История Древней Руси с самого начала тесно переплетена с Севером. Скандинавы были ближайшими и самыми беспокойными соседями восточных славян: сегодня торговые партнёры, завтра враги, послезавтра союзники. Именно с призвания варяга Рюрик, если верить «Повести временных лет», начинается русская государственность. Но куда интереснее другой вопрос: а как сами жители Скандинавии смотрели на Русь и её князей, и можно ли вообще доверять их рассказам?
Одним из главных «окон» в этот мир считается так называемая «Эймундова сага». В ней повествуется о норвежском конунге Эймунде, который вместе с дружиной поступил на службу к князю, известному в сагах под именем Ярицлейф, то есть к Ярослав Мудрый. Для средневековой Европы такая картина была вполне обычной: правители охотно нанимали иноземных воинов, а варяги славились как профессионалы, умеющие воевать быстро, жестко и эффективно.
Сам Эймунд оказался на Руси не от хорошей жизни. В Норвегии шёл процесс централизации власти, и молодой король Олаф II начал последовательно выдавливать удельных правителей. Несогласные либо гибли, либо бежали. Эймунд выбрал второе и отправился через море туда, где всегда были нужны мечи и копья, — в Гардарики.
Образ Руси в сагах примечателен. Скандинавы называли её «страной городов», и это не случайно. Для выходцев с севера, где города были редкими и небольшими, восточнославянские земли выглядели неожиданно урбанизированными и богатыми. Здесь кипела политика, шли междоусобицы, решалась судьба власти — а значит, были деньги и слава.
Сам Ярослав в саге показан фигурой двойственной. С одной стороны, он умен, расчётлив и прекрасно понимает, как использовать наёмников в борьбе за власть. С другой — откровенно прижимист. Варяги постоянно спорят с ним из-за жалованья, а князь, по версии скальда, не спешит выполнять финансовые обязательства. Именно варяжский отряд Эймунда, если верить тексту, стал тем самым решающим аргументом, который дал Ярославу преимущество в борьбе с родственниками.
Главным противником князя в саге выступает некий Бурицлав, за которым большинство историков видит фигуру Святополка Окаянного. После его гибели Эймунд потребовал щедрую награду, но столкнулся с холодным расчётом Ярослава. Спор о золоте оказался сильнее прежнего союза. В итоге норвежский конунг просто собрал дружину и ушёл — теперь уже к полоцкому князю Брячиславу Изяславичу, племяннику Ярослава, который тоже мечтал расширить своё влияние.
Саги дают и более широкий взгляд на Русь. Эймунд, рассказывая о событиях на востоке, упоминает смерть конунга Вальдемара — так скандинавы называли Владимир Святославич. Его сыновей, рвущихся к власти, автор называет «самыми доблестными мужами», без тени варварского пренебрежения. Для варягов Русь была не окраиной мира, а полноценной ареной большой политики.
Однако вокруг саг уже два столетия не утихают споры. Они долгое время передавались устно и были записаны лишь в XIII–XIV веках, что вызывало у историков закономерное недоверие. И Людвиг Шлецер, и Николай Карамзин относились к ним резко отрицательно, считая фантазиями, мало пригодными для науки. Переломить этот скепсис попытался Осип Сенковский, один из самых образованных людей своего времени, но он зашёл слишком далеко, объявив саги более надёжными, чем русские летописи. В итоге научные баталии вокруг них продолжаются до сих пор.
Тем не менее полностью отмахнуться от саг невозможно. Именно из них мы узнаём важные детали, которых нет в летописях. Например, о жене Ярослава Мудрого. В русских источниках она почти незаметна, а в сагах предстаёт влиятельной фигурой, способной участвовать в политических решениях. Речь идёт о шведской принцессе Ингигерд, известной в русской традиции как Ирина. По версии скальдов, она была не просто супругой князя, но человеком, чей ум и авторитет порой превосходили его собственные.
В конечном счёте саги — это не беспристрастные хроники, а взгляд со стороны, написанный в интересах северных воинов и прославляющий их подвиги. Им нельзя верить слепо, но и игнорировать их — значит сознательно обеднять картину прошлого. Именно в этих текстах Русь предстаёт не туманной окраиной Европы, а «страной городов», куда ехали за деньгами, славой и властью. И, возможно, именно поэтому скандинавы знали о русских князьях куда больше, чем мы привыкли думать.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.