видел...
То он мог уйти живым. Оставить записку. И исчезнуть.
Но зачем?
***
В понедельник Северов вызвал её в кабинет.
– Соколова, присядьте.
Она села. Он стоял у окна, спиной к ней. Молчал долго.
– Что-то случилось? – спросила Вера.
– Вы не такая, как обычно. – Он обернулся. – Последние дни. Всё в порядке?
Вера не ожидала этого вопроса.
– Всё хорошо.
– Вы плохо спите. Видно по глазам. – Он подошёл ближе, сел на стул. – Я не люблю лезть в личное. Но если что-то мешает работе, мне нужно знать.
– Не мешает.
Он смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно.
– Вы напоминаете мне кого-то, – сказал он негромко. – Не могу понять, кого. Что-то в ваших глазах. Или в том, как вы смотрите на людей.
Вера похолодела.
– Говорят, у всех есть двойники.
– Говорят. – Он помолчал. – Вы знаете, Вера, я двадцать лет живу с одним вопросом. У меня был друг. Мы строили всё вместе – эту компанию, эти здания, всё. А потом его не стало. И я не понимаю, почему.
Вера застыла.
– Мы поссорились накануне. Я был занят, не выслушал его. Думал – потом поговорим. – Северов посмотрел в окно. – А потом его не стало. Я двадцать лет думаю: если бы я выслушал тогда, он был бы жив?
Вера не знала, что сказать.
– Почему вы мне это говорите?
– Не знаю. – Он встал. – Просто вы... Вы слушаете. По-настоящему. Не многие умеют.
Он вышел из кабинета.
Вера осталась одна.
«Он не знает», – подумала она. «Он правда не знает, что случилось. Он винит себя».
Впервые за двадцать лет в её уверенности появилась трещина.
***
Алла Демидова стала появляться чаще.
Вера замечала её в офисе по два-три раза в неделю. Она заходила к Северову, задерживалась у него в кабинете, потом они вместе уходили на встречи.
– У них деловые отношения? – спросила Вера у Нины Павловны.
Секретарь усмехнулась.
– Деловые. И не только. Алла Павловна была невестой Виктора Андреевича тридцать лет назад. Он выбрал другую. Наталью Сергеевну. Алла вышла за Павла Демидова.
– За одного из партнёров?
– Да. Они все дружили – две пары. Но потом Павела не стало. А через пять лет – Наталья. И Алла решила, что настал её час.
– А Северов?
– Он не готов. – Нина Павловна помолчала. – Может, никогда не будет.
Вера кивнула. Запомнила.
Алла была не просто соперницей. Она была частью прошлого. Она помнила то время, когда все четверо были живы.
Может, она знала больше, чем говорила.
***
В среду вечером Северов предложил подвезти Веру до дома.
– Уже поздно. Машина всё равно едет мимо.
Она согласилась.
Они сели в чёрный внедорожник, поехали. Молчали. За окнами плыл город – огни, витрины, редкие прохожие.
Попали в пробку.
– Извините, – сказал водитель. – Авария впереди. Минут двадцать постоим.
Северов кивнул. Откинулся на сиденье.
Тишина затянулась.
– Вы женаты были долго? – спросила Вера.
Он посмотрел на неё удивлённо.
– Двадцать пять лет. – Помолчал. – Наталья была... Она держала меня на земле. Я работал как проклятый, строил, расширялся. Она напоминала, что есть ещё семья, дети, жизнь. Когда её не стало, я забыл об этом.
– Не забыли. Просто не хотите помнить.
Он повернулся к ней.
– Вы так это говорите, как будто разбираетесь в этом.
– Я потеряла родителей рано. Бабушка говорила то же самое. «Не хочу помнить». Но это невозможно. Память всё равно возвращается.
– И что делать с ней?
– Жить дальше. – Вера посмотрела в окно. – Они бы этого хотели.
Они сидели молча. Машина медленно ползла вперёд.
Его рука лежала на подлокотнике. Её – рядом.
Пальцы случайно коснулись.
Ни он, ни она не отстранились сразу.
Вера почувствовала тепло его ладони. И то, как бешено колотится её сердце.
«Я не должна этого чувствовать», – подумала она. «Он враг. Он должен быть врагом».
Но он не был похож на врага. Он был похож на человека, который двадцать лет нёс чужую вину.
Машина тронулась. Руки разъединились.
Остаток пути они молчали.
Когда она вышла у своего подъезда, он сказал:
– Спасибо, Вера.
– За что?
– За то, что не врёте. – Он посмотрел ей в глаза. – Хотя бы здесь.
Она не нашлась, что ответить.
