Румынская литература - практически tabula rasa для большинства российских читателей. Что-то, в основном о тяжелой крестьянской доле и плохих буржуа, выходило в СССР. Еще меньше переводят сегодня. Не прибавляет ясности и толкование определения "румынская", ибо в том регионе творилась знатная геополитическая чехарда. Собственно-то Румыния как государство образовалась лишь в 1859 году. Некоторые и вовсе уверены, что молдаване и румыне - почти что одно и то же, в результате чего всякие гуглы в ответ на запросы о румынской литературе без зазрения совести подкидывают молдавских писателей.
В общем, пойдем классическим путем: румынская литература - это литература, написанная на румынском языке. И неважно, кто по национальности ее автор. Как ярко и доходчиво писал Михаил Себастьян,
"Я родился в Румынии, и я еврей. Это делает меня евреем и румыном. Для меня ходить и присоединяться к конференциям, требуя, чтобы к моей личности румынского еврея относились серьезно, было бы таким же безумием, как для лип на острове, где я родился, организовать конференцию, требующую их права быть липами. Что касается любого, кто скажет мне, что я не румын, ответ тот же: пойди поговори с деревьями и скажи им, что они не деревья"
Михаил Себастьян, при рождении Иосиф Гехтер (1907-1945), происходил из ассимилировавшейся еврейской семьи и не видел причин, по которым не мог бы считать себя румыном. Вот только, увы, профашистски настроенная власть считала иначе. Родина-мать в 30-х годах обернулась мачехой, и просто сменить имя-фамилию не помогло. Вчерашний успешный образованный юноша, учившийся в Бухаресте и Париже, адвокат и литератор, патриот своей страны, лишился всего, даже права продолжать жить в слишком просторной для еврея квартире. Немало приятелей покоричневели и отвернулись. Денег отчаянно не хватало, зато физической работы стало хоть отбавляй: румынским евреям приходилось исполнять трудовую повинность, в частности трудясь по 12 часов грузчиками, дворниками, чернорабочими.
В то непростое время Михаилу Себастьяну и приходит в голову идея "Безымянной звезды" (первоначально "Большой медведицы", на смене названия настояли в театре).
“Большая Медведица” — возможное название для моего последнего сценария - если я откажусь от идеи фарса и выберу деликатную комедию. “Большая Медведица”, потому что провинциальный учитель математики страстно интересуется астрономией. Дома у него есть телескоп. Книга, которая ждет его на станции, - это трактат Джеймса Джинса. Женщина в вечернем платье, которая проведет ночь в его доме, будет очарована его разговорами о небе и звездах. И третий акт, в котором появляется циничный любовник, покажет, как он падает с неба на землю. Таким образом, пьеса имеет приятно закругленную структуру.
(отрывок из дневника, 13 февраля 1943 года)
Официально поставить спектакль, конечно, не было возможности. Но те друзья, что тайком продолжали помогать, в том числе и подкидывая переводы, рискнули взять пьесу под псевдонимом "Виктор Минку". Текст так всем понравился, что репетиции начались прежде, чем 3-й акт был дописан. Впрочем, обман быстро был раскрыт: слишком восторженные актеры и критики жаждали общаться с автором. Пришлось срочно "признаваться", что якобы настоящий автор - муж одной из актрис. Поверили не все, кое-кто даже правильно угадал истинного драматурга. Но проверить не смогли. "Безымянная звезда" шла с аншлагом вплоть до бомбардировок Бухареста.
В послевоенной Румынии Михаилу Себастьяну толком пожить так и не пришлось: в мае 1945 года его было наладившуюся жизнь оборвал несчастный случай. После осталось несколько романов, пьес и статей, а также дневник 1935-1944 годов, долго хранившийся у родственников. Опубликовали его лишь в 1996 году. Исследователи считают данный документ важнейшим свидетельством эпохи, описывающим постепенный рост румынского антисемитизма, в том числе и в интеллигентных кругах Бухареста, куда входил Михаил Себастьян, и ставят в один ряд с дневником Анны Франк.
