Наташа проснулась от грохота на кухне. Будильник показывал половину седьмого, за окном было серо и мокро, а в собственной квартире уже вовсю кипела жизнь. Вернее, кипело то, что эта семейка называла жизнью.
Она накинула халат и вышла из спальни. В коридоре воняло перегаром и дешёвым табаком. Чьи-то кроссовки валялись посреди прихожей, куртка Дениса висела на вешалке, вывернутая карманами наружу. Наташа вздохнула и пошла на запах жареного сала.
На кухне картина была привычной, но от этого не менее отвратительной. Свекровь Тамара Павловна стояла у плиты в халате, который Наташа покупала себе, но он оказался мал, и свекровь его бесцеремонно забрала. На сковородке шипело сало, по закопчённой плите разбрызгался жир.
Садись, Наталья, завтракать, свекровь даже не обернулась. Я тут Дениске и Лерочке приготовила, они люди молодые, им силы нужны. А ты, я смотрю, опять вскочила, как ошпаренная. Работа, работа... Дома бы помогла лучше.
За столом сидел Денис, брат мужа. Он даже не умылся, взлохмаченный, в растянутой майке, уткнулся в телефон и ритмично двигал челюстью, пережёвывая бутерброд с колбасой. Колбаса, кстати, была та, которую Наташа купила себе на работу, чтобы бутерброды делать. Денис брал её руками из холодильника, не спрашивая.
Рядом с ним сидела Лера, его очередная девушка. Тощая, с нарощенными ресницами, которые делали её похожей на куклу, и в Наташином халате. Второй халат, который Наташа берегла для гостей. Лера красила губы, поднося зеркальце к тарелке с яичницей.
Лерочка, кушай, кушай, Тамара Павловна поставила перед ней тарелку с салом. Ты вон какая худющая, Дениске нравятся женщины в теле.
Лера фыркнула, но от сала не отказалась.
Наташа молча прошла к холодильнику, чтобы достать йогурт. Холодильник был полупустой. Исчезла пачка масла, пропал сыр, который она купила вчера, и йогуртов тоже не было. Осталась только початая бутылка кефира.
Мама, а где йогурты? Наташа старалась говорить спокойно.
Тамара Павловна обернулась, держа лопатку в руке.
Так Дениска съел, чего им пропадать? А ты что, опять считаешь? Совесть имей, Наталья. Люди с утра поесть хотят, а она йогурты считает.
Наташа посмотрела на мужа. Сергей сидел в углу, низко склонившись над чашкой с чаем. Он делал вид, что читает новости в телефоне. Он всегда так делал, когда мать начинала командовать.
Сереж, скажи хоть слово, тихо попросила Наташа.
Сергей поднял глаза, посмотрел на жену, потом на мать и снова уткнулся в телефон.
А что Сережа скажет? Тамара Павловна уперла руки в бока. Сережа у нас мужик правильный, он понимает, что семья важнее, чем твои йогурты. Ты вообще, Наталья, должна радоваться, что мы у тебя живём. Квартира большая, одинокая женщина всегда должна бояться, а с мужиками оно спокойнее. Мы тебе не мешаем, между прочим. Живём себе тихо, места много не занимаем.
Тихо? Наташа не выдержала. Вчера до двух ночи музыку орали, Лера по коридору на каблуках стучала так, что люстра качалась. А позавчера Денис друзей приводил, они на лестнице пили, участковая приходила.
Ой, не выдумывай, отмахнулась свекровь. Денис, ты слышишь, что она про тебя говорит?
Денис оторвался от телефона, мутным взглядом посмотрел на Наташу.
Чё ты докопалась, а? Живём и живём. Не нравится – вали отсюда. Это брата моего квартира.
Наташа открыла рот, но в этот момент заговорил Сергей. Тихо, но твёрдо.
Денис, это Наташина квартира. Бабушка ей оставила. Моя только по браку.
Ну и чё? Денис скривился. Ваша, значит. Одна на двоих. Значит, и наша тоже. Мать же сказала.
Тамара Павловна согласно закивала. Вот именно, сынок. Мы одна семья. А семья, она всё делит.
Наташа сжала чашку с кефиром так, что побелели костяшки. Она хотела закричать, выгнать их всех, но снова промолчала. Потому что знала: Сергей не выдержит, начнутся скандалы, а она устала. Устала быть плохой для всех.
Она допила кефир и пошла в ванную, чтобы умыться перед работой. В коридоре она споткнулась о Денисовы кроссовки, едва не упала, и зло пнула их к стене.
В ванной было сыро, на полу лужа, кто-то не задвинул шторку после душа. Наташа открыла аптечку, чтобы достать зубную пасту, и замерла.
На стиральной машинке, прямо на её свежевыстиранном полотенце, лежал шприц. Тонкий, одноразовый, с остатками какой-то жидкости внутри.
У Наташи подкосились ноги. Она знала, что Денис «баловался». Знала, что у него были проблемы, но Сергей клялся, что брат завязал, что это в прошлом. И вот.
Она не стала ничего трогать. Просто вышла из ванной, прошла мимо кухни, где продолжал греметь голос свекрови, и направилась в прихожую, чтобы обуваться и бежать на работу. Скорее, скорее из этого ада.
Она достала из шкафа свои новые замшевые сапоги, купленные на распродаже за ползарплаты, и поставила их на пол, чтобы обуться. И в этот момент из комнаты вылетел Денис. Он был уже в куртке, на ходу завязывал шнурки. Он не глядя пнул ногой её сапог, чтобы расчистить себе дорогу.
Сапог отлетел в угол прихожей, прямо в лужу от растаявшего снега, натекшую с обуви.
Ты что творишь? Наташа закричала. Это же замша! Денис!
Денис обернулся, посмотрел на сапог, на неё и равнодушно пожал плечами.
Подумаешь, высохнет. Купишь новые. Ты ж у нас работаешь.
Он хлопнул дверью так, что с полки в прихожей упала шапка Наташи.
Наташа стояла, смотрела на испорченный сапог, на грязную лужу, на разбросанные вещи, на закрытую дверь спальни, за которой прятался муж. Из кухни доносился голос свекрови: Лерочка, положи ещё сальца, Дениска любит, когда Лерочка упитанная...
И вдруг внутри у Наташи что-то отпустило. Кончилось терпение. Кончилась жалость. Кончилось желание быть хорошей.
Она выпрямилась, вытерла руки о пальто, висевшее на вешалке, и медленно, очень медленно, чтобы не сорваться на крик, пошла на кухню.
Она вошла и встала в дверях. Тамара Павловна, Лера и вернувшийся Денис (видимо, забыл зажигалку) смотрели на неё.
