Марина вернулась домой, когда часы показывали без малого девять вечера. Ноги гудели так, будто она не в реанимации двенадцать часов отработала, а марафон пробежала — причём босиком и в гору. Белый халат давно перестал быть белым, волосы выбились из хвоста и торчали во все стороны, как у взбесившегося одуванчика, а под глазами залегли тени такой глубины, что впору было археологов вызывать.
Она мечтала только об одном — добраться до постели. Даже не поесть, не помыться — просто упасть лицом в подушку и провалиться в забытье. Может, часов на двенадцать. А лучше на все выходные.
Но судьба, видимо, решила, что Марина сегодня ещё недостаточно настрадалась.
Едва она открыла дверь квартиры, как в нос ударил запах жареного мяса, специй и чего-то ещё — сладковатого, навязчивого. Из гостиной доносился смех, звон бокалов и голос её мужа Олега:
— Да ты что! Не может быть! А потом что?
Марина замерла в прихожей. Гости. У них гости. Сейчас. В девять вечера. В пятницу. Когда она — и Олег прекрасно это знал! — сутки на работе провела.
Она скинула обувь и босиком прошлепала на кухню. Там её ждала картина маслом: гора посуды в раковине, разделочные доски с остатками нарезки, пустые бутылки вина, раскиданные пакеты из супермаркета. На плите что-то булькало в кастрюле, а стол был завален упаковками от закусок.
— Мариночка! — раздался из гостиной голос свекрови Людмилы Петровны. — Это ты? Иди к нам!
Марина зажмурилась. Не просто гости. Родители Олега. Ещё лучше.
Она вздохнула, провела рукой по лицу и поплелась в гостиную. Там за столом восседали: Олег в домашней футболке и джинсах, его мать Людмила Петровна в жемчужном ожерелье, которое она надевала даже на дачу, его отец Виктор Семёнович с красным от вина лицом, и — о чудо! — сестра Олега Ирина с мужем Сергеем.
— А вот и наша героиня! — объявил Виктор Семёнович, поднимая бокал. — Марина, родная, присаживайся! Олег рассказывал, что ты на работе пропадаешь. Тяжело, наверное?
— Двенадцать часов в реанимации, — выдавила Марина, стараясь улыбнуться. — Устала немного.
— Ой, да что ты! — махнула рукой Людмила Петровна. — Мы вот в твоём возрасте по две смены подряд работали и ничего, не жаловались. Иди-ка умойся, переоденься и к нам. Мы тут решили собраться по-семейному, отметить...
— Что отметить? — спросила Марина, чувствуя, как внутри начинает закипать.
— Как что? — Людмила Петровна посмотрела на неё с укором. — Виктор Семёнович сегодня в банке солидный вклад открыл! На пятилетний срок! Это же событие!
Марина посмотрела на Олега.
— Олег, — тихо сказала она. — Можно тебя на минутку?
— Мариночка, ты присядь хоть... — начала было свекровь, но Марина уже развернулась и пошла в спальню.
Через несколько секунд Олег зашёл следом, прикрыв за собой дверь.
— Слушай, я знаю, что ты устала... — начал он примирительно.
— Устала?! — Голос Марины дрожал. — Олег, я сутки на ногах! Я троих с того света вытащила сегодня! У меня руки трясутся, в глазах двоится, и мне кажется, что если я сейчас не лягу, я просто упаду!
— Ну они же родители...
— Твои родители! — Марина почувствовала, как к горлу подкатывают слёзы. — Ты хоть спросил меня? Хоть предупредил? Я утром ушла, дома было чисто, я думала, приду, быстро поем и спать... А тут... А тут званый ужин в честь банковского вклада!
— Мама позвонила в обед, сказала, что хотят зайти...
— И ты сказал "да"? Просто так? Зная, что я весь день работаю?
Олег виновато потёр затылок — любимый жест, когда он не знал, что сказать.
— Ну я не мог им отказать. Они уже купили всё...
— Купили?! — Марина истерически рассмеялась. — Олег, ты видел, что у нас на кухне творится? Там же погром!
