Альтернативная версия: Вишневая ферма и встреча с Лаки
Наконец-то, после долгой дороги, они добрались до Вишневой фермы в округе Грутли. Маршал выглянул в окно и увидел тот самый дом, который столько раз видел на фотографиях — уютный, с большим двором, где резвилась целая армия пятнистых щенков.
— Приехали, — объявил майор.
Маршал с ужасом посмотрел на себя. За время пути им так и не удалось найти ни одного работающего автомата для мойки собак. Все как назло были закрыты — то ремонт, то технические неполадки, то просто выходной день. Он так и остался грязным, с засохшей мочой и какашками на шерсти, с липкими следами смазки на животе.
— Я не могу так выйти, — простонал он. — Они подумают, что я бомж какой-то.
— Ты и есть бомж, — хмыкнул молодой полицейский. — Только с наручниками и невестой.
Эверест фыркнула, но промолчала.
Делать нечего, пришлось выходить. Маршал открыл дверь и ступил на землю Вишневой фермы. И в тот же момент из дома выбежал Лаки — хромая, прыгающий на трех лапах, но с безумной радостью на морде.
— МАРШАЛ! — закричал он.
Он подскочил к другу и, не обращая внимания на запах, крепко обнял его. И от переизбытка чувств, от счастья, от облегчения, от всего сразу — Лаки непроизвольно описался. Теплая струйка ударила прямо в Маршала, обрызгав его грязную шерсть свежей мочой, и заодно попала на штаны майора Семенова, который стоял рядом.
— Твою ж... — майор отскочил, но было поздно.
— Ой! — Лаки замер, густо покраснев. — Простите! Я не специально! Это от радости! Честно-честно!
Маршал расхохотался. Ситуация была настолько абсурдной, что он не мог сдержаться.
— Лаки, друг мой, ты даже не представляешь, как ты меня сейчас своим поступком поддержал! — сквозь смех сказал он. — Я теперь не один такой обосс... ный!
—Эй! Не матерись тут же дети.... - возмутился Понго
Маршал лишь пожал плечами
Майор мрачно смотрел на свои мокрые штаны.
— Так, — рявкнул он. — Два сапога пара. Шланг сюда. Шампунь. И этих двоих — отмывать. Немедленно.
Через пять минут Маршал и Лаки стояли во дворе, а двое полицейских поливали их из шланга холодной водой.
— Ай-ай-ай! Холодно! — визжал Маршал.
— Терпи, — буркнул майор, наблюдая за процессом.
Их намылили шампунем, который пах яблоками и корицей, и принялись тереть. Маршал довольно жмурился — наконец-то от него перестанет вонять. Лаки тоже расслабился, но вдруг дернулся и возмущенно завопил:
— Эй! Вы чего?!
Один из полицейских — тот самый молодой стрелок — слишком усердно намыливал Лаки живот и случайно (или нет?) задел его орган. Лаки фыркнул, дернулся, и из него вытекла очередная струйка мочи — теперь уже от неожиданности.
— Да вы издеваетесь! — закричал Маршал, узнавая методы. — Прекратите гладить щенков по органам ! Это уже традиция какая-то!
— Я не гладил, я намыливал, — оправдывался полицейский, но руку убрал.
Лаки смотрел на него круглыми глазами.
— Маршал, а что это за белые следы у тебя на животе и на... ну, на этом месте? — он указал на орган Маршала. — Я такие же у себя иногда замечаю, но не знаю, что это. Это опасно?
Маршал вздохнул. Придется объяснять.
— Это не опасно, Лаки. Это просто эр..кция. Ну, когда у кобелей встает, понимаешь? — он указал на свой орган. — Иногда из него вытекает такая белая жидкость. Это называется ну, семя. У людей это тоже бывает. Это естественно.
— А-а-а, — протянул Лаки, внимательно разглядывая свои следы. — А почему она вытекает?
— Ну, — Маршал замялся. — От разных причин. Когда думаешь о ком-то, кого любишь. Или когда тебя гладят по... ну, по этому месту. — Он покосился на полицейского. — Некоторые товарищи слишком усердствуют с утешениями.
Полицейский отвернулся, делая вид, что очень занят шлангом.
Когда мытье закончилось, Маршал и Лаки, мокрые, но чистые, отряхнулись и направились в дом. В гостиной их ждали Роджер и Анита — хозяева Лаки, уставшие и расстроенные, а также целая куча далматинцев разного возраста. Понго и Пердита тоже были здесь, окруженные своими 99 щенками. Все выглядели подавленными.
— Маршал, — Анита подошла к нему и погладила по голове. — Лаки рассказал нам, что ты приехал помочь. Спасибо тебе. Но... — она вздохнула. — Боюсь, это бесполезно. У нас нет денег. Стервела уволила меня перед Рождеством, и хотя в последний день она вернула мне работу, денег все равно не хватило. Ни на подарки, ни на лечение, ни даже на ортез для Лаки. Рождество было испорчено.
Роджер обнял жену за плечи.
— Мы даже щенкам подарки не смогли купить. Они так ждали, так надеялись... А мы их подвели.