Я ухожу на работу, спокойно сказала Наташа. Сегодня последний день, когда я ухожу из этого дома и оставляю вас здесь. Сегодня вечером мы поговорим все вместе. И ты, Сережа, будешь на этом разговоре. Она повысила голос, чтобы он услышал в спальне. А теперь слушайте меня внимательно. Я больше не намерена кормить, поить и обслуживать здоровых людей, которые не работают и не собираются работать. У вас есть ровно один день, чтобы придумать, куда вы поедете. Если вы этого не сделаете, завтра я позвоню участковому и начну процедуру выселения.
Тамара Павловна поперхнулась чаем.
Ты... ты что, выгнать нас хочешь? Да как ты смеешь, мыродственники!
Денис вскочил, сжимая кулаки. Лера испуганно вжалась в стул.
А я, Наташа посмотрела прямо на Дениса, уже сфотографировала шприц, который ты забыл в ванной. И в полицию тоже позвоню, если понадобится.
Она развернулась и вышла, оставив их в гробовой тишине. В прихожей она достала из лужи сапог, вытерла его тряпкой, обула мокрые ноги и вышла из квартиры.
Дверь захлопнулась за ней с тяжёлым стуком. Она отрезала её от этого кошмара, но Наташа знала: вечером начнётся ад. И она была к нему готова. Впервые за долгое время она была готова драться за себя.
Весь день на работе Наташа не могла найти себе места. Она сидела за компьютером, перебирала цифры в отчётах, но мысли были далеко. Перед глазами стоял тот самый шприц на стиральной машинке, испорченный сапог, наглое лицо Дениса и равнодушная спина мужа.
В обеденный перерыв она вышла в коридор офиса и набрала номер подруги Ирки. Ирка работала в юридической консультации и всегда знала, что делать в сложных ситуациях.
Ир, привет. Это я. Ты можешь говорить?
Привет, Наташ. Конечно, могу. Что случилось? У тебя голос какой-то странный.
Наташа глубоко вздохнула и выпалила всё, что накипело за последние полгода. Про свекровь, которая командует в её доме, про Дениса, который не работает и таскает из холодильника продукты, про Леру, которая разгуливает в её халатах, про шприц, про сапоги, про равнодушие Сергея.
Ирка слушала молча, только иногда вставляла короткие междометия. Когда Наташа закончила, в трубке повисла пауза.
Ты это серьёзно? Шприц, говоришь? спросила Ирка.
Серьёзнее некуда. Я его своими глазами видела. И ещё эти таблетки в мусорке.
Слушай меня внимательно, подруга. Ты должна всё задокументировать. Шприц сфоткала?
Нет. Я растерялась. Просто вышла и всё.
Плохо. Но не страшно. Если увидишь ещё раз – сразу фоткай. И вообще, бери телефон и снимай всё, что может пригодиться: беспорядок, их вещи, если будут буянить – записывай. Это твои доказательства.
А что мне делать с ними? Сказала же утром, чтобы съезжали. Они, кажется, не поверили.
Конечно, не поверили. Они же привыкли, что ты молчишь. Теперь придётся действовать жёстко. Для начала скажи Сергею, что ты идёшь к юристу. Посмотри на его реакцию. Если он действительно захочет сохранить семью, он сам попросит родственников уехать. Если нет...
Что тогда?
Тогда готовься к войне, Наташ. Квартира твоя, это твой главный козырь. Они там даже не прописаны постоянно, только временно. Срок регистрации когда заканчивается?
Через месяц примерно.
Отлично. Продлевать ты, конечно, не будешь. После окончания срока они вообще не имеют права там находиться. Если не съедут – вызовешь участкового и выставишь. Но это крайний случай. Для начала попробуй договориться.
Спасибо, Ир. Ты даже не представляешь, как ты меня поддерживаешь.
Держись, Наташ. Ты сильная, ты справишься. И помни: они тебе никто. Чужие люди, которые просто пользуются твоей добротой.
После разговора с Иркой Наташа почувствовала небольшое облегчение. Появилась хоть какая-то ясность. Она решила, что вечером поговорит с Сергеем начистоту, без криков и истерик. Спокойно объяснит, что так жить дальше нельзя.
После работы она задержалась в офисе, надеясь, что за это время дома всё уляжется. Но, подходя к подъезду, она увидела на лавочке тётю Зину, местную пенсионерку, которая знала всё про всех.
Наташа, здорово, окликнула её тётя Зина. Что это у вас там вчера за шум был? Я слышала, музыка до ночи гремела, крики какие-то.
Да, тёть Зин, извините, если помешали, виновато улыбнулась Наташа. Родственники мужа гостят.
Гостят? хмыкнула соседка. Что-то они загостились, я смотрю. Вон уже который месяц торчат. И этот, худой, с компаниями всё ходит, по ночам шастает. Ты бы поостереглась, Наташа. Нехорошие это люди.
Спасибо, тёть Зин, я знаю, вздохнула Наташа и пошла к двери.
В подъезде пахло табаком. На площадке второго этажа валялся окурок. Наташа поднялась на свой этаж, достала ключи и замерла у двери. Изнутри доносились голоса. Мужские. Она прислушалась: Денис с кем-то разговаривал, смеялся, снова звучала музыка.
Она открыла дверь и вошла. В прихожей стоял густой запах перегара и дешёвого табака. Кто-то курил прямо в квартире, несмотря на её запреты. На вешалке висела чужая куртка, на полу валялись грязные кроссовки.
Наташа разулась, повесила пальто и прошла в зал. Картина была привычной, но от этого не менее тошнотворной. Денис сидел на диване с каким-то парнем, оба пили пиво и смотрели телевизор. Лера красила ногти, сидя на полу и разложив вокруг себя флакончики с лаком. Тамара Павловна восседала в кресле с чашкой чая.
О, явилась, не запылилась, протянула свекровь, даже не повернув головы. А мы уж думали, ты там и осталась.
Где Сергей? спросила Наташа, игнорируя её тон.
В магазин ушёл, за продуктами, ответил Денис, не отрываясь от телевизора. Тебя, кстати, просили купить пельменей, а ты всё на работе пропадаешь. Пришлось Серёгу послать.
Наташа сжала зубы.
Денис, это кто? спросила она, кивнув на незнакомого парня.
А это Колян, друг мой. Мы с ним вместе работать будем. Он ничего, свой.
Колян мутными глазами оглядел Наташу, ухмыльнулся и кивнул.
Здорова, хозяйка.
Наташа ничего не ответила, вышла из зала и прошла на кухню. Там тоже был полный бардак: раковина забита грязной посудой, на столе объедки, рассыпанная соль, лужи от пролитого чая. Она открыла холодильник и обомлела. Там было пусто. Исчезло всё, что она купила вчера: масло, сыр, колбаса, йогурты, даже замороженные овощи, которые она берегла на ужин.
Наташа вернулась в зал.
Где мои продукты? спросила она, стараясь говорить спокойно.
Какие продукты? лениво отозвался Денис.
Которые я вчера купила. Масло, сыр, колбаса. Всё исчезло.
А, это, махнул рукой Денис. Так мы с Коляном перекусили. Чего добру пропадать? Ты же не жадная, Наталья.
