Я провела Лыкова во двор, но в летнюю кухню заходить не спешила. Остановилась у крыльца, ещё раз посмотрела на снимки, которые он всё ещё держал в дрожащих руках.
— Значит, говорите, это не ваша работа? — переспросил он, затягиваясь сигаретой.
— Абсолютно точно, — ответила я. — Я, конечно, могу напустить лёгкую порчу, сглаз там или небольшое невезение, но чтобы такое... — я кивнула на снимки. — Это уровень совсем другой. Это кто-то очень злой и очень опытный.
Лыков побледнел ещё сильнее, если такое вообще было возможно.
— Но лягушка... — начал он.
— Лягушка — это была шутка, — перебила я. — Чтобы вы поняли, что со мной лучше по-хорошему. А это, — я ткнула пальцем в снимок, — это не шутка. Это вполне себе серьёзно. Вы кому дорогу перешли?
Лыков затушил сигарету пальцами и спрятал окурок в карман — жест, который меня почему-то умилил. Аккуратный, значит.
— Да я даже не знаю, — сказал он растерянно. — Работа у меня такая — дороги переходить. За двадцать с лишним лет службы врагов нажил — вагон и маленькая тележка. Но чтобы так...
— А враги были из тех, кто... ну, скажем так, не совсем обычные?
Он задумался. Я видела, как в его голове прокручиваются лица, фамилии, дела. И вдруг его лицо изменилось.
— Был один, — сказал он медленно. — Лет десять назад. Дело о ритуальных убийствах в области. Я тогда ещё майором был. Поймали мы одного... скажем так, целителя. Он девушек молодых лечил от бесплодия, а они потом пропадали. Находили их в лесу, обескровленных. Доказать ничего не могли, но я его прижал. Посадили. Он с зоны писал, угрожал. А два года назад по УДО освободился.
— И где он сейчас?
— Пропал, — развёл руками Лыков. — Как сквозь землю провалился. Мы искали, но без толку.
Я кивнула. История типичная — обиженный колдун мстит обидчику. Но годы спустя, да ещё такими методами... Да уж, месть должна подаваться холодной.
— Идите за мной, — сказала я и направилась к летней кухне.
Внутри было тепло и пахло травами. Лена съехала, но её присутствие ещё чувствовалось — книга на столе, кружка на подоконнике. Естественно, здесь ещё никто не убирался.
— Садитесь, — указала я Лыкову на стул.
Он сел, положил снимки на стол и уставился на меня с такой надеждой, что мне стало не по себе.
— Я не обещаю, что смогу помочь, — сразу предупредила я. — Это не мой профиль. Но попробую разобраться. Может, чая?
— Не откажусь, — кивнул он.
— Сейчас будет, только за заваркой в большой дом схожу. Она у меня здесь закончилась.
— Можно я тогда ещё перекурю пока вы ходите? — спросил он.
— Только не в летней кухне, — я строго на него посмотрела.
— Нет, конечно.
Он вышел, а я поставила на плиту небольшой старенький чайник с водой и подхватила заварочник. Мой взгляд перед тем как выйти из кухни упал на снимки, что лежали на столе. Червячки копошились, шевелились, будто живые. Я даже зажмурилась на секунду, чтобы проверить, не мерещится ли. Нет, не мерещится.
— Исмаил! — позвала я.
Помощник появился на пороге мгновенно, будто только и ждал.
— Чего, Агнета?
— Ты когда-нибудь такое видел?
Я протянула ему снимки. Он взял их, повертел в руках, присвистнул.
— Ого. Это ж не просто порча. Это подселение. Кто-то запустил в него личинок. Не простых — магических. Они будут расти, питаться его жизненной силой, а когда созреют — доедят окончательно хозяина. Красиво, ничего не скажешь.
— И как это лечить?
Исмаил пожал плечами.
— Я не знаю. Это не моя специализация. А это... это к Матрене. Или к тому, кто умеет с такой нечистью работать. Шелби спроси. Он знаток в этих делах.
— Благодарю, — кивнула я и побежала в большой дом мимо курящего Лыкова. Хотелось ему сказать, чтобы он бросал это дело, но как-то совестно стало — может, это у него последняя радость.
Я вошла в большой дом, но мысли то и дело возвращались к Лыкову. Неприятный тип, конечно, но смерти он не заслужил. И потом — если он умрёт, на его место придёт другой, возможно, ещё хуже. А так хоть должник у нас будет и свой человек в органах. Да, может, расскажет, кто слил информацию про нас тем самым «красавчикам».
На кухне у меня уже торчал Шелби и попивал какой-то коктейль из высокого стакана, громко его втягивая через трубочку.
— Доброго утра, — поприветствовал он меня. — Проводила?
— Доброго, почти. Лену проводила, да вот только меня уже ждали.
— Ага, я его видел, — Шелби довольно улыбнулся.
— Твоя работа? — я посмотрела на него с подозрением и полезла в шкафчик за заваркой.
— Нет, конечно. Ты чего не видишь, что это застарелая дрянь? Я же ему не просто лягушку подбросил, это я ему таким образом намекнул. Мужик понятливый, сразу сообразил, что что-то не так, и в больницу побежал. А там, как говорится, уже поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились.
