Деревня стояла у старого водохранилища.
Раньше там была река, потом построили плотину. Затопили луга. Дома. Старое кладбище.
— Ничего страшного, — говорили тогда. — Вода всё укроет.
Она укрыла. Но не забыла.
Когда Лера приехала к деду на лето, ей было девятнадцать. Она не верила в «местные страшилки». А дед рассказывал их постоянно.
— В воду после заката не ходи.
— Почему?
— Глубина смотрит.
Лера смеялась.
— Вода не смотрит.
Дед только качал головой.
— Ты городская. Не понимаешь.
Первого утонувшего нашли в июне. Парень лет двадцати. Отлично плавал. Нырнул с пирса — и не вынырнул. Тело нашли через два дня. Лежал на дне, как будто кто-то аккуратно положил.
Лицо спокойное. Но на запястьях — синяки, будто его держали.
— За корягу зацепился, — сказали взрослые.
— Сам виноват.
Но дед вечером сказал тихо:
— Он начал.
— Кто?
— Тот, кто под водой.
Лера решила проверить.
Вода днём казалась обычной. Тёплой. Зелёной. Солнечные блики скользили по поверхности.
Она нырнула. Под водой было мутно. Тишина и ощущение глубины. Слишком глубокой, как будто дно не заканчивалось.
Её нога коснулась чего-то.
Не ила. Не камня. Мягкого.
Она резко всплыла.
— Показалось, — прошептала.
Но вечером, когда она смотрела на водохранилище, ей показалось, что вода темнее там, где она ныряла. Будто пятно.
Ночью она проснулась от звука.
Кап.
Кап.
Кап.
Она подумала, что дождь, но окно было сухим.
Звук шёл из кухни. Она вышла. На полу — мокрые следы. Большие. С перепонками между пальцами.
Следы вели к двери. И обрывались.
Дверь была закрыта изнутри.
Лера разбудила деда. Он посмотрел на пол. Побледнел.
— Он выбрал.
— Кого?
Дед не ответил.
На следующий день пропала девочка. Маленькая. Игравшая у берега. Её куклу нашли на пирсе.
Лера не могла выбросить из головы ночные следы.
Она пошла к воде вечером. Села на старый мостик.
— Это ты? — сказала вслух.
Вода была гладкой. Без ветра.
— Отпусти их.
Круги пошли от центра. Без камня. Без движения воздуха.
Вода вспучилась. И из глубины показалось лицо. Не полностью. Только глаза. Светлые. Стеклянные. Слишком старые.
Лера замерла.
— Ты меня видишь.
Голос прозвучал не в ушах. Внутри головы. Глухой. Словно из-под слоя воды.
— Ты пришла сама.
Она не могла пошевелиться.
Вода начала подниматься. Медленно. Не волной. А столбом.
Из него вышла фигура. Высокая. Серая.
Кожа — как у утопленника. Волосы — длинные, липкие. Глаза — пустые.
— Водяной, — прошептала Лера.
Он наклонил голову.
— Люди назвали.
— Зачем ты их берёшь?
— Они входят.
— Это просто вода!
Он улыбнулся. Губы не раздвинулись. Но она почувствовала усмешку.
— Это моё.
Он указал вниз.
— Там дом.
— Какой дом?
— Их дом.
Лера вспомнила. Дед говорил, что под водой — старая деревня. С кладбищем. С колодцем.
— Ты был там?
— Я был раньше.
— Ты человек?
Он молчал. А потом ответил:
— Был.
Вода вокруг них стала холоднее.
— Они построили плотину. Затопили.
Я остался.
— И теперь мстишь?
— Я зову.
— Они не слышат!
— Слышат.
Он посмотрел прямо ей в глаза.
— Ты тоже слышала.
И Лера поняла. С детства она боялась глубины. Её тянуло смотреть в воду. Словно кто-то ждал.
— Я не пойду, — сказала она.
Водяной поднял руку.
Вода схватила её за щиколотку. Лёгкое прикосновение. Но сильное.
Она упала в воду. Холод ударил в грудь. Она пыталась всплыть. Но что-то тянуло вниз. Не грубо. Настойчиво. Как будто зовёт домой.
Под водой она увидела: дома, крыши, кресты, деревья, старую улицу. И тени. Люди шли по ней. Медленно. С пустыми глазами. Среди них — парень. Та девочка. И другие.
Они не боролись. Они шли. Как будто приняли.
Водяной стоял посреди улицы. Смотрел вверх. На свет.
— Здесь тихо, — сказал он. — Здесь не больно.
Лера почувствовала, как лёгкие горят.
— Отпусти…
— Ты слышала.
Вода вошла в рот. В нос. Внутри стало темно.
Она очнулась на берегу. Дед тряс её.
— Дыши!
Она закашлялась. Выплюнула воду.
— Он… там…
Дед смотрел на водохранилище.
Вода была спокойной. Слишком спокойной.
— Он не всегда берёт сразу, — сказал дед.
— Тогда зачем отпустил?
Дед не ответил.
Через неделю пропал дед. Его лодку нашли перевёрнутой. Тело — нет.
Лера стояла у воды. Смотрела вглубь. И теперь слышала отчётливо. Шёпот. Не злой. Не яростный. Спокойный.
— Здесь тихо.
Она сделала шаг в воду. Холод обнял её. Но она не сопротивлялась.
— Ты вернулась, — сказал водяной.
— Я не одна?
— Никто не один.
Внизу огни зажглись в затопленных окнах. Тени двигались. Ждали. Вода сомкнулась над её головой.
На поверхности не осталось ни волны. Ни круга. Только тёмная гладь.
Иногда по вечерам кажется, что в центре водохранилища кто-то стоит. По грудь в воде. И смотрит вверх.
Глубина не злится. Она просто ждёт. Потому что глубина смотрит вверх. И всегда знает, кто придёт следующим.
Конец.