Тамара Павловна довольно захихикала.
Наташа посмотрела на Леру. Та сделала вид, что очень занята своими ногтями.
Это не ваши продукты, медленно сказала Наташа. Это мои. Я купила их на свои деньги. Вы не имеете права брать их без спроса.
Ой, да ладно тебе, отмахнулась свекровь. Свои, чужие... Мы же одна семья. Или ты уже забыла?
Я ничего не забыла, ответила Наташа. И сейчас приедет Сергей, и мы поговорим. Все вместе.
Она вышла из зала, прошла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать и уставилась в стену. Через полчаса хлопнула входная дверь, послышались шаги, голоса. Потом шаги приблизились к спальне, и в дверь постучали.
Наташ, ты здесь? голос Сергея.
Открой, поговорить надо.
Наташа встала, открыла дверь. Сергей стоял в прихожей с пакетом продуктов. Лицо у него было виноватое.
Заходи, сказала Наташа и отошла в сторону.
Сергей зашёл, поставил пакет на пол.
Ты чего закрылась? спросил он.
Думаю, ответила Наташа. Думаю, как нам дальше жить.
Сергей вздохнул.
Наташ, я знаю, тебе тяжело. Но мама, она же старая, Денис брат... Ну потерпи ещё немного. Денис обещал работу найти, тогда они съедут.
Обещал? горько усмехнулась Наташа. Он уже полгода обещает. А пока они живут за мой счёт, жрут мои продукты, портят мои вещи. И ты молчишь. Ты всегда молчишь.
А что я должен делать? Выгнать их на улицу?
Да, если хочешь сохранить семью, ты должен их выгнать. Или попросить съехать. Объяснить, что так нельзя. Но ты же боишься маму ослушаться.
Сергей опустил голову.
Она мать, тихо сказал он. Я не могу...
А я тебе кто? Наташа повысила голос. Я жена. Или для тебя это ничего не значит?
Значит, конечно, значит. Но они же родня...
Серёжа, посмотри на меня. Наташа подошла к нему близко. Я сегодня нашла в ванной шприц. Твой брат колется. Ты понимаешь, чем это пахнет? Если с ним что-то случится, если он передоз поймает или ментов наведёт, кто отвечать будет? Я. Потому что квартира моя.
Сергей побледнел.
Не может быть... Он же говорил, что завязал...
Он тебе врёт. И ты позволяешь ему врать. Ты позволяешь им всем надо мной издеваться.
Что ты хочешь, Наташ? Скажи прямо.
Я хочу, чтобы они съехали. В ближайшее время. Или я подам на развод и выселю их через суд.
Сергей отшатнулся.
Ты серьёзно?
Абсолютно.
Он долго молчал, потом повернулся и вышел из спальни, даже не взяв пакет с продуктами. Наташа слышала, как он прошёл на кухню, как загремели тарелки, как заговорили голоса. Она не вышла. Она сидела на кровати и ждала, чем всё закончится.
Через полчаса в спальню без стука влетела Тамара Павловна. Глаза её горели, лицо было красным.
Ты что, Наталья, совсем очумела? закричала она. Мужа против матери настраиваешь? Дениса выгнать хочешь? Да как у тебя язык повернулся?
Я сказала то, что думаю, спокойно ответила Наташа.
Думает она! передразнила свекровь. Да если б не мы, ты б тут одна с ума сошла! Мы тебе компанию держим, а она, видите ли, недовольна! Денис, между прочим, твой муж, он брат Серёжи! А я мать! Мы тебе не чужие!
Вы мне чужие, твёрдо сказала Наташа. И я устала это терпеть.
Тамара Павловна открыла рот, но не нашлась, что ответить. Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Наташа легла на кровать и закрыла глаза. В голове шумело, сердце колотилось. Она понимала, что это только начало. Самые тяжёлые бои ещё впереди. Но отступать она не собиралась.
Вечером Наташа возвращалась с работы и чувствовала, как внутри нарастает тяжесть. Она специально задержалась в офисе, переделала все отложенные дела, но оттягивать момент возвращения домой становилось всё труднее. Подходя к подъезду, она увидела на лавочке соседку тётю Зину с собакой.
Наташа, здорово, окликнула её тётя Зина. Что это у вас там вчера за шум был? Опять родственнички буянили?
Наташа остановилась. Тётя Зина была местным информационным центром, знала всё про всех, но сейчас она могла пригодиться.
Да есть немного, вздохнула Наташа. Извините, если мешали.
Да чего уж там, махнула рукой соседка. Ты, Наташа, смотри. Я вчера вечером мусор выносила и видела, как этот, Денис-то, с какими-то парнями у подъезда тёрся. Нехорошие такие лица, всё крутились, оглядывались. Ты бы поосторожнее. А этот, твой-то, Сергей, что смотрит?
Наташа только покачала головой. Спасибо, тёть Зин, учту.
Она вошла в подъезд, поднялась на свой этаж и замерла у двери. Изнутри доносились голоса, смех, снова гремела музыка. Она глубоко вздохнула, достала ключи и открыла дверь.
В прихожей стоял густой смрад: опять курили в комнате, хотя она сто раз просила выходить на лестницу. На вешалке висели две чужие куртки. В коридоре валялись бутылки из-под пива.
Наташа прошла в зал. Картина была хуже некуда: на диване развалился Денис с каким-то незнакомым парнем, они пили пиво и смотрели телевизор. Лера сидела на полу, поджав ноги, и красила ногти ярко-красным лаком, капли которого уже попали на ковёр. Тамара Павловна восседала в кресле с бокалом чего-то подозрительного и, судя по раскрасневшемуся лицу, была уже навеселе.
О, явилась, не запылилась, пропела свекровь. А мы тут с ребятами посидеть решили, отметить, что Денис работу нашёл.
Наташа опешила. Денис? Работу?
Ну да, а чё ты удивляешься? Денис оторвался от телевизора. Буду охранником в магазине. С завтрашнего дня.
Поздравляю, сухо сказала Наташа. А где Сергей?
А Серёжа в магазин пошёл, за добавкой, хихикнула Тамара Павловна. Ты, Наталья, не стой столбом, проходи, присаживайся. Вон там место освободи.
Освободить место значило скинуть на пол чью-то куртку, которая лежала на стуле. Наташа не стала садиться.
Я же утром сказала: сегодня вечером серьёзный разговор, напомнила она. Где Сергей? Я без него разговаривать не буду.
Ой, да что за разговоры такие, отмахнулась свекровь. Мы тебе не чужие. Садись, выпей с нами, отдохни.
Я не пью, отрезала Наташа. И вы здесь в моём доме будете вести себя прилично. Кто этот человек?
Она кивнула на незнакомого парня.
Это Колян, мой кореш, лениво ответил Денис. Мы с ним теперь вместе работать будем. Он ничего, свой.
Колян мутными глазами оглядел Наташу с ног до головы и ухмыльнулся. Здорова, хозяйка, чай, не выгонишь?
