— Только наш человек может затеять ремонт с невинной целью «просто освежить обои», а очнуться через месяц в руинах, с голым бетоном, аллергией на цементную пыль и дергающимся левым глазом, — философски изрекла Надежда Павловна, глядя на сиротливый лоскут старых бежевых обоев, уныло повисший над плинтусом.
Ей было пятьдесят шесть. Возраст, когда женщина уже всё понимает про эту жизнь, не верит в принцев на белых мерседесах, зато свято верит в скидочные карты супермаркетов и тонометр. Надежда работала старшим диспетчером в теплосети — должность, которая научила ее не паниковать даже при прорыве трубы в минус тридцать. Но сейчас, в собственной двухкомнатной хрущевке, она чувствовала себя беззащитной.
— Мам, ну это же неэстетично! — вещала ее дочь Даша, девушка тридцати лет, которая питалась исключительно безглютеновыми хлебцами и советами из модных блогов. — У тебя тут атмосфера застоя! Энергия не циркулирует! Нужно всё сносить до основания. Эко-минимализм, теплые тона, открытое пространство! Я тебе уже и бригадира нашла. Через тетю Свету. Сказали — золото, а не мужик. Берет недорого, делает на века.
Надежда Павловна вздохнула. Деньги на ремонт она копила три года, откладывая с премии и подработок. «Эко-минимализм» в Дашином понимании обычно стоил как чугунный мост через Волгу, но сил спорить не было.
В дверь позвонили. На пороге стоял грузный мужчина в пыльном комбинезоне. В одной руке он держал потертый строительный чемоданчик, в другой — рулетку. На его макушке игриво блестела внушительная лысина, а живот намекал на то, что хозяин не брезгует пивом по пятницам.
— Хозяевам мое почтение, — прогудел он басом. — Где тут у вас стены падают?
Надежда Павловна прищурилась. Что-то неуловимо знакомое было в этом шраме на подбородке, в этой нагловатой ухмылке...
— Скворцов?! — ахнула она, выронив кухонное полотенце.
— Синицына?! — вытаращился бригадир, и рулетка с треском втянулась в рулетку, чуть не оттяпав ему палец.
Готовы? Наберите воздуха в грудь! Бригадиром «от тети Светы» оказался Вовка Скворцов. Тот самый Вовка, который в восьмом классе носил за ней портфель, на выпускном отдавил ей все ноги во время медляка, а потом ушел в армию, обещал писать каждый день, но пропал с радаров где-то между дембелем и перестройкой.
— А ты знатно пооблез, Скворцов, — констатировала Надежда, оглядывая первую школьную любовь.
— А ты… всё такая же, — хрипло выдал Вовка, явно лукавя, но Надежде Павловне, как любой нормальной женщине, эта наглая ложь пришлась по душе.
Первые дни ремонта
Началось всё чинно. Смету обсуждали на кухне под крепкий чай и песочное печенье.
— Значит так, Надюха, — вещал Вовка, стуча карандашом по заляпанному блокноту. — Трубы в санузле меняем. Проводку меняем, она у тебя еще Ленина помнит. Обои будем брать виниловые, на флизелиновой основе.
— Вова, — мягко, но с металлом в голосе перебила Надежда. — Я работаю в теплосети. У меня бюджет — слезы пролетариата. Давай без дворцовых замашек. Ламинат по акции, обои бумажные. Иначе мне придется почку продать, а она у меня уже с песком, дорого не дадут.
Они спорили до хрипоты. Выяснилось, что Скворцов упрям как стадо бизонов, а Надежда Павловна обладает даром доводить людей до белого каления тихим, интеллигентным тоном. Романтика прошлого быстро разбилась о суровую реальность цен на шпатлевку.
Но удивительное дело: среди мешков с сухими смесями, под аккомпанемент визжащей болгарки, между ними начало искрить. Это была не та юношеская пылкость, а взрослая, понятная симпатия. Вовка чинил ей розетки, а она варила ему макароны по-флотски, потому что «мужик на сухом пайке стены ровно не поставит». Он ворчал, что она покупает дешевую грунтовку, а она подшивала ему оторванную лямку на комбинезоне.
Идиллию нарушил внезапный визит детей...
Даша впорхнула в квартиру вместе со своим мужем Никитой — томным молодым человеком, работающим то ли дизайнером, то ли бариста, понять было сложно. Увидев в кухне Скворцова, который по-домашнему хлебал чай из любимой маминой кружки в горошек, Даша напряглась.
— Мама, а что здесь происходит? — прошипела дочь, оттащив Надежду в коридор, где пахло свежей штукатуркой. — Вы что, с ним... это?
— Что «это»? — не поняла Надежда Павловна. — Чай пьем. У человека перерыв.
— Я навела справки! — трагическим шепотом сообщила Даша. — Он в разводе! Алиментщик бывший! У него из имущества только старая «Нива» и гараж. Мама, очнись! Ты — женщина с жилплощадью! Двушка у метро! Он же типичный брачный аферист! Сначала макароны ему варишь, а завтра он тут пропишется!
Никита на заднем фоне многозначительно поправил модные очки и кивнул:
— Надежда Павловна, вы находитесь в уязвимой позиции. Люди старшего возраста часто становятся жертвами манипуляторов, когда чувствуют одиночество...
— Какого возраста?! — возмутилась Надежда, чувствуя, как давление привычно стучит в висках. — Бестолочи вы эдакие! Человек мне полы заливает, а вы ему уже прописку оформляете в своих фантазиях!
Скандал набирал обороты. Даша требовала немедленно уволить «этого сомнительного типа» и нанять нормальную фирму по договору. Скворцов, выйдя в коридор за шпателем, всё это услышал.
Он молча вытер руки о ветошь, посмотрел на сжавшуюся Надежду, потом на ее возмущенных детей.
— Понятно, — глухо сказал Вовка. — Значит, аферист. Ну бывайте. Инструмент завтра заберу.
Он бросил ключи на тумбочку и тяжело вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась свежая побелка.
Даша торжествующе посмотрела на мать:
— Вот видишь! Чуть что — сразу сбежал! Слава богу, мамочка, мы тебя спасли от ошибки! Мы теперь всё сами проконтролируем.
Надежда Павловна осталась стоять посреди разгромленного коридора. В квартире пахло сыростью, цементом и горьким разочарованием. Дети радостно пили чай на кухне, обсуждая, как они здорово защитили «семейную недвижимость».
Никита с Дашей с облегчением выдохнули, решив, что мать под присмотром, а какой-нибудь работяга как-нибудь доклеит эти несчастные обои. Но наивные детки и представить не могли, какую виртуозную подлянку удумала их «тихая» маменька.
Чтобы спасти квартиру от загребущих рук зятя и проучить дочь за «эко-минимализм» в чужом кармане, Надежде не понадобятся ни скандалы, ни крики. Ей хватит всего пары дней и одной жуткой сказочки из общего прошлого со Скворцовым, от которой гламурная дочка сама сбежит в ужасе, забыв про наследство...