— Я потом уберу...
— Потом! — Марина опустилась на край кровати. — Знаешь что, Олег? Я даже не злюсь. Честно. Я слишком устала, чтобы злиться. Я просто... Почему я должна встречать твоих гостей после двенадцатичасовой смены?
Олег открыл рот.
— Они не гости, они моя семья...
— Именно! — Марина встала. — Твоя семья. Которую ты пригласил. Не спросив меня. В день, когда я на работе чуть выжила. И теперь твоя мама смотрит на меня так, будто я преступница, потому что я не прыгаю от радости и не бегу угощать их виноградом, очищая каждую ягодку от косточек.
— Мариночка... — В гостиной послышался голос Людмилы Петровны. — Вы там что делаете? Выходите!
Марина посмотрела на Олега долгим взглядом. Потом сняла халат, который так и не успела снять на работе, бросила его на кресло и сказала:
— Знаешь что? Иди к своей семье. Отмечайте вклад. Пейте вино. Веселитесь. А я буду спать.
— Подожди, что я им скажу?
— Скажи правду. Что твоя жена двенадцать часов людей спасала и хочет спать. Или придумай что-нибудь. У тебя отлично получается решать, не советуясь со мной.
Она прошла в ванную, заперлась, включила воду погорячее и просто встала под душ. Пар заполнил маленькое пространство, горячие струи смывали накопившуюся за день усталость, а вместе с ней — и желание скандалить.
Когда Марина вышла, завернувшись в халат, в спальне царила тишина. Она прислушалась — из гостиной доносились приглушённые голоса, кто-то нервно смеялся, звякала посуда.
Марина забралась под одеяло, выключила свет и закрыла глаза. Через стенку слышался голос Людмилы Петровны:
— Ну надо же так устать! Я вот в её годы...
— Мам, она врач, — перебил Олег. — В реанимации. Это не то что в библиотеке книжки выдавать.
— Ты что, намекаешь, что я не работала?!
— Я не намекаю, я просто говорю...
Марина натянула одеяло на голову. Пусть разбираются. Она сделала всё, что могла. Она двенадцать часов спасала чужие жизни, а свою личную жизнь спасать сил уже не осталось.
Проснулась она от тишины. Полной, абсолютной тишины. Марина открыла глаза — за окном светало. Она потянулась, и тело приятно заныло — та самая боль после хорошего сна, когда мышцы наконец расслабились.
Дверь в спальню была приоткрыта. Марина встала, накинула халат и вышла. В квартире царил идеальный порядок. На кухне сияла чистотой раковина, плита блестела, стол был вытерт. На нём стояла тарелка, накрытая крышкой, а рядом лежала записка корявым Олеговым почерком:
"Прости. Родители уехали. Сестра тоже. Разогрей в микроволновке. Я на рыбалку с отцом — маме сказал, что мне нужно подумать о приоритетах. Вернусь к вечеру. Люблю. P.S. Больше никого без предупреждения не приглашаю. Честное слово."
Марина улыбнулась, открыла крышку — там лежали её любимые сырники с вишнёвым вареньем. Олег, видимо, встал ни свет ни заря, чтобы всё приготовить.
Она разогрела завтрак, налила кофе и устроилась на диване. В квартире была такая благословенная тишина, что хотелось плакать от счастья.
Телефон завибрировал — сообщение от Олега: "Как спалось?"
Марина набрала: "Как младенцу. Спасибо за завтрак. И за порядок."
"Это меньшее, что я мог сделать. Мама обиделась, кстати."
"Переживёт?"
"Переживёт. Я ей объяснил про твою работу. Кажется, дошло. Она даже сказала, что ты героиня."
"Ого."
"Ага. Правда, добавила, что в её времена герои были скромнее, но это уже детали."
Марина рассмеялась, чуть не подавившись кофе.
"Люблю тебя."
"И я тебя, героиня. Отдыхай."
Она отложила телефон и откусила кусочек сырника.
Вот оно — счастье.