"Эти русские солдаты, которые ходят по улицам Бухареста, с их детской улыбкой и дружелюбной грубоватостью, настоящие ангелы. Как они находят в себе силы не поджечь все, не убивать и не грабить, не превратить в пепел этот город, в котором живут матери, жены, сестры и возлюбленные тех, кто убивал, сжигал и опустошал их страну?
Только полное уничтожение Германии могло, в идеальных масштабах справедливости, компенсировать все или, по крайней мере, часть того, что произошло".
(фрагмент "Дневников" за 8 сентября 1944 года)
Вот такая прямо-таки историко-литературная справка получилась. Но без нее сложнее понять пьесу, проникнутую грустью и печалью, осмыслить страхи главного героя, уловить аллюзии на фашизм. Впрочем, я опять забежала вперед.
На русский "Безымянную звезду" переводили дважды. Классический перевод принадлежит Илье Константиновскому. Более современный выполнила Марина Степнова. Каноническим считается первый вариант. Работа же Степновой - сценическая актуализация для современных театров, с внесенными в текст изменениями и целыми дописанными сценами ради более эффектной театральной подачи.
Содержание "Безымянной звезды" неплохо известно в России благодаря популярной одноименной экранизации 1978 года Михаила Козакова. В затрапезном провинциальном городишке одновременно происходит два невероятных события: местный бедный учитель космографии приобретает таинственную книгу по баснословной цене. А с проходящего мимо скорого ссаживают неизвестную красавицу: без денег, без документов, в сногсшибательном вечернем платье и фишками из казино. Возмущенная незнакомка обещает броситься под поезд, когда ей на помощь приходит учитель. Кое-как он уговаривает девушку переночевать у него, собираясь, в свою очередь, напроситься на ночлег к приятелю. Эта невероятная встреча изменит жизни обоих...
Жизнь захолустного городка показана гротескно: начальник вокзала не в курсе, сколько времени, и продает билеты, когда и куда ему вздумается.
Учитель. ...Как вы узнаете, что поезд опаздывает?
Начальник. А зачем мне знать заранее? Меня он всегда найдет на месте — пускай опаздывает.
Надзирательница гимназии мадемуазель Куку запрещает ученицам смотреть на проходящий без остановок роскошный дизель ("Развратный поезд... Набит женщинами легкого поведения и картежниками") и не стесняется поздним вечером вторгнуться в жилище учителя, дабы узнать, что за возмутительную книгу тот приобрел. Сплетни тут разносятся быстрее ветра, а соседи шпионят друг за другом. Даже в собственном доме нельзя чувствовать себя в безопасности и делать все, что хочешь. Безобидное увлечение учителя книгами называется "большим пороком".
Во всем этом чувствуются отголоски актуальной для Михаила Себастьяна действительности. Невольно вспоминаются еврейские звезды, когда мадемуазель Куку отчитывает ученицу за приколотый, а не пришитый к форме школьный номер. Вдвойне зловеще звучат и ее слова, обращенные к учителю:
"Весь город уже давно следит за вами. Весь город давно задает себе вопрос, чем вы занимаетесь, почему все время торчите дома, днем и ночью, всегда в одиночестве! Но теперь все должно, наконец, выясниться".
Впрочем, большинству обывателей довольно комфортно в этом болоте. Ну или они убеждают себя в этом, все равно не зная никакой другой жизни. И лишь немногие способны в такой атмосфере украдкой стремиться к чему-то большему. Таков учитель, искренне влюбленный в астрономию и открывший новую звезду. Таков и его друг, преподаватель музыки, сочинивший симфонию без особой надежды когда-либо услышать ее вживую. В молодом поколении также неистребимо, несмотря на угрозы вылететь из гимназии, стремление к чему-то иному, олицетворением которого стал шикарный экспресс, следующий из столицы в курортный городок Синая.
Учитель: В таком захолустном городке, как наш… вокзал — это море, это порт, неведомые дали…
Куку. Какие дали?
