Летом 1945 года жители Хабаровска наблюдали странную картину: колонна иностранных солдат без конвоя убирала улицы.
Сами. Без понукания. Аккуратно, с каким-то почти религиозным усердием. Прохожие останавливались и смотрели — не из страха, а из любопытства. Кто эти люди и почему они такие... другие?
Их было около 600 тысяч. Японские военнопленные, захваченные после стремительного разгрома Квантунской армии в августе 1945 года, оказались на советской земле и стали для местных жителей настоящим открытием.
Не потому что были врагами. А потому что были совершенно непохожи на всё, что советский человек видел раньше.
Люди из другого мира
Чистота бросалась в глаза. Японцы мылись при любой возможности. В лагерях, где условия были далеки от санаторных, они находили способы соблюдать гигиену даже тогда, когда советские охранники этого не понимали и не поощряли.
Они стирали одежду в ледяных ручьях, чистили зубы щепками, когда не было щёток, и каждое утро начинали с умывания — будь то Сибирь или Средняя Азия.
Советские люди, пережившие войну с её разрухой, голодом и бытовой неустроенностью, смотрели на это с нескрываемым удивлением. В бараках рядом с японскими пленными всегда было прибрано.
Они делали веники из подручных материалов, мастерили полки для личных вещей, разделяли пространство на «зоны» с почти японской педантичностью.
Военная дисциплина без надзора
Ещё больше изумляло другое: японцы сохраняли строгую военную иерархию даже в плену. Офицеры отдавали приказы, солдаты их выполняли. Утренние построения, коллективная ответственность за порядок — всё это существовало само по себе, без давления со стороны советской администрации.
Комендантам лагерей это поначалу казалось подозрительным. Потом — удобным. Не нужно было отдельно выстраивать систему контроля: японцы контролировали себя сами.
Местные, наблюдавшие за рабочими колоннами, нередко отмечали, что японцы работают слаженно и без перекуров там, где советские рабочие давно бы устроили перерыв.
Руки, которые умеют всё
Но главным открытием стало мастерство. Японские пленные строили. И строили так, что эти здания стоят до сих пор.
В Хабаровске, Южно-Сахалинске, Уссурийске, Находке и десятках других городов советского Дальнего Востока японские военнопленные возвели жилые дома, административные здания, дороги, мосты.
В Южно-Сахалинске целые кварталы — их рук дело. Местные поначалу скептически смотрели на щуплых невысоких людей с пилами и кирками. Потом — с уважением.
Японцы умели работать с деревом так, как в советском быту уже почти забыли. Они делали мебель, утварь, игрушки для детей охранников — и всё это отличалось аккуратностью, почти ювелирной точностью.
В лагерях возникало неофициальное производство: японцы мастерили вещи, которые потом расходились по округе. Жёны офицеров выменивали у них деревянные шкатулки и гребни.
Огород на вечной мерзлоте
Отдельной историей стали японские огороды. В условиях, где советские люди и не думали что-то выращивать, японцы разбивали грядки. Они умудрялись получать урожай там, где, казалось, ничего не может расти.
Использовали компост, следили за почвой, обменивались семенами. Местные сначала посмеивались, потом просили поделиться редиской.
Это было отражение глубоко укоренившейся японской традиции: найти землю и заставить её плодоносить. Даже в плену, даже в Сибири.
Молчаливое достоинство
Советских людей удивляло и то, чего японцы не делали. Они не жаловались. Не просили. Не устраивали скандалов и не ныли. Когда умирал кто-то из товарищей (а смертность в первые годы была высокой — около 60 тысяч человек не вернулись на родину), оставшиеся хоронили его с соблюдением всех возможных обрядов и молча продолжали работать.
Это молчаливое достоинство производило на советских людей сильное впечатление. Не потому что они восхищались врагом. А потому что узнавали в этом поведении что-то, что сами считали важным: терпение, выдержку, уважение к коллективу.
Странная симпатия
Между советскими людьми и японскими пленными постепенно возникали человеческие отношения. Дети бегали смотреть на рабочие колонны и получали от японцев фигурки, вырезанные из щепок.
Женщины иногда подкармливали пленных, рискуя получить выговор. Японцы учили русских мальчишек складывать бумажные кораблики.
Советская пропаганда изображала японских солдат жестокими агрессорами. Всё это было правдой на войне в Тихом океане и в Китае. Но те люди, которых советские граждане видели каждый день на улицах своих городов, не укладывались в этот образ. Перед ними были усталые, дисциплинированные, мастеровитые люди, которые хотели домой.
Большинство из них попали домой только к 1956 году — последние репатриации состоялись именно тогда, через 11 лет после окончания войны. Некоторые так и не доехали. Но те, кто вернулся в Японию, нередко вспоминали советских людей без злобы и рассказывали о неожиданной человечности, которую встречали в СССР.
А здания, которые они построили, стоят и сегодня. В некоторых до сих пор живут люди — и не всегда знают, чьи руки их возвели.
Как вы думаете, что помогало японским военнопленным сохранять дисциплину и достоинство в таких тяжёлых условиях?
Пишите в комментариях ниже, жмите «палец вверх» и подписывайтесь на канал Типичный Карамзин, чтобы не пропустить новые интересные публикации!
Сейчас читают: «Не могли поверить своим ушам»: как муж и дочери Тоньки‑пулемётчицы пережили разоблачение женщины, расстрелявшей 1500 человек