Доброе утро, хорошие мои!
Сегодня день примирения и прощения.
Прощёное воскресенье.
Простите, если вольно или невольно обидела вас, прошу от души.
А так же последний день Масленичной недели.
***
Просим сегодня прощения, - говорила бабушкина соседка, - завтра уж ссорится да ненавидеть будем, зачнём опять обиды копить.
-Клава, пост начнётся.
-Ну, начнётся...
-А зачем, баба Клава, - спрашивала я, - ведь попросили же прощение, можно и дальше так жить...
-Не можно, вот вырастешь и поймёшь, что не можно, мала ещё...не святые мы, понимаешь, Женюшка, не святые, простые мы люди, не умеем жить благостно, да и скучно это.
Я вот пойду, сегодня, у Галки прощения попрошу, что вчера облаяла её, показалось мне, что она мне хлеб чёрствый дала.
У Някишки спрошу, простит ли, а то, оглобля очкастая, тем годом не простил, так цельный год не прощённая ходила, идол старый.
-А чёго не простил-то, баба Клава?
-А я, - хитро смотрит на меня бабулька, - брагу евойную вылила, целую флягу. Он опять забадяжил, а я дождалась, когда играть начнёт и вылила, а пусть ему...Не простил, тьфу ты, как вспомню, так зло берёт, ну пойду.
Валюша, что у меня с давлением? Пойдёть?
-Да пойдёт. Но сильно тоже не скандаль, а то подскочит.
-Не буду, Валентина Николавна, не буду, милыя, я так, манёхо, но завтра.
Ну простите девки, - кланяется в пояс баба Клава, -за все грехи мои и прегрешения.
-Бог простит и мы прощаем, иди Клавдия с Богом.
Соседка идёт, я вижу в окно, как она остановаилась, о чём-то задумалась, махнула рукой, развернулась и пошла обратно.
-Валя.
-Да?
-Ты это, прости меня.
-Так простила, Клаша, - сдерживает улыбку бабуля.
-Да не...ты не поняла. Я хотела попросить прощёния, помнишь...лет семь назад, у тебя галоши пропали. Ну как пропали, были новые, а стали старые?
-Ннет, не помню, Клав.
-Так то я, Валюшка, я нечаянно твои галоши нацепила, а они, слышь-ка, удобные такия, мягонькаи...Прости, а?
-Прощаю, - бабушка сдерживает смех, соседка уходит.
Мы собираемся и идём на площадь, там на столбе сегодня ценные призы будут и обязательно кто-нибудь полезет.
Будут мешками биться, канат перетягивать, взрослые мужики и парни будут гири поднимать, а мы будем считать, сколько раз подняли.
Разодетые бабушки будут торговать блинами и ватрушками, пирогами и горячим чаем, хоть дома и есть вкусные, мягонькие блинчики, бабушка всё равно купит нам по блину, а то и по два...
А ещё шашлыки...
Это же самые вкусные шашлыки на свете, с кусочком хлеба, с лучком, а запах...
Мы идём, все идут и мы идём.
Улыбаются, раскланиваются, прощения просят и мы просим, и прощаем.
-Валя, Ваааль, здорово.
-Ой, Клавдия...Так виделись.
-Ну и што же. Я это, Валь, про галоши -то...
-Да простила уже, Клаша.
-Да я не то, я с Катькой Карасёвой перепутала, это у ей я получается галоши-то тогда, а я по сих пор, слышь- ка, ношу их.
Хорошие такие, галоши.
Так а чё, они с Галькой подружайки, она ей ишшо галоши -то привезти может.
Ну я попросила, а она и не вспомнила, зараза така, поди специально не вспомнила, штобы не прощать.
Валь, Валя, вы это, сашлык у Никифоровых не берите, у моего Гешки бери, вчера делал всё, сама знаешь, Гешка у меня, ууу...всё сделает чистенько, он руки сто раз помоеть, да и вкусный у него, зараза...
Мой -то раньше тоже, ой, какие сашлыки бывало делал, пальцы откусишь, о как.
Ну я побежала.
Ой, а это не Машка случаем идёть там?
Ну её с вами постою, а то как прилипнеть, ну её...Со своими разговорами.
-А что, баба Клава, дедушка Никита простил вас?
-Простииил, кобель старый. Ты слышь- ка чё учудил, а? А я всё, Валя, на духосток грешила, тем годом, думала они окаянные, у меня рассаду повыкосили, духостки-то, ага...у тебя же брала, да у всех понемногу, а это старый остолоп пощчипал, штобы мне досаду сделать. Ну вот есть ум у человека?
За брагульку свобю мстил.
Сам призналси, сегодня и ведь время выбрал, сегодня знать...
-Простили?
-Я то? Да простила, он же не знаеть, што я заначку его нашла и перепрятала.
Сегодня сунется, а там тютю, корень там горький, огородный ночевал и пимы оставил, о как.
-А если найдёт?
-А как он найдёть? Нешто он к вашему Грозному в будку полезеть? Здравствуууй, Маруся...Мы прощаем и вы нас простите...
Баба Клава отворачивает и плюётся незаметно, замечает мой взгляд.
-Да ну её, - шепчет, - как вспомню, как она по- молоду, хотела Някишку у меня увесть, так охота в буркалы ей вцепиться, до свиданьица, Маруся, рада видеть была, - говорит баба Клава елейным голоском.
-Вот змеишаа, ввела меня во грех, ладно девки, приходитя до Гешки, побегу я...а это што же? От стручок старый, кажись лаканул где...Някишааа...
К площади, звеня бубенцами, подъезжают тройки лошадей, на санях сидят, лежат, наряженые парни и девчата, один обязательно стои, он правит тройкой.
Кто-то и на одной лошадке, тоже вся в лентах, подъезжает...звенят колокольчики, смеётся молодёжь.
Сыплятся, словно горох, ребятишки с саней, бегут на площадь.
Лошадки украшеные, люди наряженые, песни, шум, смех...
-Эээх, садись прокачу крёстная, идём, чего ты...ну, садитесь. Внучка приехала? Да, приехала.
-Ух, выросла как, Томина же? Невеста уже, не помнишь меня?
-Помню, - я отчего -то заражаюсь весельем, мне хочется тоже, как эти парни и девчата, смеяться, петь песни и веселиться.
-Потихоньку, Алёша.
-Да я шагом, крёстная.
Нагулявшись, мы идём домой.
-Чай будешь?
-Нееет, спасибо.
-Ты? Не будешь чай?
-Ага, ты к чаю что- нибудь поставишь на стол...А я наелась там всего. ещё все твои знакомые, угощают.
В дверь стучат, вваливаются с морозца, с запахом шашлыков, блинов, пирогов и дымка, знакомые девочки.
-Тётя Валя, а можно...
Я умоляюще смотрю на бабушку.
-Ба...
-Иди, не долго, Светлана, смотрите там.
-Да мы посмотрим, как чучело жечь будут и домой пойдём, я провожу, обязательно...
Вот такое воспоминание, как модно сейчас говорить, разблокировалось, а на самом деле— оно всегда здесь, со мной.
Давно нет деда Никишки с бабушкой Клавой, нет моей бабули, а память есть, она жива...
Простите вы меня, и я вас прощаю.
Ну, а завтра...завтра уж будем, по -новой обиды начинать копить, как говорила баба Клава...
Ваша Мавруша.