Найти в Дзене
Скрытая любовь

Прощание с прошлым. Почему Артём Воронцов решил уехать, оставив Павла с Вероникой, и что он сказал Фене перед отъездом • Тень ворона

Феня поправлялась быстро. Удивительно быстро — словно тело, пять лет ждавшее, наконец получило команду жить. Через неделю она уже ходила по комнате, через две — выходила в сад, через месяц — почти не отличалась от обычного человека. Почти — потому что в её глазах иногда появлялось отсутствующее выражение, словно она прислушивалась к чему-то, чего никто другой не слышал. Голосам из «Сада», как она объясняла. Они всё ещё были с ней. Частички сорока семи душ, слившиеся в одну новую жизнь. Артём наблюдал за этим преображением с чувством, которое трудно было описать. Радость, боль, надежда, вина — всё смешалось в его душе. Он почти не говорил с Феней, держался на расстоянии, будто боялся спугнуть чудо. Или боялся, что она вспомнит и возненавидит его. О своём решении он объявил вечером, когда мы сидели в гостиной — я, Павел, Феня и Марфа Игнатьевна, которая уже почти оправилась от ожогов и снова взяла на себя управление домом. — Я должен вам сказать, — начал он, и все повернулись к нему. — Я

Феня поправлялась быстро. Удивительно быстро — словно тело, пять лет ждавшее, наконец получило команду жить. Через неделю она уже ходила по комнате, через две — выходила в сад, через месяц — почти не отличалась от обычного человека. Почти — потому что в её глазах иногда появлялось отсутствующее выражение, словно она прислушивалась к чему-то, чего никто другой не слышал. Голосам из «Сада», как она объясняла. Они всё ещё были с ней. Частички сорока семи душ, слившиеся в одну новую жизнь.

Артём наблюдал за этим преображением с чувством, которое трудно было описать. Радость, боль, надежда, вина — всё смешалось в его душе. Он почти не говорил с Феней, держался на расстоянии, будто боялся спугнуть чудо. Или боялся, что она вспомнит и возненавидит его.

О своём решении он объявил вечером, когда мы сидели в гостиной — я, Павел, Феня и Марфа Игнатьевна, которая уже почти оправилась от ожогов и снова взяла на себя управление домом.

— Я должен вам сказать, — начал он, и все повернулись к нему. — Я уезжаю.

Тишина. Павел сжал мою руку.

— Куда? — спросила Феня. В её голосе не было обиды, только любопытство.

— В хоспис. В небольшой город на севере. Там нужны волонтёры, люди, которые умеют ухаживать за умирающими. Я хочу... я хочу помогать тем, кого нельзя спасти. Чтобы искупить то, что сделал.

— Ты не обязан искупать, — тихо сказала я. — Ты уже сделал достаточно.

— Нет, — покачал он головой. — Я только начинаю понимать, что такое настоящая помощь. Не когда пытаешься победить смерть, а когда просто... рядом. Когда держишь за руку. Когда слушаешь. Этому меня научили вы. И Алиса. И Павел. Теперь я хочу применить это знание.

Феня встала и подошла к нему. Посмотрела в глаза долгим, изучающим взглядом.

— Ты вернёшься? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил он. — Может быть. Когда пойму, что могу смотреть на вас без боли. Когда научусь прощать себя.

Она кивнула и вдруг обняла его. Артём замер, потом медленно поднял руки и обнял в ответ.

— Я не помню, что было, — прошептала Феня. — Но я знаю, что ты страдал. И я прощаю тебя. За всё, что было. От имени всех нас.

Артём разрыдался. Впервые на глазах у всех — не скрываясь, не стесняясь.

— Спасибо, — только и смог выговорить он.

Потом подошёл к Павлу, опустился на корточки перед ним.

— Ты простишь меня? — спросил он. — За то, что не был тебе настоящим отцом? За то, что использовал?

Павел смотрел на него долго. Потом положил маленькую ладошку ему на плечо.

— Ты был, — сказал он. — Немножко. Но был. И я тебя прощаю.

Артём обнял его, прижал к себе, и я видела, как вздрагивают его плечи.

Потом он подошёл ко мне.

— Ты — лучшая, что случалось с этим домом, — сказал он. — Береги их. И себя.

— Буду, — ответила я. — И ты береги себя. Пиши. Звони. Возвращайся, когда сможешь.

— Обещаю.

На прощание он зашёл в командный центр. Один. Мы не знали, о чём он говорил с «Садом», с теми сорока семью, что остались там. Но когда вышел, глаза его были красными, но на лице — улыбка.

— Они сказали, что будут ждать, — произнёс он тихо. — Если я захочу прийти. Не сейчас, потом. Когда буду готов.

Утром мы провожали его у ворот. Машина стояла с включённым двигателем, вещи были упакованы. Артём обнял каждого — Марфу, Феню, Павла, меня. Сел за руль и уехал, не оглядываясь.

Мы долго стояли, глядя вслед исчезающей вдали машине.

— Он вернётся, — сказал Павел.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Тётя Лися сказала. Не та, что в «Саду», а та, что в Фене. Она сказала: «Он вернётся, когда поймёт, что дом там, где любят».

Я обняла его и посмотрела на небо. Оно было чистым, голубым, бесконечным. Таким, каким мы его ещё никогда не видели из этого дома.

— Пойдёмте завтракать, — сказала Марфа Игнатьевна. — Я испекла пирог.

Мы пошли в дом. В наш дом. В «Воронью Слободу», которая перестала быть крепостью теней и стала настоящим домом. Для всех нас.

💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.

📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉
https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91