16 декабря 1838 года парижане, пришедшие на концерт в Консерваторию, стали свидетелями невероятной мизансцены: всемирно известный скрипач Никколо Паганини, тогда уже пожилой, поднялся на подиум, встал на колени перед молодым композитором Гектором Берлиозом и поцеловал ему руку. Такое искреннее и эмоциональное признание одним гением другого — большая редкость.
За пять лет до того Паганини заказал Берлиозу концерт для альта с оркестром. В те времена альт считался инструментом, не предназначенным для сольных выступлений. Но Паганини приобрел в Лондоне альт работы Страдивари и жаждал выступать в качестве альтиста. Ему нужен был репертуар.
Берлиоз хотел принять престижный заказ, но писать виртуозный концерт ему было совсем не интересно. В итоге он нашел неожиданный компромисс — встроил партию солирующего альта в партитуру симфонии. На свет появился жанровый гибрид, не имеющий аналогов.
Услышав первую часть, Паганини был разочарован. Он сказал Берлиозу, что в партии солиста «слишком много пауз». Его совсем не прельщала перспектива стоять на сцене, ждать и слушать, как оркестр сияет звуковыми красками, забыв про солиста. Паганини уехал из Парижа — а Берлиоз продолжил сочинять.
Симфонию он назвал «Гарольд в Италии», отсылая слушателей к культовой книге эпохи романтизма — «Паломничеству Чайльд-Гарольда» лорда Байрона. За основу сюжета Берлиоз взял последнюю часть поэмы — в ней Байрон описал путешествие по Италии.
Альт в этой симфонии становится alter ego главного героя, его голосом. А оркестр живописует красоты Апеннинского полуострова. «Италия» здесь гораздо важнее Гарольда: ведь герой не действует, не принимает решений, а только наблюдает за происходящим вокруг.
Премьера симфонии привлекла всеобщее внимание. На концерт пришли Ференц Лист и Фридерик Шопен, Александр Дюма, Виктор Гюго и Генрих Гейне. Паганини в зале не было — как и на сцене. Просвещенный Париж бурно обсуждал симфонию. Берлиоз даже получил анонимное письмо с вопросом, почему он не застрелился после якобы провальной премьеры. Но никакая критика не могла сбить его с пути.
В итоге его верность себе была вознаграждена. Услышав симфонию, Паганини встал на колени перед Берлиозом и сказал, что признает в нем полноправного наследника Бетховена. Вскоре Берлиоз получил чек от Паганини на огромную сумму — 20 тысяч франков. Он смог раздать все долги и спокойно заняться сочинением новой симфонии под названием «Ромео и Юлия». По словам самого Берлиоза, в то время он «плыл по морю блаженства».
Паганини так и не сыграл «Гарольда в Италии» — спустя полтора года после описанных событий он ушел из жизни. Но к списку его заслуг перед мировой культурой добавился важный пункт: Паганини оказался «крестным отцом» уникальной партитуры, без которой репертуар альтистов был бы гораздо беднее.