В ночь на 11 мая 1920 года из тюремных стен посреди тьмы вывезли несколько телег, накрытых рогожей. Под этой грубой тканью лежали оглушённые люди — каждого приговорённого предварительно лишили чувств, опасаясь, что красные кавалеристы попытаются отбить своего любимого командира. Местом казни выбрали братское кладбище Ростова-на-Дону, и место захоронения расстрелянных не выяснено по сей день. Так оборвалась жизнь человека, которого ещё недавно называли главным «козырем» большевиков на юге России, — и которого та же власть в итоге арестовала и расстреляла как мятежника и убийцу комиссара.
Звали его Борис Мокеевич Думенко.
Вахмистр, собравший армию из крестьян
Вернувшись с Первой мировой войны на Дон, 29-летний вахмистр сформировал из донских крестьян революционный отряд кавалеристов. Уже в первых боях он проявил себя умелым военачальником: осенью 1918 года под его началом был полк, а спустя всего полгода — целая кавалерийская дивизия. В схватках с казаками и белогвардейцами Думенко завоевал популярность и репутацию смелого, расчётливого командира.
Именно сюда, в партизанский отряд, пришёл когда-то командиром эскадрона Семён Михайлович Буденный. По мере того как подразделение разрасталось до Донской кавбригады, он стал заместителем своего командира, а затем начальником штаба дивизии. Будущая громкая слава ещё ждала его впереди — но пока он шёл в тени человека, чьё имя сегодня помнят немногие.
Десять операций и независимый характер
Перелом наступил 25 мая 1919 года, во время боя за хутор Плетнев. Тяжёлое ранение поставило комдива на грань гибели — он находился при смерти. Спасать его взялся в Саратове хирург и профессор медицины Спасокукоцкий, сделавший раненому десяток операций, удаливший несколько рёбер и часть лёгкого. Борис Мокеевич выжил, но остался инвалидом: правая рука перестала действовать.
На освободившееся место встал Буденный, которого впоследствии советская пропаганда «назначила» создателем 1-й конной армии. Здесь и кроется первый исторический подлог: анализ документов показывает, что замысел создания конной армии принадлежал именно Думенко, тогда как преемник лишь начал продвигать идею использования в войне больших масс кавалерии после ранения своего командира.
Разница между двумя полководцами заключалась не только в авторстве идей. Если Борис Мокеевич отличался независимым характером, то Буденный отлично понимал, что с партией надо ладить. Комиссаром при нём состоял Ворошилов, друживший с членом Политбюро Сталиным, который в ту пору фактически руководил югом России. Прочные связи с верхушкой и обеспечили одному из них место в учебниках, а другому — рогожу и безымянную могилу.
«Народный самородок»
Несмотря на запреты врачей, осенью 1919 года искалеченный командир снова оказался в седле. Войска Деникина рвались к Москве, и Думенко доверили конно-сводный корпус. Во главе красных казаков, партизан и горцев он совершил полугодичный рейд по Дону и 7 января 1920 года взял Новочеркасск.
Оценку его таланту дал противник. Генерал Анатолий Кальчевский, воевавший против большевиков, назвал Думенко «народным самородком», а его всадников — «настоящей русской армией». Похвала из уст врага оказалась для красного командира куда более искренней, чем отношение собственного начальства.
Комиссаров комкор не любил, считая, что они окопались в тылу и пишут приказы, мешающие воевать. Известен случай, когда после очередного нелепого распоряжения Троцкого Борис Мокеевич сорвал с себя орден Красного Знамени и пригрозил, что скоро придётся воевать и с ним самим. В деле он руководствовался исключительно собственным мнением: мог разорвать приказ, повести всадников в рейд, не поставив в известность командование, держать оборону, когда требовали атаковать. И при этом — побеждал всегда.
Выстрел на Маныче
Декабрь 1919 года: для разъяснения накопившихся вопросов партия направила к комкору военного комиссара Микеладзе. Тот докладывал в штаб, что нашёл общий язык с Думенко. Но в феврале 1920 года, во время тяжёлых боёв на реке Маныч, при невыясненных обстоятельствах Микеладзе был застрелен.
Гибель комиссара стала спусковым крючком. Уже 23 февраля 1920 года Бориса Думенко и шестерых членов его штаба арестовали. По мнению политорганов, во время осенне-зимних боёв командир поощрял среди бойцов антисемитизм и антибольшевистские настроения, препятствовал работе комиссаров, не боролся с грабежами и пьянством. В убийстве Микеладзе и подготовке военного мятежа обвинили его и приближённых. Показания против комкора дали командир бригады Жлоба, а также комиссары Пискарев и Кравцов.
Суд без свидетелей
За арестованного вступились влиятельные фигуры. Орджоникидзе встал на его защиту; Сталин и Егоров соглашались взять комкора на поруки, причём последний, считавший Думенко отличным организатором кавалерийских соединений, прямо его оправдывал.
Само следствие пришло к парадоксальному выводу:
«Военком Микеладзе был убит неизвестным ординарцем штаба конного корпуса, но подстрекателями и прямыми укрывателями убийцы являются комкор Думенко и его штаб».
Иными словами, прямого убийцы не нашли — зато назначили виноватых.
Суд проходил без свидетелей, прямых доказательств не было, подсудимые вину не признали. Однако это и не требовалось. На суде Думенко говорил, что ему, старому революционеру, больно слышать подобные обвинения, и верил, что пролетариат вернёт ему честное солдатское имя.
Вера эта оправдалась лишь спустя десятилетия: в 1963 году Военная коллегия Верховного суда СССР отменила приговор 1920 года, реабилитировав и самого Думенко, и членов его штаба.
Кому мешал победитель
Чтобы понять логику расправы, нужно подняться выше уровня одного убитого комиссара. Когда исход гражданской войны стал ясен, Троцкий начал проводить политику нейтрализации командиров Красной армии, вышедших из крестьянской среды и завоевавших любовь народа. Подобные военачальники мешали насаждать в вооружённых силах культ личности и ставили под сомнение его собственную решающую роль в победе над контрреволюцией.
Под это описание Думенко подходил как никто другой. Самостоятельный, не стеснявшийся при свидетелях поносить комиссаров и московских большевиков, он был фигурой неудобной по самой своей природе.
Много позже Троцкий, оправдываясь, напишет:
«кавалерист Думенко, командир корпуса под Царицыном и прямой начальник Буденного… был более даровит, чем Буденный, но кончил восстанием, перебил коммунистов в своём корпусе, попытался перейти на сторону Деникина, был захвачен и расстрелян».
Так из уст главного обвинителя прозвучало то, что десятилетиями старательно замалчивали: человек, расстрелянный на ростовском кладбище под покровом ночи, был даровитее своего знаменитого преемника. И именно этот талант, помноженный на независимый нрав, стоил ему жизни.