Учитель. Жажда уехать далеко, бежать…
Куку. Бежать? Зачем бежать? Куда?
Учитель. Куда-нибудь в другие края. В другой мир.
Ярким метеором в эту привычную, размеренную жизнь вторгается Мона - красавица полусвета, ничего не знающая об обычной жизни. Какие документы, какие деньги, что это за дыра, дерзнувшая называться городом? Почему фишки из казино не хотят принимать в качестве оплаты? Учитель космографии с его параноидальной боязнью соседей, толкующий о каких-то медведях и драконах в небе, кажется ей опасным сумасшедшим.
Однако постепенно эти двое начинают понимать друг друга. Мона, никогда не считавшая нужным смотреть на звезды, впервые открывает для себя их красоту. Кажется, у избалованной девушки есть все, что только можно пожелать. Но при этом она ощущает острую нехватку чего-то, чему не может найти лучшего определения, нежели скука.
"Мне скучно. Вечно одни и те же люди. одни и те же жесты, одни и те же слова — пустые слова. Иногда мне хочется кричать, выть от отчаяния, от скуки. Потом это проходит. Иногда мне ужасно хочется убежать, хлопнуть дверями и убежать от всех этих людей… Потом это проходит".
Учитель Марин Мирою приоткрывает перед нею совсем иной мир, в котором материальное неважно.
"Бывают вечера, когда небо кажется мне пустым, звезды — холодными, мертвыми, безжизненными, и в этом безжизненном, нелепом мироздании только мы мечемся в одиночестве на маленькой несчастной провинциальной планете, как в маленьком городе, в захолустье, где нет воды, не горит свет и даже не останавливаются скорые поезда… Но бывают вечера, когда все небо полно жизни… когда, если хорошенько прислушаться, слышно, как на каждой звезде шумят леса и океаны — фантастические леса и фантастические океаны. Бывают вечера, когда небо полно таинственных знаков, словно это живые существа, рассеянные по разным планетам и никогда не видевшие друг друга, делают знаки, угадывают, ищут друг друга".
Мона наконец находит, чего ей так не хватало - духовности. Теперь она знает, что ценность мира не измеряется в бриллиантах. Что есть люди, бредящие звездами и музыкой и совершенно не обращающие внимание на материальную сторону жизни. Умозрительные же идеи Марин Мирою, в свою очередь, приобрели телесность. Теперь его безымянная звезда получила имя, и доказать ее открытие отныне - не просто абстрактная задача.
"...Есть звезда… звезда, которая с этой ночи будет носить мое имя… Ты ее никогда не видел, но ты ведь знаешь, что она там. Так и я буду здесь всегда…"
Финал лишь на первый взгляд грустен: жизнь героев стала полнее. Как писал Пушкин, "мне грустно и легко; печаль моя светла". Звезда не сошла с орбиты, не отклонилась от своего пути. Но вспыхнула сверхновой и озарила смыслом дальнейший путь.
Надо понимать, что у героев и не было шанса на иное будущее: они из разных миров. Пусть и несколько цинично, но приехавший за Моной Григ говорит абсолютно верные вещи и правильно оценивает ситуацию.
"Мы все скучаем. Нам всем надоедает такая жизнь. Мы все хотим ее изменить. Хотя бы один раз, на пять минут. Но помни: эти пять минут пройдут. Пока все очень мило и забавно. Это вроде бегства. Вроде экскурсии. Цветы, колодец, лейка. Все очень забавно. Но теперь… поехали домой. [...] Мона, подумай, кто ты… Из чего ты сделана? Немного духов, много лени и некоторая доля фантазии. Неужели ты думаешь, что это сохранится в такой обстановке? Во что ты превратишься через год? Через пять лет? Я пытаюсь это представить и содрогаюсь".
Некстати появившаяся мадемуазель Куку лишний раз дает понять Моне, что сложившаяся в ее голове романтическая картинка сильно отличается от действительности. Что и в этом, идеализированном молодой женщиной мире, "порой кажется, что это не одна зима, а двадцать", и здесь царит "такая тоска..." Ловя же себя на вдруг проявившихся провинциальных замашках, Мона и вовсе пугается и перестает сопротивляться увещеваниям Грига.