Машина уехала. Вера стояла на тротуаре и пыталась понять, что только что произошло.
***
На следующий день Марина поймала её в коридоре.
– Вера, минуту.
Они отошли к окну. Марина говорила тихо, но жёстко.
– Вчера отец вас подвозил.
– Да. Он предложил.
– Знаю. – Марина скрестила руки на груди. – Послушайте. Я не знаю, кто вы и зачем здесь. Но я знаю одно. Он впервые за пять лет смотрит на женщину. Не просто смотрит – видит.
Вера молчала.
– Если вы его используете – я узнаю. Вы пожалеете. – Марина помолчала. – Он пережил вполне. Не добивайте его окончательно.
– Я не собираюсь никого добивать.
– Все так говорят. – Марина развернулась, но остановилась. – Вы знаете, что самое страшное? Не то, что он может снова влюбиться. А то, что он может снова потерять. После мамы он полгода не вставал с кровати. Я боюсь, что второй раз он не выдержит.
Она ушла.
Вера осталась у окна. Смотрела на город внизу – маленькие машины, маленькие люди, маленькие жизни.
Марина защищала отца. Не от врагов. От боли.
***
Холмогоров вызвал её во второй раз в пятницу.
– Вера, проходите. Садитесь.
Она села. Он улыбался, но глаза были холодными.
– Как дела? Освоились?
– Да.
– Отлично. – Он сложил руки на столе. – Знаете, я тут вспомнил. Мы говорили о вашей семье. Соколова – редкая фамилия. А ведь у одного из наших старых партнёров жена была Соколова. По матери.
Вера не шевельнулась.
– Много Соколовых в России.
– Много, да. – Он кивнул. – Но та была из Самары. Как и вы. Интересное совпадение, правда?
– Очень.
– Её муж работал здесь инженером. Алексей Ларин. Помню его хорошо. – Холмогоров смотрел не мигая. – Его не стало в две тысячи пятом. Печально.
Вера заставила себя дышать ровно.
– Не слышала о нём.
– Правда? – Он наклонил голову. – А я подумал, вы можете быть родственницей. Возраст подходящий. Дочери Ларина было бы сейчас... Сколько? Лет двадцать пять?
Тишина.
– Я не родственница.
– Понятно. – Холмогоров встал, подошёл к окну. – Знаете, Вера, я тут подумал. Прошлое – такая штука. Иногда лучше оставить его в покое. Особенно если не знаешь всей правды.
– О чём вы?
– Ни о чём. – Он обернулся, снова улыбнулся. – Просто совет. От человека, который видел много. Иногда правда хуже лжи. И иногда, копая яму другому, копаешь её себе.
Он сел обратно.
– Идите работать, Вера. И помните – я ваш друг. Если что-то понадобится – обращайтесь.
Она вышла.
Руки дрожали. Он знал. Или почти знал. И он предупреждал.
Времени оставалось меньше, чем она думала.
***
В субботу Вера вернулась в архив.
Искала осторожно, незаметно. Снова две тысячи пятый год, снова внутренние документы.
Нашла ещё один.
Акт о списании материалов. Дата: 20 апреля 2005 года. Подпись: А. И. Ларин.
Вера смотрела на дату. Апрель. Два месяца после последней записки..
Один документ – случайность. Два – закономерность.
Он был жив. Минимум до апреля. Может, дольше.
Она сфотографировала документ телефоном. Убрала папку обратно. Вышла из архива.
На улице было холодно. Вера шла пешком, не замечая дороги.
Отец был жив в феврале. Он исчез. Инсценировал. Оставил записку. А сам остался работать – тихо, незаметно, ещё два месяца.
Почему?
Что произошло, что заставило его исчезнуть?
И главное – где он сейчас?
***
В воскресенье вечером ей позвонили.
Незнакомый номер. Вера ответила.
Молчание.
– Алло?
Тишина. Слышно дыхание.
– Кто это?
Гудки. Сбросили.
Вера перезвонила. Автоответчик: «Абонент не зарегистрирован в сети».
Она положила телефон. Посмотрела на экран.
Кто-то знал её номер. Кто-то проверял, дома ли она. Или пытался напугать.
Или предупредить.
***
Вера не спала остаток ночи. Сидела с телефоном в руках, смотрела на экран.
Звонок пришёл в одиннадцать вечера. Поздно для случайности. Рано для пьяного. Это было целенаправленно.
Кто-то проверял её. Или предупреждал.
Она вспомнила разговор с Холмогоровым. Его вопросы о прошлом. Его взгляд – внимательный, изучающий.
«Иногда, копая яму другому, копаешь её себе».
