На днях дослушал "Левшу" Лескова на "Культуре" в замечательном исполнении Александра Клюквина. И странная вещь приключилась с моим восприятием этого произведения: давным-давно, в детстве, слышал я его ... уже не помнится - то ли учительница прочитала, то ли по радио прослушал, то ли по ТВ посмотрел - и с той поры сидит в голове гордость за наших умельцев, за Левшу, за нас-русских - это же надо: "Глядите, пожалуйста: ведь они, шельмы, аглицкую блоху на подковы подковали!" И, насколько помнится, всегда, когда где-то как-то упоминался Левша, то именно на это всё ударение ставилось и та, возникшая в детстве, гордость снова и снова прошибала меня насквозь. Правда, само произведение от начала до конца не перечитывал, не переслушивал, а просто верил возносившим и своему детскому впечатлению. Так часто бывает у многих - верят себе-прошлому и не перепроверяются.
А тут смотрю-слушаю Клюквина и как-то не склеивается та моя гордость с тем, что слышу. "Государь оглядывается на Платова: очень ли он удивлен и на что смотрит; а тот идет глаза опустивши, как будто ничего не видит" - не хочет видеть, потому что увиденное может его гордость пришибить хотя бы и отчасти, а всё равно... "Платов держит свою ажидацию, что для него все ничего не значит", "Глазами жадными цапайте" - это не про него, но мне от детства до ранней юности платовское держание очень нравилось.
А вот этого я в той давности не заметил даже: "Аглицких же мастеров государь с честью отпустил и сказал им: «Вы есть первые мастера на всем свете, и мои люди супротив вас сделать ничего не могут»", но теперь как-то корябнуло, но не столько тем, что наших принизил, а тем, что без оснований, без проверки это сделал. Но и Платов тоже туда же, только в противоположность: "доводил, что и наши на что взглянут — всё могут сделать", а далее уточнение внес: "но только им полезного ученья нет. И представлял государю, что у аглицких мастеров совсем на всё другие правила жизни, науки и продовольствия, и каждый человек у них себе все абсолютные обстоятельства перед собою имеет, и через то в нем совсем другой смысл" - прямо-таки политическая программа на долгое время! Умница! Однако: "Государь этого не хотел долго слушать" - так и раньше было и далее пошло в России: одни знали, что делать надо, но не могли, другие могли, но делать не хотели... Парадокс: один из рьяного патриотизма не желал признавать достижения других над русскими, но понимал, что надо нам для таких же и еще более достижений, другой "низкопоклонствовал перед Западом (Англией)", восхищался достижениями ее людей, но создавать условия, чтобы и наши могли, не хотел...
А вот "инструкция" для некоторых наших горячих пропагандистов, кои выставляют "аглицких" и других врагов слабоумными: "аглицкая нацыя тоже не глупая, а довольно даже хитрая, и искусство в ней с большим смыслом. Против нее, — говорят, — надо взяться подумавши и с божьим благословением." А то ж "хотели как лучше, а получилось..."
Интересно описание отношений меж русскими людьми. "А если какой казак задремлет, Платов его сам из коляски ногою ткнет" - естественно, начальник же! А его обслуга еще суровее: "казак сдействовал над ямщиком нагайкою в обратную сторону" - нагайкою! Но ведь не просто так было так, а "Так в тогдашнее время все требовалось очень в аккурате и в скорости, чтобы ни одна минута для русской полезности не пропадала." Однако: "а простые люди из любопытней публики — те и вовсе не добежали, потому что с непривычки по дороге ноги рассыпали и повалилися, а потом от страха, чтобы не глядеть на Платова, ударились домой да где попало спрятались. " - вот те и "в аккурате и в скорости"... "Тогда свистовые взяли с улицы бревно, поддели им на пожарный манер под кровельную застреху да всю крышу с маленького домика сразу и своротили." - такая вот "аккуратность", "полезность"...
"И с этим протянул руку, схватил своими куцапыми пальцами за шивороток косого левшу, так что у того все крючочки от казакина отлетели, и кинул его к себе в коляску в ноги.
— Сиди, — говорит, — здесь до самого Петербурга вроде пубеля" - и в голову в тот момент не пришло Платову, что это, может быть, мастер с большой полезностью для Отечества... Хорошо, что еще больший начальник верил: "Тут что-нибудь сверх понятия сделано".
Так и хочется далее цитировать и цитировать Лескова, не пропуская ничего, но так нельзя, сделаю перескок к главному, к нашей гордости: "Помилуй, скажи, — говорит государь, — это уже очень сильно мелко!
— А что же делать, — отвечает левша, — если только так нашу работу и заметить можно: тогда все и удивление окажется.
Положили, как левша сказал, и государь как только глянул в верхнее стекло, так весь и просиял — взял левшу, какой он был неубранный и в пыли, неумытый, обнял его и поцеловал, а потом обернулся ко всем придворным и сказал:
— Видите, я лучше всех знал, что мои русские меня не обманут. Глядите, пожалуйста: ведь они, шельмы, аглицкую блоху на подковы подковали!", "я мельче этих подковок работал: я гвоздики выковывал, которыми подковки забиты, — там уже никакой мелкоскоп взять не может.
Государь спросил:
— Где же ваш мелкоскоп, с которым вы могли произвести это удивление?
А левша ответил:
— Мы люди бедные и по бедности своей мелкоскопа не имеем, а у нас так глаз пристрелявши." - вот мастер! Вот гордость! Лесков, который так здорово придумал!
Надо дополнить картинку и справедливость воздать: "Платов ему сто рублей дал и говорит:
— Прости меня, братец, что я тебя за волосья отодрал."
Пропущу все главы, только еще раз про гордость скажу: "Не столь его занимало, как новые ружья делают, сколь то, как старые в каком виде состоят. Все обойдет и хвалит, и говорит:
— Это и мы так можем.
А как до старого ружья дойдет, — засунет палец в дуло, поводит по стенкам и вздохнет:
— Это, — говорит, — против нашего не в пример превосходнейше" - хвалит, а сам думает, как полезность для родной страны из наблюдений извлечь в отличие от генералов, которые тоже тут бывали, да толку не извлекали. От этого горечь, но еще сильнее от дальнейших событий.
"Англичанина как привезли в посольский дом, сейчас сразу позвали к нему лекаря и аптекаря.", "аглицкий полшкипер в это самое время на другой день встал, другую гуттаперчевую пилюлю в нутро проглотил, на легкий завтрак курицу с рысью съел, ерфиксом запил и говорит:
— Где мой русский камрад? Я его искать пойду."
А "камрада" "Тогда его сейчас обыскали, пестрое платье с него сняли и часы с трепетиром, и деньги обрали, а самого пристав велел на встречном извозчике бесплатно в больницу отправить" - и давай наши нашего таскать по морозу, "затылок о парат раскололся", и вскоре "левша уже кончался", но про полезность, каковую может еще сделать, не забыл: "Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны, они стрелять не годятся." Сказать не удалось, Крымскую войну проиграли...
Такой вот горечью заканчивается сказ о гордости за наших мастеров.