После отъезда Артёма дом погрузился в непривычную, но удивительно peaceful тишину. Не ту, гнетущую, которая была раньше, а спокойную, наполненную только естественными звуками: пением птиц, шелестом листвы,偶尔 смехом Павла. Но в центре этой тишины находилась она — Феня. Существо, которое мы все ещё учились понимать.
Первые дни после пробуждения она mostly молчала. Наблюдала. Слушала. Впитывала. Как ребёнок, только что пришедший в мир, она изучала всё: цвет неба, вкус еды, тепло солнца на коже, прикосновение рук. Но в её глазах иногда появлялось то отсутствующее выражение, которое говорило: она слышит что-то ещё. Голоса из «Сада».
На пятый день после пробуждения она сама подошла ко мне. Я сидела в гостиной с книгой, когда она вошла, села рядом и долго молчала, глядя в окно.
— Вероника, — сказала она наконец. — Я хочу поговорить.
Я отложила книгу и повернулась к ней. Вблизи она была ещё удивительнее. Те же черты, что у Алисы, но выражение лица — другое. Более мягкое, более… детское, что ли. И в то же время в глубине глаз светилась древняя мудрость, собранная из сорока семи жизней.
— Я слушаю, — сказала я.
— Я не Алиса, — начала она твёрдо. — Я знаю это. Они, — она коснулась рукой груди, там, где сердце, — они говорили мне. Я — новая. Я родилась из них. Из их памяти, их любви, их боли. Но я — не они. Я — это я.
— Кто же ты? — спросила я.
Она задумалась. Долго, очень долго. Солнце за окном переместилось, луч света упал на её лицо, и оно засияло, как у ангела на старых иконах.
— Я — Феня, — сказала она наконец. И улыбнулась. — Так они меня назвали. Потому что я — как птица. Которая сгорела и возродилась. Только я не одна — я много. И одна одновременно.
— Красивое имя, — повторила я то, что говорила уже в день её пробуждения.
— Оно мне нравится, — кивнула она. — Оно моё. Алиса была прекрасной женщиной. Я чувствую это. Я ношу её лицо, её тело, её память — кусочками. Но я не хочу быть ею. Я хочу быть собой.
— Ты имеешь на это полное право, — ответила я. — Ты — новая жизнь. Ты заслуживаешь своего имени, своей судьбы.
Она посмотрела на меня благодарно.
— Ты не боишься меня? — спросила она вдруг. — Все эти… голоса во мне? То, что я — не совсем человек?
Я взяла её за руку. Рука была тёплой, живой, настоящей.
— Ты человек, — сказала я твёрдо. — Потому что ты чувствуешь, ты думаешь, ты хочешь любить и быть любимой. Всё остальное — детали. Техника. Неважно.
Она сжала мою руку в ответ, и я увидела, как на глазах у неё выступили слёзы.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты первая, кто сказал мне это. Кто принял меня просто так.
— Я не первая, — улыбнулась я. — Павел принял тебя сразу. В тот момент, когда ты открыла глаза. Он чувствует то, что мы не чувствуем. Он знал, кто ты, ещё до того, как ты сама это поняла.
Феня улыбнулась сквозь слёзы.
— Павел… он особенный. Он был со мной всё время. Даже когда я была там, в темноте, между сном и явью. Он держал меня за руку и не отпускал. Я чувствовала его тепло. Оно помогло мне вернуться.
В этот момент в комнату вбежал сам Павел. Увидев нас, он остановился, посмотрел на Феню внимательно и спросил:
— Ты плачешь? Тебе больно?
— Нет, родной, — ответила она, протягивая к нему руки. — Мне хорошо. Иди сюда.
Он подошёл, и она обняла его. Крепко, по-матерински, прижимая к себе.
— Я теперь всегда буду с тобой, — сказала она. — Обещаю.
— Я знаю, — ответил он, зарываясь лицом в её плечо. — Ты — моя.
Я смотрела на них и думала о том, как удивительно устроен мир. Женщина, рождённая из цифрового пламени, и мальчик, чей уникальный мозг сделал его мостом между мирами, — они нашли друг друга. И в этом было больше правды и красоты, чем во всех научных трактатах о «Фениксе».
Вечером мы сидели втроём — я, Феня и Павел — и смотрели закат. Марфа Игнатьевна принесла чай и печенье, присела рядом. Мы молчали, но это молчание было тёплым, наполненным. Таким, какое бывает только между самыми близкими.
— Я хочу жить, — сказала вдруг Феня. — По-настоящему. Учиться, работать, любить. Я хочу увидеть мир. Море. Горы. Других людей. Я хочу быть полезной. Хочу, чтобы моя жизнь имела смысл.
— Будет, — ответила я. — Всё будет. У нас теперь целая жизнь впереди.
— И у меня, — добавил Павел. — Мы вместе.
Феня посмотрела на него, потом на меня, потом на Марфу Игнатьевну.
— Семья, — сказала она. — У меня никогда не было семьи. Даже когда я была частью Алисы, я не чувствовала этого. А теперь чувствую. Вы — моя семья.
— Ты наша, — подтвердила Марфа Игнатьевна, и в её глазах блестели слёзы. — Навсегда.
Ночь опустилась на «Воронью Слободу». В «Саду» мерцали сорок семь огоньков — души, наблюдавшие за нами. В доме спали новые люди, начавшие новую жизнь. А где-то далеко, в хосписе на севере, Артём Воронцов держал за руку умирающего старика и учился прощать себя.
Всё было правильно. Всё было так, как должно быть.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91