Наташа почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она развернулась и вышла из зала, прошла на кухню. Там тоже был бардак: гора немытой посуды в раковине, на столе объедки, рассыпанный сахар, лужи от пролитого чая. Она прислонилась к стене и закрыла глаза.
Через несколько минут хлопнула входная дверь, и на кухню вошёл Сергей с пакетом, из которого торчали бутылки.
Наташа, привет, виновато улыбнулся он. Ты уже дома? А я вот...
Я вижу, что ты вот, перебила она. Ты зачем пиво купил? Ты же знаешь, что у нас серьёзный разговор. Я целый день ждала, а ты там со своими... с этими...
Серёжа, поставь пакет и сядь, приказала она тихо, но так, что он вздрогнул и послушно сел.
Наташа села напротив.
Я всё решила, сказала она. Твоя мать, твой брат и его девица должны съехать. У них был месяц, даже больше. Я давала им время, я терпела. Всё. Точка.
Сергей побледнел.
Наташ, ну как же так? Куда они поедут? Мать же старая, Денис только работу нашёл...
А я, по-твоему, должна всю жизнь их содержать? повысила голос Наташа. Я работаю, как лошадь, а они жрут мою еду, портят мои вещи, пьют, курят в квартире, и этот твой Денис, между прочим, колется! Я сегодня нашла шприц в ванной!
Сергей дёрнулся, как от удара.
Не может быть, прошептал он. Он обещал...
Мало ли что он обещал! Наташа уже не сдерживалась. Ты посмотри, во что они превратили нашу квартиру! Это помойка! И ты всё это время молчал, боялся мать ослушаться. А я? Я кто? Дойная корова?
Сергей молчал, теребя край пакета.
Я сегодня звонила Ире, она юрист, продолжила Наташа. Она сказала, что я имею полное право их выселить. Квартира моя, приватизирована до брака. Они даже не прописаны тут постоянно, только временно. Я могу хоть завтра подать в суд.
В суд? Сергей поднял глаза, в них был страх. Наташ, не надо в суд. Давай как-то по-хорошему...
А как по-хорошему? усмехнулась Наташа. Я уже полгода пытаюсь по-хорошему. Они надо мной издеваются, а ты защищаешь их. Выбирай, Серёжа. Или они уезжают добровольно, или я завтра иду к юристу.
Сергей открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент на кухню ввалились Денис и Колян.
О, а вот и вы, где тут у нас пополнение? загоготал Денис, увидев пакет с пивом. Давай сюда, братуха.
Он выхватил пакет у Сергея, вытащил бутылку и открыл её зубами.
Наташа встала.
Денис, убери это, сказала она твёрдо. В моём доме больше не пьют. Убирайтесь все в зал, мы ещё не закончили разговор.
Чего? Денис опешил. Ты чё, попутала?
Я сказала, убери пиво и сядь. Мы будем говорить о том, когда вы съезжаете.
Колян хмыкнул и сел на подоконник, явно наслаждаясь сценой.
Денис шагнул к Наташе, сжимая бутылку.
Слышь, ты, истеричка, прошипел он. Заткнись, а? А то я тебя быстро на место поставлю.
Сергей вскочил.
Денис, остынь, не смей грубить!
А ты не лезь, маменькин сынок! рявкнул Денис. Вечно ты под юбкой у жены прячешься!
На кухню влетела Тамара Павловна.
Что за крик? Денис, сынок, что случилось?
Да вот, Наталья наша права качает, выгнать нас хочет, усмехнулся Денис. Грит, вон из моего дома.
Тамара Павловна мгновенно приняла боевую стойку: руки в боки, подбородок вперёд.
Ах ты, неблагодарная! заверещала она. Да мы для тебя старались, за Серёжей твоим присматривали, а ты! Мы тебе не чужие! Как ты смеешь родных людей на улицу выгонять?
Я смею, потому что это моя квартира, спокойно ответила Наташа, глядя ей прямо в глаза. И я устала от вашего хамства, от грязи, от того, что вы живёте за мой счёт. Вам дали неделю. Через неделю, если вы не съедете, я подаю в суд. У меня есть доказательства, что Денис употребляет наркотики, есть свидетели, соседи, которые жалуются на шум.
Денис побелел.
Какие доказательства? Ты чё, мусорам на меня стучать собралась?
Если понадобится, да, холодно ответила Наташа.
Тамара Павловна взвизгнула и бросилась на Наташу, но Сергей перехватил её за плечи.
Мама, не надо!
Пусти, урод! Она моего сына в тюрьму хочет засадить! Выгони её, ты мужик или тряпка?
Сергей стоял между ними, разрываясь, и не знал, что делать. Денис зло сплюнул на пол и вышел из кухни, громко хлопнув дверью. Колян спрыгнул с подоконника и пошёл за ним.
Наташа повернулась к Сергею.
Ты видел? Он плюёт мне на пол. Он хамит. А ты молчишь.
Серёжа, выгони её! визжала свекровь. Она нас всех погубит!
Наташа взяла сумку и пошла в спальню, закрыв за собой дверь на ключ. Она слышала, как в коридоре продолжался скандал, как Сергей что-то втолковывал матери, как мать кричала, что она его не таким растила, как Денис матерился в зале. Она легла на кровать, уставилась в потолок и заплакала. Но это были не слёзы слабости. Это были слёзы злости и обиды, смешанные с решимостью идти до конца.
Ночью Наташа почти не спала. Она слышала, как в зале ещё долго гремела музыка, как Денис с Коляном что-то кричали, как свекровь успокаивала их и снова принималась ругать Сергея. Сергей так и не пришёл в спальню. Наташа не стала его звать. Впервые за долгие годы ей было всё равно.
Утром она встала рано, когда в квартире стояла мёртвая тишина. Все ещё спали после ночного веселья. Наташа тихо вышла в коридор и первым делом направилась в ванную. Шприца на машинке не было, но в мусорном ведре она заметила пустые блистеры из-под каких-то таблеток. Она достала телефон и сфотографировала их, стараясь не шуметь.
Потом она прошла на кухню. Там стоял такой запах, что её чуть не вырвало: вчерашнее пиво, остывшее сало, пепел, горы немытой посуды. На столе валялись объедки, недопитые бутылки, окурки в блюдце. Наташа снова достала телефон и сделала несколько снимков: общий план кухни, раковина, забитая тарелками, заляпанная плита.
Она уже собралась уходить на работу, когда в коридоре послышались шаги. Из зала вышел Колян, в трусах и майке, лохматый и опухший. Увидев Наташу, он нагло ухмыльнулся.
О, хозяюшка, с добрым утром. Чайку бы горяченького, а то башка трещит.
Наташа смерила его взглядом.
Чай на плите, сварите сами. И, Колян, ты в курсе, что ты здесь вообще никто? Ты не живёшь здесь, тебя никто не приглашал. Так что сегодня же съезжаешь.
