У нас похороны всегда грустные, с молчанием. А вот в Мексике поминают весело, с музыкой и угощением, празднуя жизнь ушедшего.
Когда я впервые увидела мексиканский День мёртвых по телевизору, то подумала, что это какой-то карнавал. Люди в ярких нарядах, с раскрашенными лицами в виде черепов, танцуют прямо на улицах. Музыка, смех, столы с едой. А потом поняла — это они своих умерших вспоминают. Не плачут, не шепчутся, а отмечают. Будто не расставание это, а встреча.
У нас же всё иначе. Помню, как хоронили соседку по подъезду. Тишина такая стояла, что даже шаги гулко отдавались в лестничном пролёте. Люди собрались, все в чёрном, с серьёзными лицами. Кто-то тихо всхлипывал, кто-то стоял, опустив голову. Говорили мало, и то шёпотом, будто боялись нарушить что-то важное. Поминки потом были — опять тишина, сдержанные разговоры, стопки с водкой, тарелки с кутьёй. Никто не смеялся, никто громко не разговаривал. Даже дети сидели притихшие, понимая, что сейчас не время для шума.
Мексиканцы же на День мёртвых (Día de Muertos) делают совсем другое. Они устраивают настоящее гулянье. На могилах раскладывают яркие оранжевые цветы — бархатцы, ставят фотографии ушедших, украшают всё вокруг гирляндами из бумажных флажков. Приносят любимую еду умершего — тамале, шоколад, текилу. Включают музыку, которую он любил при жизни. Могут даже станцевать прямо там, на кладбище. Для них это не прощание, а приглашение — они верят, что в эти дни души возвращаются к живым, и их нужно встретить как дорогих гостей.
Помню, как одна знакомая из Мехико рассказывала про День мёртвых в своей семье. Они каждый год накрывают специальный алтарь дома — ставят портреты дедушек и бабушек, раскладывают их любимые вещи, зажигают свечи. И обязательно готовят те блюда, которые те любили. Дедушка, говорит, обожал острый соус — так они целую миску ставят, будто он сейчас придёт и попробует. А бабушка сладкое любила — значит, печенье в форме черепков, конфеты. Вся семья собирается, едят, пьют, вспоминают весёлые истории из жизни ушедших. Смеются, даже шутят. Никакой скорби — только тёплые воспоминания.
У нас такое представить сложно. Наши поминки — это скорее ритуал сдержанности. Даже если внутри кипят эмоции, снаружи нужно держать лицо. Не кричать, не рыдать на весь дом, не смеяться уж точно. Помню, как на поминках у дальней родственницы кто-то из молодых начал тихонько улыбаться, вспомнив какую-то забавную историю про покойную. Так на него сразу косо посмотрели — мол, неуместно. Хотя история была добрая, светлая. Но традиция требует серьёзности.
В Мексике же считается, что слёзы и тоска могут обидеть ушедшего. Зачем ему видеть, что все страдают? Лучше показать, что его помнят с радостью, что жизнь его была полна смысла и любви. Поэтому и праздник — чтобы душа видела: её ценят, её встречают с распростёртыми объятиями. Для них смерть — не конец, а переход в другое состояние. И в определённые дни эта граница становится тонкой, прозрачной.
Интересно, что мексиканцы не боятся образов черепов. У нас череп — это что-то жутковатое, связанное с опасностью. Там же черепа — это символ жизни, её хрупкости и ценности. Их делают из сахара, раскрашивают в яркие цвета, дарят друг другу. Есть даже специальные сладости — calaveras de azúcar — сахарные черепа, на которых пишут имена живых или умерших. Не страшно это для них, а естественно.
У нас же кладбище — место тихое, почти священное. Приходишь — прибираешь могилу, ставишь цветы, постоишь в молчании. Максимум — шёпотом что-то скажешь. Никаких застолий прямо там, никакой музыки. Даже на Радоницу, когда принято поминать, люди приносят еду — но едят молча, сдержанно. И уходят быстро, не задерживаются.
Мексиканцы могут провести весь день на кладбище. Расстелют покрывала, сядут рядом с могилами, будут есть, общаться, петь. Для них это не странно — это продолжение связи. Живые и мёртвые в их понимании не так уж далеко друг от друга. Просто находятся в разных мирах, но в определённые дни могут пересечься.
Может быть, дело в культуре, в религии. У нас православие, где смерть — это серьёзное испытание, расставание до Судного дня. В Мексике католицизм смешался с древними индейскими верованиями, где смерть была частью круговорота жизни. Ацтеки не боялись смерти, они её уважали, даже почитали. Эта традиция сохранилась.
Вы когда-нибудь задумывались, как бы хотели, чтобы вас вспоминали — в тишине или с музыкой?