— Ничего сделать уже нельзя? — с сожалением спросила я.
Как-то Лыкова стало даже жалко — по сути-то ещё не старый человек, жить да жить.
— Это не просто порча, — ответил Шелби, втянув в себя очередную порцию коктейля. — Это проклятие рода. Его кто-то по крови передал.
— Эх, а я так надеялась на мага-колдуна-извращенца, — вздохнула я.
Насыпала заварки в чайник, прихватила пакет с пряниками.
— Идём, посмотришь на болезного и поможешь мне подсказками, — позвала я его.
— Как скажешь, дорогая, — хмыкнул он и исчез.
Лыков уже докурил и топтался около летней кухни.
— Идёмте, сейчас чайничек заварим, чаю попьём, поговорим о том о сём, - позвала его я.
Вошли в кухню. Я сразу залила травы и чай кипятком, завернула заварник и стала накрывать на стол.
— Это у вас проклятие рода, кто-то по крови передал, — повторила я диагноз Шелби.
— По крови? — Лыков побледнел. — Но у меня никого из родных не осталось. Мать умерла, отец ещё раньше. Детей нет, жены тоже.
— А дальние родственники? — спросила я. — Тётки, дядьки, двоюродные?
Лыков задумался.
— Был дядя, — сказал он нерешительно. — Мамин брат. Но он давно умер. Я его даже не помню.
— От чего умер?
— Не знаю. Мама не любила о нём говорить. Говорила только, что он был странный и что с ним лучше не связываться, — он пожал плечами.
Мы с Шелби переглянулись. Я разлила по чашкам едва заварившийся чай.
— Вот оно что, — протянула я и пододвинула к нему чашку. — Значит, не просто так к вам червячки приползли. Это наследство, можно сказать. Дядя ваш, видать, тоже с нечистой силой дружил, да только дружба эта до добра не доводит. А когда он умер, проклятие перешло на ближайшего родственника. На вашу маму. А после неё — на вас.
— Но мама умерла от инфаркта, — возразил Лыков.
— Инфаркт — это тело. А проклятие — это душа. Оно может ждать годами, пока не найдёт подходящий сосуд. Пришло, видать, ваше время его подхватить.
Лыков сидел, уставившись куда-то в одну точку на стене.
— И что теперь? — спросил он еле слышно.
— Теперь будем думать, — ответила я. — Но это не быстро и не просто. И не дёшево.
— Я заплачу, сколько скажете, — выдохнул он и отпил немного горячего чая из кружки.
К пряникам он даже притрагиваться не стал.
— Деньги — это хорошо, — кивнула я. — Но не главное. Главное — ваше желание жить. И готовность делать то, что я скажу. Даже если это будет странно, страшно или больно. Согласны?
Лыков кивнул, не раздумывая.
— Тогда так. Завтра с утра приезжаете ко мне. Привозите снимки и всё, что знаете о своём дяде. Любые мелочи — где жил, чем занимался, с кем дружил. И захватите что-нибудь из его вещей, если сохранилось, и желательно фотографии. А сегодня поезжайте домой, выпейте вот это, — я протянула ему небольшой пузырёк с мутной жидкостью, — и спите. Не думайте ни о чём. Завтра будет тяжёлый день.
— Что это? — спросил он с подозрением.
— Не бойтесь, не отрава. Вытяжки из разных трав. Действует успокаивающе на нервную систему. Способ приёма написан на этикетке, там же состав. По десять капель на рюмку воды.
— А лучше на рюмку водки, — лыбился в углу Шелби.
Я кинула на него строгий взгляд. Он сразу состроил серьёзное лицо.
Лыков взял пузырёк как величайшую драгоценность, поблагодарил, допил оставшийся горячий чай, попрощался и ушёл.
Когда за ним закрылась дверь, я повернулась к Шелби.
— Ты правда думаешь, что это родовое проклятие?
— Правда, — хмыкнул он. — И оно очень старое. Такие черви не появляются за один день или даже год. Их выращивают десятилетиями, подпитывают всякими разными пороками, страхами. Кто-то очень хотел, чтобы род Лыкова угас. И почти добился своего.
— Почти?
— Потому что мы теперь в деле, — усмехнулся Шелби. — А против нас, Агнета Батьковна, ещё никто не устоял. Ни твари, ни люди, ни проклятия.
Он подмигнул, и я невольно улыбнулась в ответ. С Шелби даже самая безнадёжная ситуация начинала казаться разрешимой.
— Ладно, — сказала я. — Чай пить будем?
— А то, — кивнул он. — И заодно обсудим, как мы завтра этого дядю из могилы вытаскивать будем.
— Из могилы? — переспросила я.
— А ты думала, проклятие снимается лёгким движением руки? Нам нужно будет найти, где он похоронен, и провести обряд очищения. Иначе черви так и будут жрать Лыкова изнутри.
Я представила себя ночью на кладбище с лопатой и Матреной, и мне стало одновременно страшно и смешно.
— А Матрену позовём? — спросила я.
— Если она захочет, — улыбнулся Шелби. — И про диагностику не забудь, дорогуша!
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения