Мария Мироновна с самого утра была сама не своя. Хлопотала по дому, но всё не в ту сторону дела её шли: то ухват в сени понесет, а зачем - забыла, то квашню на лавку поставит, хотя на стол бы надо, то зачем-то миску со сметаной не на стол поставила, а на пол, и кот её, Васька, тут же мордочку свою туда сунул. А с самого раннего утра она гору блинов напекла.
Внук её, Саня, мальчонка десяти лет от роду, наблюдал за этим с печки, свесив вихрастую голову.
- Бабуль, ты чего, как заведённая? - спросил он, наблюдая, как бабушка пытается помешать угли в печи чугунком. - Как будто именины у кого-то, а ты стол накрыть забыла.
- Какие тебе именины! - всплеснула руками Мария Мироновна, ставя чугунок на место. - Воскресенье сегодня Прощёное. Последний день перед Великим постом, последний день Масленицы. Надо зиму блинами проводить, надо прощения у всего мира попросить, чтобы душу облегчить.
Санька почесал пятку. Душа у него, кажется, и так лёгкая, ничего там лишнего не накопилось. Кроме, разве что, случая с прошлогодним вареньем. Но это ж когда было!
- И у меня тоже должны просить?
- А как же, у тебя особенно, - ответила бабушка и глаза её улыбались. - Одевайся давай. Сходим к соседям, к тётке Глаше, да к деду Егору. А потом к отцу Николаю зайдём, благословения попросить.
- К тётке Глаше? - Санька скривился, будто лимон надкусил. - Она опять начнёт: "Ах ты, баловник! Ах ты, сорванец!" Летом за то, что я её Барбоса репейником украсил, она меня ухватом гоняла. А чего такого-то? Снял же я сам тот репейник. А что не весь он снялся, так то шерсть у него длинная... А вчера не просто так Барбоса с цепи отпустил - холодно было, ему бы побегать, согреться. Он так смотрел на меня и скулил. И чего сразу ругаться-то?
- Вот и повод, - подмигнула Марфа. - Пойдём, повинимся. Авось, с ухватом за тобой ходить не станет.
Бабушка взяла блинчики с собой, надела новую шаль с кистями, а Сане было велено надеть шапку, которую он терпеть не мог, потому что она была "с ушами". Но спорить сегодня было бесполезно.
Первым они увидели деда Егора который сидел на завалинке и дымил.
- Здорово, сосед, - начала Мария Мироновна издалека громким голосом. - С Прощёным воскресеньем тебя!
Дед Егор поднял голову и прищурился.
- И тебя, Маша. Чего это ты сегодня такая нарядная? Аль в город собралась?
- Да какой город! - махнула рукой Маша. - С блинами к вам иду. И с праздником поздравить. Вот, ежели чем обидела тебя невзначай, ты уж прости, Христа ради.
- Бог простит. И ты меня прости, Маша, если я чего не так сделал иль сказал. Язык-то у меня, сам знаешь, без костей. Всё норовит ляпнуть что поострее. Так то ж не со зла.
- Бог простит и я прощаю, - с улыбкой ответила Мария Мироновна.
- А ты чего, парень, стоишь? - перевёл взгляд дед Егор на Саньку и усмехнулся.
Санька потупился, разглядывая носки своих валенок, а потом вздохнул:
- Дед Егор, а простите меня, пожалуйста, за то, что я в прошлом году у вас из сарая плоскогубцы взял и в пруду утопил. Я их в ведре с водой проверял, думал, они как подлодка будут. А они не всплыли.
Дед Егор аж поперхнулся.
- Так это ты, пострел, мои плоскогубцы утопил? А я на кузнеца думал! Ну, да ладно, плоскогубцы дело наживное. А ты больше чужие вещи без спросу не бери. Прощаю я тебя, малец, прощаю. И ты меня прости, коли уж чем обидел.
Санька аж заулыбался. Дело пошло на лад - оказывается, прощения просить не так-то и сложно.
Хотя ведь еще была тётка Глаша. Она как раз вышла во двор кур кормить. Увидев мальчонку, женщина инстинктивно подбоченилась.
- Явился, не запылился! - начала она. - Опять пришел моего пса с цепи отпускать?
Санька сделал шаг вперёд, как учила бабушка, и выпалил на одном дыхании:
- Тёть Глаша, простите меня, Христа ради! Я больше не буду без вашего разрешения Барбоса с цепи отпускать. Только если вы сами позволите с ним погулять.
- Ох, ты! - только и сказала она. - Мария, ты глянь, твой-то как заговорил! Ну, Бог простит, Саня, и я прощаю, коли так уж вышло. И ты меня прости, Санечка за то, что с ухватом на тебя пошла и за то, что вчера наругала. Вы заходите, блинов отведаем - вы моих, а я ваших.
***
Чуть позже по дороге к церкви, где они должны были встретить батюшку, Санька чувствовал себя необыкновенно легко. Даже шапка с ушами не казалась такой уж дурацкой.
- Бабуль, а ведь это хорошо - прощения просить. Хотя я думал, что сложно. Даже если человек не знает, что это ты сделал, как вот дед Егор про свои плоскогубцы не знал. Но ведь после признания легче стало.
- Это верно, - улыбнулась бабушка. - Это как мешок с картошкой нести. Пока обиды в себе таишь, он тяжёлый, горбишься под ним. А как простил или прощенья попросил, так будто картошку-то всю и высыпал. Идёшь дальше налегке.
У калитки церкви их встретил отец Николай. Батюшка был румяный с морозца, в очках, и с большой просфорой в руках.
Они обменялись традиционными словами о прощении, отец Николай перекрестил их и вдруг, глянув на Саньку сказал то, от чего мальчонка опешил - он попросил у него прощения.
Санька глазенки вылупил и уставился на него. Это он-то должен прощать батюшку?
- За что?
- А за то, что я на той неделе на тебя цыкнул, когда ты на клирос засмотрелся и свечку уронил. Строг я с тобой был.
Мальчонка аж рот открыл. Оказывается, даже батюшки просят прощения! И не только у взрослых, но и у него, у Саньки!
- Бог простит, - серьезно, как большой, сказал он. - И вы меня простите.
Вечером они сидели за большим столом у бабушки. Саня жалел только о том, что родителей нет - они работали в георазведке и в очередной раз уехали в командировку. Вот бы и у них попросить прощения за все! А ведь было за что..
У бабушки собрались все соседи, пахло блинами, сметаной, вареньем и медом. Санька сидел между бабушкой и дедом Егором, который украдкой ему больше вареньица подкладывал, чем бабушка того позволяла.
- Ешь, внучек, - шептал дед. - Расти большой. А плоскогубцы я себе новые в городе купил, с красной ручкой. Понравились бы тебе.
Санька жевал блин и думал о том, что Прощёное воскресенье - это, оказывается, самый вкусный и добрый день в году. И вовсе он не про то, что надо ходить и хмуриться, а про то, что можно начать всё сначала. И чтоб никто ни на кого не сердился. Даже на того, кто украсил летом бедного Барбоса репейником и вчера отпустил его с цепи гулять по деревне.
Благодарю за прочтение и прошу прощения у тех, кого могла обидеть! С праздником вас!💖