Когда Алексей положил на стол документы на новую «Камри», я сразу увидела имя в графе «Собственник». Не моё. Не его. Светлана Игоревна Корнева — его сестра.
— Это шутка? — спросила я, всё ещё надеясь, что он сейчас рассмеётся и скажет: «Ну ты и поверила!»
Он не рассмеялся. Потёр переносицу, как делал всегда, когда готовился оправдываться.
— Свет, ну пойми. Света сейчас в трудной ситуации. Развелась, съехала от Димки, денег нет. А машина ей нужна — на работу ездить, продукты возить. Я просто помогу сестре.
— Помогать — это дать денег на такси. Или купить ей старенькие «Жигули». А ты оформляешь на неё новую иномарку за два с половиной миллиона.
— Мы же можем себе позволить.
«Мы». Это слово резануло. Мы — это я вкалываю в два офиса, чтобы откладывать на первый взнос за квартиру. Мы — это я отказалась от отпуска в прошлом году, потому что «надо копить». Мы — это он каждый вечер жалуется, как устал, а по субботам лежит на диване, пока я драю плиту.
— Хорошо, — сказала я очень спокойно. — Оформляй автомобиль на свою сестрицу. Но как только ты это сделаешь, я подам на развод.
Он вздрогнул. Уставился на меня так, будто я только что заговорила по-китайски.
— Ты чего?
— Всё, что нажито в браке, делится пополам. Машина — наше совместное имущество. Если ты подаришь её Светлане, это будет считаться растратой. Я подам иск о признании сделки недействительной. И потребую компенсацию.
Я не юрист. Но за последние три года, пока жила в этой семейке, я успела прочитать столько форумов и консультаций, что могла бы сдать экзамен.
— Света, ты с ума сошла? Из-за машины разводиться?
— Не из-за машины. Из-за того, что ты не посоветовался. Из-за того, что я для тебя — никто. Пустое место. Ты даже не подумал спросить моё мнение.
— Она же моя сестра!
— А я кто? Соседка?
Он замолчал. Отвёл глаза. И я вдруг увидела его таким, каким он был на самом деле: удобным. Удобным сыном, который делает всё, что скажет мама. Удобным братом, который подставит плечо, даже если это плечо уже занято. Удобным мужем, который кивает мне, но никогда не слышит.
Мы поженились четыре года назад. Свадьбу оплатила я — он тогда «был между работами». Квартиру снимала я — у него «временные трудности». Первый год я верила, что это временно. Второй — надеялась. Третий — просто жила.
А потом появилась Светлана.
После развода она вернулась в родительский дом и превратилась в центр вселенной. Алексей каждые выходные ездил к ней — то полку повесить, то с документами помочь, то просто «поддержать морально». Я оставалась дома одна. Готовила ужин, который он съедал молча, уткнувшись в телефон. Отвечала на сообщения сестры: «Лёша, можешь завтра подвезти?», «Лёша, у меня кран течёт», «Лёша, одолжи десять тысяч до зарплаты».
Десять тысяч превращались в двадцать. Двадцать — в пятьдесят. Наши накопления таяли, как сахар в чае.
— Света просто переживает трудный период, — объяснял Алексей. — Ей нужна поддержка.
А мне, значит, не нужна.
Когда он объявил, что покупает машину, я обрадовалась. Наконец-то. Наконец-то мы сделаем что-то для нас. Я уже представляла, как мы поедем за город, как я за рулём, ветер в окно, музыка. Как перестану тащить сумки из супермаркета в автобусе.
Но машина оказалась не для нас.
— Ты понимаешь, что я серьёзно? — спросила я.
— Понимаю. Но ты же не сделаешь этого.
Вот оно. Он был уверен. Уверен, что я проглочу и это. Как проглотила всё остальное.
Я встала, взяла сумку.
— Куда ты? — Он даже не поднялся с дивана.
— К адвокату.
Я ушла. Села в маршрутку. Доехала до центра. Зашла в первую попавшуюся юридическую контору. Девушка на ресепшене улыбнулась:
— Вам к кому?
— К семейному юристу. По разводу.
Она записала меня на послезавтра.
Вечером Алексей позвонил раз двадцать. Я не брала трубку. Ночевала у подруги Ольги. Она заварила чай, достала печенье и не задавала лишних вопросов. Просто сидела рядом.
— Знаешь, — сказала она под утро, — я всегда думала, что ты слишком хорошая для него.
— Я просто любила.
— Любовь — это не жертва. Это когда тебя тоже любят.
На следующий день Алексей прислал сообщение: «Давай поговорим». Я не ответила.
Ещё через день он написал: «Я отменил сделку. Машину оформлю на нас обоих».
Я посмотрела на экран. Почувствовала странное облегчение. И тут же — пустоту.
Потому что понимала: это ничего не меняет. Он отменил не потому, что осознал. А потому, что испугался. Испугался, что я уйду. Что придётся объяснять маме, почему жена подала на развод. Что будет неудобно.
Я всё равно пошла к адвокату.
— Хотите подавать сейчас или попробуете ещё раз? — спросила она, женщина лет пятидесяти с усталыми глазами.
— Не знаю.
— Тогда идите домой. Подумайте. Но помните: если человек меняется только под угрозой потери, он не меняется. Он просто ждёт, когда можно будет вернуться к прежнему.
Я вернулась. Алексей встретил меня на пороге. С цветами. С извинениями. С обещаниями.
— Я понял. Прости. Давай начнём сначала.
Я взяла цветы. Поставила в вазу. Села напротив.
— Хорошо. Начнём. Скажи мне: почему ты так и не спросил, чего хочу я?
Он открыл рот. Закрыл. Посмотрел в сторону.
И я увидела ответ. Он не знал. Потому что никогда не думал об этом. Я была просто частью декораций. Удобной, надёжной, всегда на месте.
Машину он оформил на нас. Но ключи отдал мне.
— Пользуйся, — сказал.
Я взяла их. Тяжёлые, холодные. Села за руль в первый раз. Завела мотор. Поехала.
Не знаю, куда. Просто ехала. По знакомым улицам, потом за город. Остановилась у леса. Вышла. Постояла в тишине.
И подумала: а что, если я не вернусь?
Вернулась. Но что-то изменилось. Теперь я знала: у меня есть ключи. И выбор — ехать или остаться — только мой.