— Квартире точно нужен ремонт, — сказала Валентина Сергеевна, проводя ладонью по пожелтевшим обоям у дверного проема. — Но основа хорошая. Крепкая.
Милана оглядела гостиную, понимая, что имеет в виду свекровь. По потолку расползались трещины, некоторые настолько глубокие, что в них скапливались тени. Обои, когда-то украшенные веселым узором из бледно-голубых цветочков, выцвели до неопределенного серого, отклеивались по углам у батареи. У оконной рамы проступали водяные разводы, похожие на старые синяки, которые никак не хотели сходить.
— Бабушка прожила здесь сорок лет, — сказала Милана. — По-моему, она ничего не меняла после восемьдесят второго года.
Валентина Сергеевна негромко рассмеялась:
— Это поколение. Строили на века, а потом оставляли все как есть.
Три комнаты в центре города. Милана получила ключи, когда наконец оформили наследство, и до сих пор не могла до конца поверить в происходящее. Такая недвижимость просто так в руки не падает. Люди работают всю жизнь, копят каждую копейку и все равно оказываются в тесных студиях на окраине.
— Ремонт все равно дешевле, чем покупать, — сказала Милана, скорее себе, чем свекрови. — Даже полная переделка будет дешевле.
— Значительно дешевле. — Валентина Сергеевна кивнула, уже прикидывая в уме расходы. — Мы с Гришей можем порекомендовать бригаду. Надежных людей, не тех, что исчезают на середине работы вместе с авансом.
Они прошлись по комнатам вместе, обсуждая возможности. Кухню нужно было переделывать полностью. Плитка в ванной потрескалась в дюжине мест. Но окна еще годились, отопление работало, а расположение было бесценным. Двадцать минут до метро, магазины на каждом углу, парк в трех кварталах.
К моменту, когда они расстались у подъезда, у Миланы был блокнот, исписанный планами, и обещание Валентины Сергеевны прислать контакты строителей к вечеру.
Дорога до собственной квартиры заняла сорок минут. Однушка, которую они с Костей купили два года назад. Ипотечные платежи съедали четверть их общего дохода каждый месяц. Милана поднялась по лестнице на третий этаж.
Костя был на кухне. Когда Милана вошла, на плите что-то кипело, пахло чесноком и помидорами.
— Ну что? — Костя обернулся с деревянной ложкой в руке. — Все так плохо?
— Поправимо. — Милана бросила сумку на стул и подошла к мужу. — Твоя мама говорит, что знает хороших строителей.
— Она всех знает. — Костя усмехнулся. — Уже начала планировать, в какой цвет красить стены?
— Дай ей время. Сегодня она сдерживалась.
За ужином они обсудили сроки. Три месяца на ремонт, может, четыре. Бригада сможет начать в следующем месяце, если поторопиться. А потом — и от этой мысли у Миланы сжималось в груди что-то похожее на надежду — они переедут в трехкомнатную, а эту сдадут. Арендная плата покроет почти весь ипотечный взнос. Можно будет наконец откладывать деньги, а не просто выживать.
Следующие месяцы слились в вихрь из образцов краски, плитки и бесконечных звонков. Милана приезжала в квартиру каждые выходные, иногда после работы в будни, наблюдая, как преображение происходит стена за стеной.
И Валентина Сергеевна была рядом все это время. Приезжала с термосами горячего чая, когда отключали отопление. Спорила с укладчиком полов о качестве ламината, пока тот не согласился заменить три покоробленные доски без доплаты. Замечала, когда Милана слишком уставала, чтобы принимать решения, и просто принимала их сама.
— Вы не обязаны приезжать каждый раз, — сказала ей как-то Милана, наблюдая, как свекровь осматривает только что установленные кухонные шкафы.
— Глупости. — Валентина Сергеевна открывала и закрывала каждую дверцу, проверяя петли. — Для того и нужны близкие.
И Милана обнаружила, что благодарна так, как не ожидала. Ее собственная мать жила в восьмистах километрах, была доступна только по телефону и в редкие приезды. Иметь рядом кого-то, кому важны мелочи, кто появляется без просьб — это заполняло пустоту, о существовании которой Милана не подозревала.
Ремонт закончился поздней осенью. Милана стояла посреди гостиной, вдыхая запах свежей краски и нового начала. Гладкие стены, блестящие полы, окна, которые наконец-то не пропускали сквозняк.
План сложился в голове, совершенный и завершенный. Они переедут сюда в следующем месяце. Однушку сдадут жильцам, надежным, если Валентина Сергеевна будет иметь к этому отношение. Аренда облегчит ипотечное бремя. Через пять лет, может, семь, все будет в полной собственности.
Впервые за годы будущее не пугало.
Через два дня Валентина Сергеевна появилась на пороге однушки с кожаной сумкой под мышкой. Милана уже начала собирать вещи, картонные коробки стояли вдоль стены в коридоре, наполовину заполненные книгами и кухонной утварью.
