Меня зовут Денис, и я — урбан‑исследователь. Мы с командой изучаем заброшенные места: заводы, школы, больницы. В тот раз мы выбрали старую психиатрическую клинику на окраине города. По легенде, её закрыли в 1980‑х после серии загадочных смертей пациентов и персонала.
Мы приехали ночью — так атмосфернее и меньше шансов нарваться на охрану. Здание стояло мрачное, с выбитыми окнами, увитое плющом. На фасаде ещё читалась выцветшая надпись: «Городская психиатрическая больница № 7».
Вход
Дверь на первом этаже была сорвана с петель. Мы вошли, включив фонари. Воздух пах плесенью, гнилью и чем‑то ещё — сладковатым, тошнотворным.
— Тут явно что‑то разлагалось, — пробормотал Макс, наш оператор.
Мы решили начать с первого этажа. Коридоры были завалены обломками мебели, на стенах — граффити и странные символы, нарисованные чёрной краской. В одной из палат нашли кучу старых медицинских карт, разбросанных по полу. На некоторых сверху лежали фотографии пациентов — все с выколотыми глазами.
Первый этаж
Проходя мимо поста медсестры, я услышал звук.
Тихое пение.
Женский голос напевал колыбельную — очень тихо, почти шёпотом. Мы замерли.
— Кто‑то есть внутри, — прошептал Игорь.
— Или это ветер, — возразил Макс.
Пение прекратилось. Мы двинулись дальше, но теперь мне казалось, что за нами наблюдают. Фонарь выхватывал из темноты пустые койки, разбитые зеркала, надписи на стенах: «Они не спят», «Не открывай дверь», «Палата 13 ждёт».
Второй этаж
Лестница скрипела под ногами. На втором этаже было холоднее. Здесь располагались палаты для особо опасных пациентов — двери с решётками, смотровые окошки. Большинство камер были пусты, но в одной я заметил что‑то на полу.
Приблизился, посветил фонариком — и сглотнул. Это была кукла. Старая, потрёпанная, с фарфоровым лицом. Один глаз выбит, вместо него — чёрная дыра. На шее — петля из верёвки.
— Не трогайте, — предупредил Игорь. — Плохая примета.
Но Макс уже наклонился, чтобы поднять её.
В тот же миг где‑то далеко, в глубине здания, хлопнула дверь. Звук был такой, будто её с силой захлопнули.
Мы переглянулись.
— Это не ветер, — сказал я.
Третий этаж и палата № 13
На третьем этаже атмосфера стала гнетущей. Казалось, стены давят на нас. Коридор заканчивался тупиком, а в самом его конце висела табличка с облупившейся цифрой «13».
— Вот она, — прошептал Макс. — Палата № 13. Говорят, там держали пациента, который утверждал, что видит «тёмных». И они приходят за теми, кто слишком долго смотрит в зеркало.
Дверь была заперта, но замок проржавел. Я толкнул — она со скрипом открылась.
Внутри было чисто. Слишком чисто. Пол вымыт, койка аккуратно заправлена, на стене — зеркало в резной раме.
— Странно, — сказал Игорь. — Здесь будто кто‑то живёт.
Я подошёл к зеркалу. В отражении оно выглядело глубже, чем должно. Как будто за стеклом был ещё один коридор.
И тогда я увидел её.
Женщина в белом халате стояла в том отражённом коридоре и смотрела прямо на меня. Её лицо было бледным, глаза — запавшими. Она подняла руку и указала на меня.
Я обернулся.
За моей спиной никого не было.
Но в зеркале женщина всё ещё стояла и улыбалась.
Побег
— Уходим, — резко сказал я. — Сейчас же.
Мы бросились к лестнице, но та оказалась… другой. Вместо трёх пролётов теперь было пять, и они вели вниз, в темноту.
— Что за чёрт? — выругался Макс.
Из палаты № 13 донёсся звук — будто кто‑то скребёт ногтями по дереву.
Мы побежали в другой коридор. Двери вокруг начали хлопать одна за другой. Где‑то наверху раздались шаги — тяжёлые, медленные.
Игорь отстал. Я обернулся — он стоял и смотрел в зеркало на стене. Его лицо исказилось от ужаса.
— Они здесь, — прошептал он. — Они всегда были здесь.
Я схватил его за руку и потащил за собой. Мы нашли запасной выход, выломали дверь и вывалились на улицу.
После
Мы вернулись в город, но что‑то изменилось.
Макс начал жаловаться, что видит в отражениях фигуру в белом. Говорит, она стоит за его спиной, когда он моется или бреется.
Игорь перестал спать. Каждую ночь он просыпается с криком: «Они зовут меня обратно».
А я…
Сегодня утром я заметил, что в зеркале моего кабинета отражение задержалось на секунду дольше, чем нужно. И когда я обернулся, за моей спиной на долю мгновения мелькнула белая фигура.
Теперь я знаю, почему больницу закрыли.
Не из‑за смертей.
А потому, что они выбрались.
И теперь ищут новых жильцов для своих палат.