Колян опешил, его улыбка сползла.
Чего? А Денис знает?
Мне плевать, что знает Денис. Это моя квартира, и я не желаю, чтобы здесь ночевали посторонние люди.
Она надела пальто, обулась и вышла, оставив Коляна в растерянности стоять посреди прихожей.
На работе Наташа не могла сосредоточиться. Она перебирала бумаги, делала ошибки в отчётах, смотрела в одну точку. В обеденный перерыв она позвонила Ирке.
Ир, привет. Это снова я. Ты не занята?
Для тебя всегда свободна, подруга сразу почувствовала напряжение в голосе. Рассказывай.
Наташа в двух словах описала вчерашний скандал, про Дениса с его дружком, про шприц и блистеры.
Я всё сфоткала, добавила она. И кухню тоже, этот бардак. Что мне делать? Я серьёзно, Ир, я так больше не могу.
Слушай меня внимательно, голос Ирки стал деловым. Ты собственник, это твоё главное оружие. Денис и его мать у тебя временно зарегистрированы, да?
Да, на полгода, срок уже почти вышел.
Отлично. Продлевать регистрацию ты, конечно, не будешь. Что касается выселения, если они не захотят уходить добровольно, тебе нужно собирать доказательную базу. Шприц – это вещь. Если он там балуется, это твой козырь. Соседи жалуются на шум?
Вчера тётя Зина говорила, что видела его с подозрительными типами. И соседи этажом выше стучали по батарее недавно.
Замечательно. Попроси их написать свидетельские показания, если дойдёт до суда. И ещё: если они угрожают тебе или портят имущество – вызывай полицию сразу, каждый раз. Пусть фиксируют. Составят протокол – это железное доказательство для суда.
А если они просто не съедут после окончания регистрации?
Тогда подаёшь иск о признании их утратившими право пользования жилым помещением. Практика по таким делам есть, особенно если подтвердишь, что они ведут асоциальный образ жизни и не участвуют в оплате коммуналки. Кстати, они хоть за свет платят?
Нет, конечно. Всё я плачу.
Отлично, копии квитанций сохраняй. Ещё один аргумент.
Наташа записывала всё в блокнот, чувствуя, как внутри разгорается решимость.
Ир, спасибо тебе огромное. Я, наверное, сегодня к участковому схожу, пока они там дрыхнут.
Сходи, обязательно. И не бойся, Наташ. Ты права, а они – нахлебники. Суд будет на твоей стороне, если действовать грамотно.
После работы Наташа не пошла домой сразу. Она зашла в опорный пункт полиции, который находился в соседнем доме. Участкового звали Сергей Иванович, это был мужчина лет пятидесяти, уставший, но доброжелательный. Наташа уже обращалась к нему однажды, когда Денис с друзьями шумели.
Сергей Иванович, здравствуйте. Можно к вам?
Проходите, Наталья, присаживайтесь. Что случилось?
Наташа села напротив и выложила всё: про шприц, про ночные компании, про угрозы Дениса, про кражи из кошелька. Она показала фотографии на телефоне.
Участковый внимательно просмотрел снимки, покачал головой.
Да, картина нерадостная. Этого Дениса я знаю, стоит на учёте как лицо, склонное к употреблению. Мы его уже задерживали за мелкое хулиганство. А вы, Наталья, молодец, что документируете. Пишите заявление.
Он достал бланк.
Пишите всё по фактам: когда нашли шприц, когда пропали деньги, когда были угрозы. Чем подробнее, тем лучше. И соседей попросите, пусть тоже напишут, если слышали шум или видели подозрительных лиц. Чем больше бумаг, тем проще будет потом в суде.
Наташа написала заявление, указав всё, что помнила. Участковый заверил копии и сказал, что проведёт профилактическую беседу с Денисом, а если появятся новые факты, пусть сразу звонит.
Выйдя из опорного пункта, Наташа почувствовала невероятное облегчение. Она не одна, есть закон, есть люди, которые готовы помочь. Она шла к дому почти спокойной, но это спокойствие длилось ровно до того момента, как она открыла дверь квартиры.
В прихожей было темно, но из зала доносились голоса. Наташа разулась, повесила пальто и пошла на голоса.
В зале сидели все: Тамара Павловна, Денис, Лера и, к её удивлению, Сергей. Выглядели они напряжёнными. Денис при виде Наташи дёрнулся, но промолчал.
О, явилась, протянула свекровь. А мы тут как раз тебя ждём. Семейный совет решили провести. Садись, поговорим по-хорошему.
Наташа не стала садиться, остановилась в дверях.
Я слушаю.
Тамара Павловна приняла величественную позу.
Мы тут посовещались и решили: ты не права, Наталья. Мы твоя семья, а семью не выгоняют. Но, так и быть, мы готовы пойти на уступки. Денис будет работать, Лера тоже найдёт работу, будут скидываться на продукты. А ты перестанешь истерить и трепать всем нервы. Идёт?
Наташа невольно усмехнулась.
То есть вы мне делаете одолжение, что остаётесь в моей квартире? И ещё условия ставите?
А ты как хотела? вскинулась свекровь. Мы люди гордые, могли бы и обидеться, но ради Серёжи прощаем тебя. Так что давай, жить дружно.
Сергей поднял глаза на Наташу, в них читалась надежда, что жена согласится и всё уляжется.
Наташа перевела взгляд с Сергея на свекровь, потом на Дениса, который нагло ухмылялся, и на Леру, которая красила ногти, делая вид, что её это не касается.
Значит так, медленно начала Наташа. Вы мне ничего не должны. Ни скидываться, ни работать. Потому что сегодня я была у участкового и написала заявление. На Дениса – за хранение наркотиков, судя по шприцу и таблеткам. На всех вас – за нарушение тишины и порчу имущества. И завтра же я подаю в суд на ваше выселение.
В зале повисла мёртвая тишина. Денис побелел, Лера выронила лак, свекровь открыла рот, но не могла произнести ни звука.
Ты... ты что, сука, сделала? заорал Денис, вскакивая. Ты на меня настучала?
Он рванул к Наташе, сжимая кулаки, но Сергей вскочил и перехватил его.
Денис, не смей!
Пусти, урод! Она ментам на меня заявила! Да я её...
Договорить он не успел. В коридоре раздался звонок в дверь. Наташа, не оборачиваясь, пошла открывать. На пороге стоял участковый Сергей Иванович и с ним ещё один полицейский.
Добрый вечер, Наталья. Мы по вашему заявлению. Проведём беседу с гражданином Денисом.
Из зала донёсся мат, грохот, визг свекрови. Наташа отошла в сторону, пропуская полицейских в квартиру. Она стояла в прихожей, прислонившись к стене, и смотрела, как в зале начинается настоящий хаос: Денис орал, вырывался, свекровь кинулась на участкового с кулаками, Лера забилась в угол и завыла.
Сергей стоял посреди этого ада, растерянный и бледный, и смотрел на Наташу. В его глазах были страх и непонимание: как его тихая, покладистая жена могла всё это устроить?
Наташа выдержала его взгляд. Она больше не была покладистой. Она была свободной. И это чувство стоило всего.
Утром Наташа проснулась от тишины. Непривычной, звенящей тишины, когда не слышно ни музыки, ни криков, ни топота. Она полежала несколько минут, прислушиваясь, потом встала и выглянула в коридор.
Дверь в зал была закрыта. Из кухни доносился слабый запах кофе. Наташа осторожно прошла на кухню и увидела Сергея. Он сидел за столом один, с чашкой в руках, и смотрел в одну точку. Под глазами у него были тёмные круги, лицо осунулось, руки слегка дрожали.
Привет, тихо сказала Наташа, наливая себе чай.
Сергей поднял на неё глаза. В них была такая смесь боли, обиды и непонимания, что Наташе на мгновение стало его жаль. Но только на мгновение.
Ты знаешь, что Дениса вчера увезли? глухо спросил он.
Знаю. Я там стояла.
Зачем ты это сделала, Наташа? Он же мой брат. Мать теперь всю ночь рыдала, сердце прихватило, «скорую» вызывали.
Наташа поставила чашку и села напротив.
Серёжа, послушай себя. Твой брат наркоман. Он тащит из дома деньги, он приводит подозрительных друзей, он угрожал мне. Твоя мать покрывает его и ещё и меня оскорбляет. А ты спрашиваешь, зачем я это сделала? Я сделала это, чтобы защитить себя. И, между прочим, тебя тоже.
Сергей покачал головой.
Защитить? Ты разрушила семью.
Какую семью? горько усмехнулась Наташа. Ту, где меня используют как дойную корову? Где я должна молчать и терпеть, потому что они «родственники»? Нет, Серёжа. Это не семья. Это паразиты.
Сергей вскочил, чашка опрокинулась, кофе разлился по столу.
Не смей так говорить о моей матери!
А ты не смей закрывать глаза на то, что происходит! Наташа тоже встала. Ты видел, во что превратилась наша квартира? Ты видел этот шприц? Ты слышал, как твой брат мне угрожал? Или ты глухой и слепой, когда дело касается твоих родных?
Сергей открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь на кухню распахнулась и влетела Тамара Павловна. Лицо у неё было красное, опухшее от слёз, волосы растрёпаны, но глаза горели такой ненавистью, что Наташа невольно отступила на шаг.
Ах ты, тварь! заверещала свекровь, бросаясь на Наташу. Ты моего сына в тюрьму упекла! Да я тебя!..
Сергей перехватил мать за плечи.
Мама, успокойся, не надо!
Пусти, ирод! Она Дениску за решётку отправила, а ты её защищаешь? Ты не сын мне после этого!
Сергей пытался удержать мать, но она вырывалась и тянула руки к Наташе, пытаясь вцепиться ей в лицо. Наташа отступила к плите и схватила полотенце, готовая защищаться.
Прекратите обе! заорал Сергей так громко, что на минуту все замерли. Хватит!
В наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание свекрови и звон в ушах. Тамара Павловна вдруг всхлипнула, обмякла и осела на пол.
Сыночек, запричитала она, Денисочка мой, кровиночка, что же теперь будет? А если его посадят? Он же молодой, ему жить да жить!
Сергей опустился рядом с ней, обнял за плечи.
Всё будет хорошо, мам. Разберутся. Может, он просто за компанию попался.
Наташа молча смотрела на эту сцену. Ей хотелось крикнуть, что Денис не «за компанию», что он давно уже наркоман и вор, но она понимала: сейчас любые слова будут восприняты в штыки. Она вышла из кухни и пошла в спальню, чтобы собраться на работу.
В коридоре она столкнулась с Лерой. Девушка стояла с сумкой в руках, одетая в куртку, лицо бледное, тушь размазана.
Я уезжаю, тихо сказала Лера. Мне здесь больше делать нечего. Денис, он... он не такой, как я думала. Я не знала про наркотики, честно.
Наташа посмотрела на неё. В Лере не было прежней наглости, только испуг и желание сбежать.
А вещи? спросила Наташа.
Да брошу я их, махнула рукой Лера. Пусть Денис забирает, если вернётся. Скажите ему, что я не вернусь. И вообще, я тут ни при чём.
Она выскользнула за дверь, даже не попрощавшись. Наташа закрыла за ней дверь и прислонилась к косяку. Ещё одна ушла. Остались самые стойкие: свекровь и Сергей.
Весь день на работе Наташа не могла найти себе места. Она то и дело проверяла телефон, ждала звонка от участкового или от Ирки. В обед Ирка позвонила сама.
Ну что там у тебя? Я слышала, вчера было весело?
Ой, Ир, не спрашивай. Дениса забрали, свекровь в истерике, Сергей на меня волком смотрит. Лера сбежала.
Молодец Лера, хоть одна умная нашлась, хмыкнула Ирка. А ты сама как? Держишься?
Держусь. Сегодня к юристу пойду, запишусь на консультацию. Участковый сказал, что надо собирать документы для суда.
Правильно. И вот что ещё: если они не съедут добровольно, после окончания регистрации подавай иск. Собери все квитанции об оплате коммуналки, показания соседей, фотографии. У тебя есть всё, чтобы выиграть дело. И не бойся, Наташ. Ты сильная.
Спасибо, Ир. Ты даже не представляешь, как ты мне помогаешь.
После работы Наташа зашла в юридическую консультацию, которую посоветовала Ирка. Молодой адвокат, внимательно выслушав её, просмотрел фотографии и кивнул.
Ситуация стандартная, но у вас хорошая доказательная база. Шприц, свидетели, заявление в полицию – это весомые аргументы. Срок временной регистрации у них когда заканчивается?
Через две недели.
Отлично. Продлевать вы, конечно, не будете. Как только срок истечёт, они автоматически утрачивают право временного проживания, но могут не съехать добровольно. Тогда подаём иск о выселении. Также можно подать на возмещение ущерба за испорченные вещи и кражу денег, если есть доказательства.
А если они будут угрожать или буянить?
Вызывайте полицию каждый раз. Пусть фиксируют. Если будут реальные угрозы жизни и здоровью, можно добиться временного запрета на приближение. Но это уже крайние меры.
Наташа вышла из консультации с папкой документов и чувством, что она на верном пути. Дома её ждал новый сюрприз.
Когда она открыла дверь, в прихожей пахло чем-то жареным и слышались голоса. Наташа насторожилась: голосов было несколько, и среди них мужские. Она прошла на кухню и замерла.
За столом сидели Тамара Павловна, Сергей и двое незнакомых мужчин. Один из них, лысый, с золотой цепью на шее, развалился на её стуле, второй, помоложе, с недобрым прищуром, оглядывал кухню.
А вот и хозяюшка, протянул лысый, увидев Наташу. Проходи, садись, разговор есть.
Наташа не двинулась с места.
Кто вы такие? спросила она твёрдо.
Это друзья Дениса, подал голос Сергей, не глядя на неё. Пришли узнать, как он там.
Друзья, значит, усмехнулась Наташа. И что вам нужно?
Лысый встал, подошёл к Наташе почти вплотную. От него пахло перегаром и дешёвым одеколоном.
Слышь, хозяйка, ты это, заяву забрала бы, а? Денис парень нормальный, просто попал под раздачу. На кой тебе эти разборки? Мы по-хорошему предлагаем: забери заявление, и разойдёмся мирно. А нет, так мы и по-плохому можем.
Наташа почувствовала, как внутри всё похолодело, но виду не подала.
Вы мне угрожаете? спросила она, глядя лысому прямо в глаза.
Лысый усмехнулся.
Какие угрозы? Мы ж культурно пришли, по-соседски. Ты подумай. Денис, он парень с характером, у него друзей много. Мало ли что в тёмном подъезде случится.
Сергей дёрнулся, но промолчал. Тамара Павловна смотрела на Наташу с плохо скрываемым злорадством.
Наташа медленно достала телефон.
Значит так, сказала она спокойно. Сейчас я звоню в полицию и сообщаю, что в мою квартиру ворвались неизвестные и угрожают мне расправой. Участковый придёт быстро, он в соседнем доме. Хотите проверить?
Лысый нахмурился, молодой позади него встал.
Ты чё, борзая?
Я законопослушная гражданка, чётко ответила Наташа, держа палец на кнопке вызова. А вы, если не уйдёте добровольно, будете иметь дело с полицией. И да, разговор записывается. У меня на телефоне диктофон включён.
Она не знала, включён ли на самом деле, но блефовала уверенно. Лысый с минуту сверлил её взглядом, потом сплюнул на пол.
Пошли, Колян. С ментами связываться себе дороже. А ты, хозяйка, подумай. Мы ещё вернёмся.
Они вышли из кухни, громко топая, и через минуту хлопнула входная дверь. Наташа перевела дух и прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле.
Ты зачем их вызвала? зашипела Тамара Павловна. Они же помочь хотели!
Помочь? Наташа посмотрела на неё с такой злостью, что свекровь отшатнулась. Они мне угрожали, а ты сидела и молчала. Ты понимаешь, что ты натворила? Ты привела в мой дом бандитов?
Каких бандитов? Это друзья Дениса!
Это бандиты, которые будут меня запугивать из-за твоего сына-наркомана. И ты, Сергей, сидел и тоже молчал. Молчал, когда мне угрожали.
Сергей поднял на неё глаза. В них была пустота.
А что я должен был сделать? спросил он тихо. Это ты во всём виновата.
Наташа смотрела на него и не верила своим ушам. Этот человек, её муж, с которым она прожила пять лет, только что сказал, что она виновата в том, что ей угрожают бандиты.
Всё, сказала она устало. Хватит. Завтра я подаю на развод.
Она вышла из кухни, прошла в спальню и закрыла дверь на ключ. В этот раз она уже не плакала. Внутри была только пустота и холодная решимость. Завтра начнётся новый день, и она сделает всё, чтобы навсегда избавиться от этих людей.
Следующие две недели пролетели как один бесконечный тяжёлый день. Наташа жила как на вулкане: каждое утро она уходила на работу с замиранием сердца, не зная, что застанет вечером, а возвращаясь домой, внутренне готовилась к новым скандалам.
Сергей с ней не разговаривал. Он переселился в зал, где раньше жили Денис с Лерой, и теперь ночевал на старом диване. Тамара Павловна затаилась, но в её глазах при встрече с Наташей горела такая ненависть, что становилось не по себе. Несколько раз Наташа замечала, как свекровь шепчется по телефону, и догадывалась, что разговоры эти о Денисе.
Денис, как выяснилось, находился в СИЗО. Ему грозила статья за хранение наркотиков, и, судя по тому, что Наташа слышала от участкового, дело было серьёзное: у него нашли не только шприц, но и небольшую закладку, которую он, видимо, припрятал в подъезде, а Колян, тот самый друг, сдал его, чтобы выгородить себя.
Наташа каждый вечер перебирала документы, готовясь к суду. Ирка помогала ей советами, а адвокат, к которому она ходила, составил грамотное исковое заявление о выселении Тамары Павловны и Дениса в связи с истечением срока временной регистрации и асоциальным поведением. Отдельным пунктом шло требование о возмещении материального ущерба за испорченные вещи и кражу денег.
За две недели до суда Наташа получила повестку. Сергей тоже получил, как заинтересованное лицо. Тамара Павловна, когда узнала, впала в истерику, кричала, что Наташа изверг, что она никуда не поедет, что это её законное право жить с сыном. Но Наташа была непреклонна.
В день суда Наташа оделась строго: тёмная юбка, белая блузка, минимум косметики. Она взяла с собой толстую папку с документами, фотографиями, копиями квитанций и свидетельскими показаниями, которые собрала у соседей. Тётя Зина и ещё двое жильцов с их этажа написали, что регулярно слышали шум, крики и видели подозрительных личностей, приходящих к Денису.
В коридоре суда она столкнулась с Сергеем и Тамарой Павловной. Свекровь была одета в какое-то траурное чёрное платье, лицо её осунулось, но глаза горели всё той же ненавистью. Сергей выглядел потерянным, мял в руках шапку и старался не смотреть на Наташу.
Явилась, змея, прошипела Тамара Павловна, проходя мимо. Погубила семью и радуешься.
Наташа промолчала. Она уже поняла, что с этими людьми бесполезно спорить. У них своя правда, у неё своя.
В зале судебного заседания Наташа чувствовала себя спокойно. Судья, женщина средних лет с усталым лицом, просмотрела документы, задала несколько вопросов и предоставила слово Наташе.
Наташа говорила чётко, без лишних эмоций, просто излагая факты. Она рассказала, когда и при каких обстоятельствах родственники мужа вселились в её квартиру, как обещали пробыть неделю, а остались на полгода. Она показала фотографии беспорядка, разбитой посуды, сожжённой кастрюли. Она предъявила копии квитанций об оплате коммунальных услуг, которые целиком ложились на неё. Она рассказала про шприц, про пропажу денег, про угрозы со стороны Дениса и его друзей. В подтверждение она передала судье копию заявления в полицию и справку от участкового о том, что Денис состоит на учёте.
Тамара Павловна, когда ей дали слово, устроила настоящий театр. Она била себя в грудь, плакала, кричала, что она больная старуха, что Наташа выдумала все улики, что Денис хороший мальчик, а шприц ей подбросили. Судья несколько раз призывала её к порядку.
Сергей сказал мало. Он подтвердил, что Денис и мать живут у них, но добавил, что они семья и должны быть вместе. На вопрос судьи, почему он не помогал жене оплачивать коммунальные услуги и не пресекал поведение брата, Сергей промямлил что-то невнятное.