Образ Грига вообще достаточно интересен. Это не меркантильный злодей, силой увозящий красавицу, о нет. Скорее он напоминает Ретта Батлера, который считает ниже своего достоинства притворяться не тем, что он есть, и опускаться до великосветской лжи. Григ даже по-своему, как умеет, любит Мону. Показателен и его щедрый жест в отношении учителя музыки. По сути, произошел честный обмен: Марин Мирою открыл Моне нематериальный смысл жизни, а Григ помог другу Мирою воплотить этот нематериальный смысл в жизнь. Между этими "соперниками" нельзя провести параллель, невозможно и выбрать, кто лучше, а кто - хуже. Они просто с разных орбит, которые пересеклись лишь благодаря кратковременной причуде Моны.
Вообще любопытно, что у двух параллельных миров, условно назовем их богатым и бедным, одни и те же проблемы: скука, обыденность, бесплодные поиски счастья и смысла жизни, попытка забыться в наполовину придуманных делах, будь то контроль за моральным обликом города или за температурой ванны (только 36,5!) И лишь настоящая любовь делает полным человеческий мир.
У пьесы существует две известных экранизации, румынская и русская. В румыно-французской черно-белой версии 1966 года "Мона - безымянная звезда" в главной роли снялись Марина Влади и Клод Риш. Режиссер - француз Анри Кольпи. Мона здесь получилась очень эффектной и действительно похожей на спустившуюся с неба звезду. Фильм очень нежный, лиричный, близкий к оригиналу.
Русская же версия 1978 года Михаила Козакова снята в более мажорной интонации. Марин Мирою в исполнении Игоря Костолевского не прочь посмеяться и пошутить. А Мона - Анастасия Вертинская куда более похожа на эксцентричную даму полусвета, нежели на звезду. Мадемуазель Куку - Светлана Крючкова заметно перетягивает внимание на себя и даже намекает на мелодраматическую линию. Ну а Григ - Козаков и вовсе неприятный даже внешне негодяй, которого Мона откровенно боится. Видимо, пощечины получать от него не впервые. Само по себе кино интересное и недаром всенародно любимое. Но надо учесть, что от оригинала при создании характеров создатели отошли довольно далеко.
Есть еще и третий, югославский ТВ-фильм 1969 года Йована Коньовича, но найти его не удалось.
"Безымянная звезда" - великолепная, глубокая пьеса, не дающая ответов на все вопросы, а заставляющая размышлять. Читается очень легко, как обычная книга, а небольшой объем позволяет сделать это в один присест. Я как открыла пьесу на мониторе компьютера, так и проглотила целиком, забыв, что для удобства можно было бы залить текст в читалку.
А вышла же на Михаила Себастьяна благодаря каналу "Взгляд учителя Елены" и объявленному ею "Румынскому февралю".
Сама Елена смотрела советскую экранизацию, меня же захватил книжный оригинал. Хотелось бы продолжить знакомство с Михаилом Себастьяном, но на русском его творчество почти не представлено. Что-то печаталось в журналах, попадается и пьеса "Игра в каникулы" в PDF, снятая с не слишком качественного издания 1971 года, предназначенного для театров. К тому же перевод там отредактированный, сценический, как у Марины Степновой. В общем, писатель все еще ждет своего переводчика и издателя. Хотя, если честно, шансы есть разве только у "Дневников". Их можно найти на сайте "Самиздата", официального же издания, насколько я поняла, нет.
В своих дневниках Михаил Себастьян не раз упоминал, что мечтает написать книгу о войне, чтобы "снять груз с души и успокоиться". Как жаль, что ему так и не хватило времени для этого, а пришлось пополнить галерею слишком рано и трагически ушедших писателей. Ну а нам осталась щемящая и глубоко лиричная "Безымянная звезда", напоминающая, что среди повседневных хлопот не нужно забывать хоть изредка смотреть на небо.