Он знал, что она ищет. И он хотел, чтобы она остановилась.
Или наоборот – продолжила, но в другую сторону.
Вера встала, налила воды. Выпила залпом. Вернулась к окну.
Двадцать лет. Целая жизнь. Она росла с одной правдой – Северов виноват. Бабушка повторяла это как молитву. Мама успела внушить ей это тоже.
А если правда другая?
Если Северов не виноват, то кто? И зачем отцу было исчезать?
Она вспомнила его лицо на фотографии. Молодой, улыбающийся. Рука на плече Северова. Друзья.
Что случилось между ними?
«Мы поссорились накануне», – говорил Северов. «Я не выслушал его».
Может, отец пытался что-то сказать. Предупредить. Но не успел.
А потом исчез.
Вера посмотрела на часы. Четыре утра. Через три часа на работу.
Она легла, закрыла глаза. Но сон не приходил.
***
В понедельник Вера пришла в офис раньше всех. Села за стол, включила компьютер. Смотрела в экран и ничего не видела.
– Рано сегодня, – сказал голос за спиной.
Она обернулась. Денис стоял у стойки с кофе в руке. Джинсы, потёртая куртка, камера на ремне.
– Работы много.
– Угу. – Он подошёл ближе. – Или не спалось?
Вера не ответила.
– Знаете что странно? – Денис сел на край стола. – Вы тут три недели. И за это время отец изменился. Незаметно, но изменился.
– В каком смысле?
– Он... – Денис подбирал слова. – Он начал возвращаться. Как мамы не стало он как будто выключился. Работал на автомате. Дома был, но не присутствовал. А сейчас – смотрю на него и вижу что-то живое. Впервые за пять лет.
Вера молчала.
– Не знаю, что вы делаете, – сказал Денис. – Но продолжайте.
Он встал, пошёл к двери. Остановился.
– Только осторожнее. Он уже один раз всё потерял. Второй раз не переживёт.
Ушёл.
Вера сидела неподвижно.
Все защищают его. Марина – грубо. Денис – мягко. Но оба говорят одно: не делайте ему больно.
А она пришла именно за этим.
***
К обеду пришла Алла.
Вера видела, как она вошла в кабинет Северова. Через час они вышли вместе.
– Вера, – позвал Северов. – Переносим встречу на три часа. У меня обед с Аллой Павловной.
– Хорошо.
Они ушли. Вера смотрела им вслед.
Нина Павловна подошла к ней.
– Не переживайте. Он не с ней.
– Мне всё равно.
– Ещё как не всё равно. – Секретарь усмехнулась. – Видела, как вы смотрите. И как он смотрит. Все видели.
– Между нами ничего нет.
– Пока. – Нина Павловна помолчала. – Алла Павловна добивается его десять лет. С тех пор, как Павела не стало. Думала, Виктор Андреевич оценит её терпение. Но он так и не оценил.
– Почему?
– Потому что он любил жену. По-настоящему. И после никого не видел. До вас.
Вера хотела возразить. Но Нина Павловна уже ушла к своему столу.
Вера вернулась к работе. Но мысли были далеко.
Она влюбилась. Она, которая пришла сюда узнать правду, влюбилась в человека, которого двадцать лет считала врагом.
И теперь не знала, что делать с этим.
***
Вечером того дня Вера задержалась в офисе.
Все разошлись. Горел только свет в кабинете Северова.
Она постучала.
– Да.
Вошла. Он сидел за столом, смотрел в бумаги. Устал – видно по лицу, по плечам.
– Вера? Что-то случилось?
– Нет. Просто... – она помолчала. – Хотела спросить. Ваш друг, тот, кто на фото. Вы много о нём думаете?
Он поднял глаза.
– Каждый день. Почему вы спрашиваете?
– Просто интересно. – Она села напротив– Как вы с ним познакомились?
– В университете. – Северов откинулся на спинку кресла. – Он учился на строительном, я – на архитектурном. Встретились в общежитии. Он был... – он улыбнулся печально. – Он был человеком, которому можно довериться. Когда говорил что-то – делал. Когда обещал – держал слово.
– А что с ним случилось?
Северов помолчал долго.
– Не знаю. Официально – депрессия, финансовые проблемы. Но я не верю. У нас дела шли хорошо. Проблемы были, но решаемые. А он... – голос сел. – Он не был слабым. Чтобы прыгнуть с моста – нужно быть в депрессии. А он не был.
– Может, казался не тем, кем был.
– Может. – Северов посмотрел на неё. – Почему вы это спрашиваете?
Вера поняла, что зашла слишком далеко.
– Просто... Вы говорили о нём. Мне стало интересно.
