Я чуть не поперхнулась чаем, когда Миша выдал эту фразу. Спокойно так, будто предложил поменять кран, а не пустить с молотка единственное, что у нас было.
— Подожди... — я поставила кружку на стол, чтобы не выдать дрожь в руках. — Я не ослышалась? Мы продаём наш дом, чтобы погасить долг твоего брата?
Миша вздохнул с таким видом, будто я была неразумным ребёнком, который не понимает очевидных вещей.
— Свет, ну а что делать? Ему реально хана. Банки подали в суд, приставы скоро опишут всё, что есть. У него же ни кола ни двора.
— Так может, ему и не надо было иметь "ни кола ни двора"? — во мне закипала злость. — Миш, мы только год назад этот дом до ума довели! Я каждую копейку в него вложила, каждую розетку своими руками выбирала! А он что? Он полгода назад новую машину взял, хотя ездить не умеет! Помнишь, он хвастался? "Бизнес пошёл, надо соответствовать"!
— Ну, бизнес не пошёл, — Миша виновато пожал плечами. — Кризис, сама знаешь.
— Какой кризис?! — я уже не сдерживалась. — Он в Турцию летал три раза за год! В рестораны каждый вечер! А мы ему давали деньги, когда у него карту блокировали. Помнишь? "Займи до зарплаты, Света, у меня всё схвачено". И где теперь его схвачено?
— Свет, он брат, — Миша повысил голос, но тут же сбавил тон, поняв, что перегнул палку. — Мы должны помогать родне.
— Родне? — я встала из-за стола. — А я тебе кто? Я твоя жена или спонсор твоего брата-транжиры? Мы и так помогали! Я молчала, когда он брал у тебя деньги на "развитие". Я молчала, когда он приезжал к нам и ныл, что жизнь тяжёлая, сидя в своём новеньком кожаном салоне. Но продавать наш дом, Миша? Наш?
В прихожей заскрипела дверь. Мы обернулись. На пороге кухни стоял собственной персоной Коля, брат Миши. Весь из себя несчастный, в дорогом, но помятом пальто, с затравленным взглядом профессионального попрошайки.
— О, Коля, проходи, — Миша обрадовался, как чёрт ладану, видимо, надеясь, что теперь они вместе на меня насядут.
— Слышал, Света, всё слышал, — Коля театрально приложил руку к сердцу. — Ты не права. Я же не для себя старался. Я хотел империю построить, чтобы мы все жили хорошо. Ну, не рассчитал немного.
— Не рассчитал? — я расхохоталась. Это была истерика. — Коля, ты в прошлом месяце вон те кроссовки за тридцать тысяч купил, когда у тебя денег на коммуналку не было! Мы тебе на квартиру давали, забыл?
— Света, ты не понимаешь, — Коля шагнул вперёд, пытаясь взять меня за руку. — Имидж всё решает. Если я в старых шмотках, со мной никто дела иметь не будет.
Я отдёрнула руку, как от прокажённого.
— Всё, хватит. Миша, — я повернулась к мужу, который стоял с каменным лицом, но глаза бегали. — Выбирай. Или я и наш дом, или твой брат и его долги, которые он сам и собрал по друзьям и банкам.
— Свет, ну не ставь ультиматумы, — начал Миша.
— Я не ставлю. Я сказала. Мне надоело. Ты уже живёшь не со мной, а с его проблемами, — я сняла фартук, бросила его на стул и пошла в спальню. — Я уезжаю к маме. Поживите тут вдвоём, подумайте о вечном.
— Света! — крикнул Миша мне в спину.
— Миш, пусть идёт, — донёсся до меня голос Коли. — Перебесится и вернётся. Бабы — они такие. Главное — дом продать.
Я остановилась как вкопанная. Вот оно, значит, как. Для них я уже никто. Просто приложение к дому, которое должно "перебеситься".
Я развернулась и пошла на кухню. Они оба смотрели на меня с надеждой. Миша — с надеждой на примирение, Коля — с надеждой на мою глупость.
— Я уезжаю, — сказала я спокойно. — Но сначала я позвоню своему знакомому риелтору. Чтобы он оценил дом. По-честному. И когда вы, двое горе-бизнесменов, решите его продавать, я подам на раздел имущества. Это совместно нажитое. Или выкупайте мою долю, или суд всё поделит. И я не посмотрю, что ты, Коля, брат мужа. Мне плевать.
У Коли отвисла челюсть. Миша побледнел.
— Ты не посмеешь, — выдохнул он.
— Посмею, — я взяла ключи от машины. — Жилищный вопрос нас рассудит. А вы оба… пошли вон из моей кухни. Мне надо собраться.
Я вышла, оставив их стоять посреди кухни. Впервые за долгое время мне стало легко. Наверное, так пахнет свобода.