Судья удалилась на совещание. Наташа сидела на скамье, чувствуя, как колотится сердце. Рядом перешёптывались Ирка, которая пришла поддержать подругу, и адвокат.
Через сорок минут судья вернулась и огласила решение: выселить Тамару Павловну и Дениса из квартиры Наташи в связи с истечением срока временной регистрации и систематическим нарушением прав собственника. Иск о возмещении материального ущерба удовлетворить частично, взыскать с Дениса стоимость испорченных вещей и похищенных денег. В иске о выселении Сергея отказать, так как он является супругом и имеет равное право пользования жилым помещением.
Наташа выдохнула. Победа была неполной: Сергей оставался в квартире, но главное – паразиты съезжали. Тамара Павловна зарыдала в голос, Сергей сидел белый как мел.
Через три дня приставы должны были прийти для принудительного выселения, но Наташа дала им срок до вечера, чтобы собрать вещи и убраться добровольно. Ей не хотелось лишнего позора при соседях.
Весь день в квартире стоял ад. Тамара Павловна носилась по комнатам, собирая свои пожитки, и громко проклинала Наташу на чём свет стоит. Она вытаскивала из шкафов вещи, которые Наташа ей когда-то дала, и швыряла их на пол, приговаривая, что подавится Наташа её добром. Сергей помогал матери молча, изредка бросая на Наташу тяжёлые взгляды.
К вечеру, когда Тамара Павловна с чемоданами стояла в прихожей, она в последний раз обернулась к Наташе.
Будь ты проклята, сука, тихо, но отчётливо произнесла она. Чтоб ты одна век доживала, чтоб никого у тебя не было. Сережа, пошли. Нечего тебе здесь делать с этой тварью.
Сергей замешкался. Он посмотрел на Наташу, на мать, снова на Наташу.
Мама, подожди на лестнице, я сейчас, глухо сказал он.
Тамара Павловна хотела возразить, но, увидев выражение лица сына, вышла, громко хлопнув дверью.
Они стояли в прихожей вдвоём. Наташа прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Сергей мялся, не зная, с чего начать.
Наташ, прости, наконец выдавил он. Я... я не хотел, чтобы так получилось.
Ты никогда ничего не хотел, Сережа, устало ответила Наташа. Ты просто плыл по течению. Сначала мать тобой командовала, потом брат. А когда нужно было защитить жену, ты спрятался в угол.
Я люблю тебя, тихо сказал Сергей.
Нет, покачала головой Наташа. Ты любишь только удобство. Я была для тебя удобной: квартира, деньги, забота. А как только пришлось выбирать между мной и мамой, ты выбрал маму. И это твой выбор. Я его принимаю.
Сергей шагнул к ней, протянул руку, но Наташа отстранилась.
Не надо. Всё кончено. Подавай на развод, если хочешь, или я подам. Квартира моя, ты знаешь. Вещи свои заберёшь потом.
Сергей опустил руки, развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась тихо, почти беззвучно. Наташа стояла и слушала, как затихают шаги на лестнице. Потом повернула замок, задвинула цепочку и впервые за долгие месяцы осталась в квартире одна.
Она прошла по комнатам. В зале ещё стоял запах чужих людей, на полу валялся какой-то мусор, в углу лежала забытая Лерина заколка. Наташа открыла окно, впуская холодный вечерний воздух, и села на подоконник.
Внизу, у подъезда, она увидела две фигуры: Сергей с матерью, нагруженные сумками и чемоданами, медленно двигались к остановке. Тамара Павловна что-то говорила, размахивая руками, Сергей шёл рядом, понурив голову. Вот они скрылись за поворотом.
Наташа закрыла окно и пошла на кухню. Там всё ещё было грязно после утренней суеты. Она налила воды в чайник, включила его и села за стол. Чайник закипел, Наташа налила себе чай, сделала глоток и вдруг разрыдалась. Плакала она долго, взахлёб, но это были не слёзы горя, а слёзы облегчения. Всё кончилось.
Прошло три месяца.
Наташа сделала в квартире косметический ремонт. Она выбросила старый диван, на котором спали Денис с Лерой, купила новую мебель, переклеила обои в зале. Квартира дышала чистотой и свежестью, как будто вместе с хламом из неё вымели всю старую жизнь.
О разводе они договорились мирно. Сергей не спорил, подписал все бумаги, забрал свои вещи, когда Наташи не было дома. Последний раз она видела его в ЗАГСе, когда получала свидетельство о расторжении брака. Он выглядел ещё более постаревшим, осунувшимся, под глазами залегли тени. Они перекинулись парой ничего не значащих фраз и разошлись в разные стороны.
От Ирки Наташа узнала, что Денис получил реальный срок. Год и восемь месяцев в колонии общего режима. Тамара Павловна, по слухам, слегла с сердцем, Сергей снимал для них комнату где-то на окраине и работал на двух работах, чтобы платить за неё и помогать матери.
Наташа не испытывала злорадства. Ей было просто всё равно. Эти люди больше не имели к ней никакого отношения.
Однажды, возвращаясь с работы, она встретила во дворе тётю Зину.
Наташа, здравствуй, дорогая! соседка сияла. А я смотрю, ты прямо расцвела! Как дела-то?
Спасибо, тёть Зин, хорошо, улыбнулась Наташа. Ремонт доделала, теперь вот живу в своё удовольствие.
И правильно, правильно, закивала тётя Зина. А те, что съехали-то, я слышала, у них всё плохо? Младший-то в тюрьме, старший мыкается.
Да, тёть Зин, так бывает, Наташа не стала вдаваться в подробности.
Ну и слава богу, что они уехали, перекрестилась соседка. А то при живых-то... Ты, Наташа, не тужи. Всё к лучшему.
Наташа кивнула и пошла к подъезду. Она открыла дверь, поднялась на свой этаж, вошла в чистую, светлую квартиру. На кухне её ждал ужин, который она приготовила с утра. В холодильнике лежали продукты, купленные для себя, никто не съедал их без спроса. В ванной было сухо и чисто, на полке стояли только её кремы и шампуни.
Она села за стол, налила себе чай и посмотрела в окно. Там, за стеклом, начинался тихий весенний вечер. Где-то там, в другом конце города, Сергей таскал тяжёлые ящики на складе, чтобы прокормить мать и оплатить её лекарства. Где-то в колонии Денис считал дни до окончания срока. А здесь, в этой уютной кухне, Наташа пила чай и чувствовала, как внутри разливается тепло.
Она вспомнила тот день, когда нашла шприц в ванной. Тогда ей казалось, что жизнь кончена, что выхода нет. А оказалось, что выход был всегда. Просто нужно было перестать бояться и начать действовать. Нужно было перестать быть удобной для всех и стать удобной для самой себя.
Наташа допила чай, убрала чашку в раковину и выключила свет на кухне. Завтра был новый день. И он принадлежал только ей.