— Уже переезжаете? — Валентина Сергеевна скользнула взглядом по коробкам, переступая порог.
— Решила начать заранее. — Милана вытерла пыльные ладони о джинсы. — Чем раньше переедем, тем раньше найдем сюда жильцов.
— Насчет этого. — Валентина Сергеевна поставила сумку на кухонный стол и медленно расстегнула молнию. — Думаю, тебе стоит пока отложить переезд.
Милана замерла с рулоном упаковочного скотча в руке:
— Почему?
— Ситуация немного изменилась. — Свекровь достала из сумки картонную папку и протянула Милане. — Тебе стоит это прочитать.
Папка казалась тяжелее, чем должна была. Милана открыла ее, пробежала глазами первую страницу, потом вторую. Юридические формулировки, печати, подписи. Слова сливались, пока одна фраза не проступила с ужасающей ясностью: договор дарения.
— Что это?
— Квартира. — Выражение лица Валентины Сергеевны не изменилось. — Переоформлена на меня. Официально.
— Я ничего не подписывала! — Руки Миланы тряслись, пока она перебирала страницы, ища свою подпись, находя ее внизу третьего документа. Ее подпись. Ее почерк. Только вот этих бумаг Милана никогда в жизни не видела.
— Ты подписала во время ремонта. — Валентина Сергеевна потянулась к папке, но Милана отдернула руку. — Среди всех этих договоров с бригадой и заказов на материалы. Ты просто не обратила внимания.
— Вы это подделали. Подсунули вместе с другими документами и...
— Все абсолютно законно. — Валентина Сергеевна с невыносимым спокойствием убрала папку обратно в сумку. — Нотариус заверил. Регистрация прошла. Расстраиваться сейчас бессмысленно.
— Вы воровка! — Легкие Миланы горели от ярости. — Мошенница! Вы месяцами притворялись, что помогаете мне, а сами все это время планировали украсть бабушкину квартиру!
— Я ничего не краду, Милана. Я сохраняю имущество в семье. Ты молодая, не понимаешь, как все устроено.
— Вон отсюда. — Милана указала на дверь. — Убирайтесь из моего дома, пока я не вызвала полицию.
Валентина Сергеевна собрала сумку не торопясь:
— Хорошенько подумай, прежде чем делать что-то необдуманное. Это ведь и Кости касается.
— Вон!
Дверь за свекровью закрылась, и Милана схватила телефон, куртку, ключи. Нотариальная контора была на другом конце города, но Милане было все равно. Ей нужны были ответы.
Нотариус изучил документы, которые Милана успела сфотографировать на телефон. Он объяснил варианты сухим, деловым тоном. Мошенничество можно доказать. Подпись можно оспорить. Сделку можно аннулировать, если подать нужные документы и обратиться в суд.
Милана ехала домой с планом, складывающимся в голове, юридические шаги выстраивались один за другим. Костя ждал в гостиной, уже зная, что что-то случилось.
— Милана, нам нужно обсудить это спокойно.
— Твоя мать украла мою квартиру. — Милана швырнула куртку на стул. — Какое тут может быть спокойствие?
— Она не украла. Она просто... считает, что квартира должна остаться в семье, и...
— Она и была в семье! В моей семье! Бабушка оставила ее мне!
Костя потер лицо обеими руками:
— Слушай, может, тебе просто отступить? Если мама так хочет эту квартиру, отдай ей. Мы что-нибудь придумаем.
Милана смотрела на мужа, словно видела его впервые:
— Твоя мать совершила мошенничество. И ты хочешь, чтобы я отступила?
— Она моя мать, Милана. Ты что, хочешь, чтобы я выбирал между вами?
— Я хочу, чтобы ты признал, что она поступила неправильно!
Костя промолчал, и этот отказ отвечать сказал Милане все, что нужно. Она стянула с пальца обручальное кольцо, золотой ободок, который носила три года, и положила на стол между ними.
— Если ты не видишь разницы между правильным и неправильным, — тихо сказала Милана, — то я не знаю, за кого вышла замуж.
Милана собрала один чемодан той же ночью и переехала в трехкомнатную квартиру. В следующие недели Милана подала все документы, которые рекомендовал нотариус. Оспорила подпись. Представила доказательства. Подала на развод.
Судебное разбирательство заняло четыре месяца. Договор дарения был аннулирован. Квартира вернулась к ней: законно и бесповоротно.
Развод оформили двумя неделями позже.
Милана сидела в бабушкиной квартире тихим вечером, окруженная своими вещами. Одно наследство обнажило истинные лица людей, которым она полностью доверяла. Тепло свекрови оказалось расчетом. Преданность мужа всегда принадлежала кому-то другому.
Но квартира осталась. Три комнаты в центре города. Крепкая основа, свежие стены и будущее, которое принадлежало только Милане.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