Маршал посмотрел на всю эту огромную семью — расстроенную, уставшую, но держащуюся вместе. Потом перевел взгляд на Лаки, который стоял на трех лапах, стараясь не наступать на больную.
— Роджер, Анита, — твердо сказал Маршал. — Подарки — это не самое главное в Рождество. Главное — что вы все вместе. Что вы семья. А с подарками мы поможем. И с лечением тоже.
Он подошел к Лаки и опустился перед ним на колени.
— Лаки, дай посмотреть твою лапу. Мне нужны снимки. Рентгеновские. Ты говоришь, боль чувствуешь? Насколько сильную? Когда наступаешь — простреливает или ноет?
Лаки послушно протянул больную лапу.
— Когда наступаю — стреляет, аж слезы из глаз. А если просто лежит — ноет, но терпимо. Врач сказал, что там инфекция была, иглолатипис, и лапу спасти нельзя. Но...
— Но если ты чувствуешь боль, — перебил Маршал, внимательно осматривая лапу, — значит, нервы живы. Значит, не все так плачевно, как кажется. Мне нужно посмотреть снимки, Лаки. Где они?
— У нас есть, — Анита подошла к шкафу и достала конверт с рентгеновскими снимками. — Вот, врач отдал.
Маршал взял снимки и поднес к свету. Он долго изучал их, шевеля губами и хмурясь. Все молча ждали.
— Так, — наконец сказал он. — Инфекция была, да. Но сустав цел. Кости целы. Мягкие ткани повреждены скорее всего, но не критично. Я думаю... я думаю, лапу можно спасти.
Роджер и Анита переглянулись.
— Это... это дорого наверное? — с надеждой и страхом спросил Роджер. — Мы не потянем, Маршал. У нас правда нет денег.
Маршал усмехнулся.
— Роджер, я медик. Людской врач и ветеринар. Я сделаю это бесплатно. А если понадобятся лекарства или оборудование, — он повернулся к майору Семенову, который стоял в дверях, — товарищ майор поможет. Правда?
Майор посмотрел на Маршала, на Лаки, на всю эту огромную пятнистую семью. Вздохнул.
— Помогу, — коротко сказал он. — Лечи щенка уж.
Лаки, который все это время лежал на диване и слушал, вдруг всхлипнул. Слезы потекли по его морде.
— Маршал... — прошептал он. — Ты правда... правда поможешь?
— Правда, друг, — Маршал подошел и сел рядом с ним. — Обещаю.
Лаки уткнулся ему в плечо и разрыдался — от облегчения, от счастья, от надежды. Маршал гладил его по голове и чувствовал, как у самого защипало глаза.
— Спасибо, — шептал Лаки. — Спасибо тебе...
Вечер опустился на Вишневую ферму. Все щенки постепенно угомонились и разбрелись по своим местам. Маршал чувствовал себя вымотанным до предела. Лаки тоже еле держался на трех лапах.
— Надо поспать, — сказал Маршал. — Завтра тяжелый день. Будем лечить твою лапу.
Они устроились в гостиной на большом мягком диване. Маршал лег на спину, Лаки пристроился рядом, тоже на спине, раскинув лапы. Их органы, расслабленные после долгого дня, были открыты взгляду.
Майор Семенов вошел в комнату, посмотрел на эту картину и вдруг, к удивлению Маршала, лег между ними.
— Вы чего? — удивился Маршал.
— Тесно в другой комнате, — буркнул майор. — Спите давайте.
Он лег на спину и тяжело вздохнул. Его руки, большие и тяжелые, сами собой опустились на животы щенков — по обе стороны. Левая рука накрыла живот Маршала, правая — живот Лаки. И пальцы этих рук случайно (или нет?) накрыли их видимые органы, прикрывая их, согревая.
Маршал дернулся.
— Опять?! — возмутился он. — Вы серьезно? Я только помылся! Я чистый! Не надо мне снова на орган ложить руки! Это не гигиенично же!
— Я сплю, — невозмутимо ответил майор, не открывая глаз. — Руки сами легли. Не мешай.
Лаки хихикнул сам лёжа с рукой на своём же органе.
— Маршал, а он всегда такой?
— Всегда, — вздохнул Маршал. — У них в полиции, видимо, учат щенков по странным местам гладить. Часть программы видимо..
— Заткнитесь и спите, — проворчал майор, но рук не убрал.
Маршал почувствовал тепло тяжелой ладони на своем животе, на своем органе. Странно, но это было... успокаивающе. Он зевнул.
— Ладно, спи, товарищ майор. Только если я опишусь от твоей руки, не обижайся.
— Не обижусь, спи уже, далматин. — донеслось в ответ.
Маршал закрыл глаза. Рядом сопел Лаки, чувствуя тепло другой руки на своем теле. Майор тихо посапывал между ними. Где-то в доме возились щенки, и слышался тихий голос Аниты, укладывающей их спать.
Завтра будет новый день. Завтра они начнут лечить Лаки. А сегодня — сегодня они были вместе. И это было главное.
Маршал улыбнулся во сне и провалился в глубокую, спокойную дремоту. Рука майора лежала на его животе, согревая, защищая. И даже если завтра снова придется столкнуться с трудностями или проснуться в луже мочи— сегодня у него была семья. Новая, странная, но семья.