Он кивнул. Но в глазах что-то мелькнуло – подозрение? Или просто усталость?
– Идите домой, Вера. Поздно уже.
Она встала, вышла.
У двери остановилась.
– Виктор Андреевич. А если бы он оказался живым? Что бы вы сделали?
Северов смотрел на неё долго.
– Нашёл бы его. И спросил, зачем он заставил меня двадцать лет жить с этой этим.
Тишина.
– Спокойной ночи, Вера.
– Спокойной ночи.
Она ушла.
***
В понедельник утром Вера спускалась к почтовым ящикам.
В её ящике лежал конверт. Без марки, без обратного адреса. Просто белый конверт с её именем.
Она поднялась домой. Открыла.
Внутри – листок бумаги. Текст напечатан на принтере, без подписи.
«Твой отец жив.
Хочешь знать где – копай глубже.
Но не в том направлении».
Вера перечитала несколько раз.
Отец жив.
Три слова, которые меняли всё.
Она опустилась на диван. Смотрела на записку.
Кто это написал? Как они узнали? И что солидный «не в том направлении»?
Она искала доказательства того, что Северов виноват. Но если отец жив... видимо, Северов не виноват.
А кто тогда?
Вера встала. Подошла к окну. За стеклом серое утро, дождь, мокрый асфальт.
Отец жив. Где-то там, в этом городе или в другом, живёт человек, которого она потеряла двадцать лет.
Он оставил её. Пятилетнюю девочку. Позволил думать, что его нет. Позволил маме так думать. Позволил бабушке винить Северова.
Почему?
От кого он прятался?
И кто прислал эту записку?
Вера посмотрела на неё ещё раз. Бумага обычная, офисная. Шрифт стандартный. Никаких примет.
«Копай глубже. Но не в том направлении».
Она копала в сторону Северова. Но это неправильное направление.
Тогда какое правильное?
Вера вспомнила всех, кто был на той фотографии. Четверо друзей.
Северов – жив, владеет компанией.
Её отца – нет, но на самом деле жив.
Павла Демидова – не стало десять лет назад от сердечного приступа.
И Геннадий Холмогоров.
Вера застыла.
Холмогоров. Финансовый директор. Правая рука. Друг с молодости.
Тот, кто слишком много спрашивал о её прошлом.
Тот, кто предупреждал не копать дальше.
«Не в том направлении», – повторила про себя Вера.
Не Северов.
Холмогоров.
Она взяла телефон. Открыла браузер. Начала искать информацию о нём.
Геннадий Петрович Холмогоров, пятьдесят три года. Работает в «СеверСтрое» с момента основания. Один из четырёх партнёров. Финансовый директор.
Разведён. Двое детей, взрослые, живут отдельно.
Вера копала глубже. Нашла старую статью в деловом журнале – интервью с основателями компании. Две тысячи седьмой год.
«Геннадий Холмогоров – финансовый гений компании. Именно благодаря ему «СеверСтрой» пережил кризис две тысячи пятого года и вышел в лидеры рынка».
Кризис две тысячи пятого.
Вера перечитала. Кризис. В тот самый год, когда её отца не стало.
Она начала искать подробности. Нашла упоминания в новостях того времени.
«СеверСтрой» в начале две тысячи пятого столкнулся с финансовыми трудностями. Один из партнёров покинул компанию при загадочных обстоятельствах. Но благодаря грамотному управлению Холмогорова компания не только выжила, но и укрепила позиции».
Вера смотрела в экран.
Отец ушёл. Компания выжила. Холмогоров стал героем.
Слишком удобно.
Она вспомнила его влажные ладони. Его улыбку – тёплую, дружелюбную. Его вопросы.
«Вы не та, кем кажетесь».
Он знал. С самого начала. И он пытался выяснить, зачем она здесь.
Потому что боялся.
Вера встала. Прошлась по комнате.
Если Холмогоров виноват... Если он как-то связан с исчезновением отца...
То отец скрывается от него. Двадцать лет.
И кто-то – может, сам отец – прислал ей эту записку.
Направить в нужную сторону.
Вера взяла кулон. Открыла. Посмотрела на крошечное фото матери – молодая, красивая, улыбающаяся.
– Прости, мам, – прошептала. – Я искала не там. Но я найду. Обещаю.
Она закрыла кулон. Сжала в ладони.
Завтра она пойдёт на работу. Улыбнётся Холмогорову. Будет делать свою работу.
И копать дальше. Но уже в правильном направлении.
Потому что если её отец двадцать лет скрывается от Холмогорова – масштабный, у него были на то причины.
И Вера узнает, какие.