– А почему шашлык такой сухой получился? И соуса гранатового нет, я же русским языком просила в прошлый раз купить. Ты совсем хозяйственную хватку теряешь, дорогая моя.
Женщина средних лет, вальяжно раскачиваясь в плетеном подвесном кресле-коконе, недовольно сморщила нос и отложила шампур с недоеденным мясом на изящную фарфоровую тарелку. Она поправила солнцезащитные очки на идеально уложенных волосах и потянулась за высоким бокалом с ледяным коктейлем. Рядом с ней, развалившись на мягком шезлонге, громко храпел ее супруг, прикрыв лицо газетой от полуденного солнца.
Нина, стоявшая у раскаленного мангала с щипцами в руках, почувствовала, как по спине побежала липкая капля пота. Дым ел глаза, волосы пропахли гарью и жареным луком, а ноги гудели так, словно она отстояла смену у токарного станка. Она посмотрела на свою золовку Светлану, сестру мужа, затем перевела взгляд на гору грязной посуды, громоздящуюся на летней веранде, и сделала глубокий вдох, пытаясь усмирить поднимающуюся внутри бурю.
Загородный участок с добротным двухэтажным домом из светлого бруса, ухоженным газоном, кованой беседкой и роскошным розарием был личной гордостью Нины. Эта земля досталась ей по дарственной от родителей еще до замужества. Долгие годы она вкладывала сюда каждую свободную копейку и каждую минуту своего времени. Нина сама высаживала туи вдоль забора, сама выбирала краску для фасада, с любовью обустраивала каждый уголок, мечтая о том, как они с мужем Павлом будут проводить здесь тихие, умиротворенные выходные вдали от городской суеты.
Но тишина закончилась ровно в тот момент, когда Павел по простоте душевной пригласил свою сестру с мужем на майские праздники отметить открытие дачного сезона. Светлана, всю жизнь ютившаяся в душной городской квартире и не имевшая ни малейшего желания копаться в земле, моментально оценила преимущества благоустроенной территории. Ей невероятно понравилось отдыхать на свежем воздухе, наслаждаясь пением птиц и запахом хвои, особенно учитывая тот факт, что для этого не нужно было прилагать абсолютно никаких усилий.
С тех пор визиты родственников стали регулярными. Каждую пятницу вечером к кованым воротам дачи подъезжал автомобиль Светланы. Гости выгружались налегке, привозя с собой разве что бутылку дешевого вина и пакет пряников к чаю. Все остальное – закупка парного мяса, свежих овощей, дорогого сыра, напитков, а также бесконечная готовка, сервировка стола, мытье полов и смена постельного белья – ложилось на плечи Нины.
Павел проблемы в упор не замечал. Он был человеком мягким, бесконфликтным, в сестре души не чаял и искренне считал, что дом должен быть полной чашей, открытой для близких людей. В то время как Нина крутилась на кухне, он с удовольствием играл с зятем Олегом в нарды, обсуждал автомобили или просто дремал в гамаке.
Нина пыталась разговаривать с мужем, объясняла, что она работает главным бухгалтером, устает за неделю и приезжает за город отдыхать, а не заступать на вторую смену в качестве бесплатной прислуги. Павел лишь виновато улыбался, обнимал жену за плечи и просил потерпеть. Он говорил, что Светлана – родная кровь, что выгонять гостей не по-христиански и что в следующий раз он обязательно заставит Олега помочь с мангалом. Разумеется, наступал следующий раз, и Олег снова жаловался на больную спину, удобно устраиваясь в кресле с тарелкой горячих закусок.
Постепенно наглость гостей начала переходить все мыслимые границы. Светлана стала делать замечания по поводу меню, указывала, каким порошком нужно стирать гостевые полотенца, потому что у нее аллергия на обычный, и возмущалась, если к ее пробуждению на столе не стояли горячие блинчики или сырники.
Очередные выходные начались с неприятного сюрприза. Нина задержалась в городе из-за квартального отчета и приехала на дачу только в субботу утром. Открыв калитку, она застыла на месте. На ее идеальном, подстриженном газоне валялись пустые пластиковые бутылки. Из открытых окон дома гремела музыка. На веранде, заваленной грязными тарелками с остатками вечернего пиршества, сидела незнакомая шумная компания.
Оказалось, что Павел, уехавший на дачу еще в пятницу днем, отдал Светлане запасной комплект ключей, так как сам планировал пойти на рыбалку на соседнее озеро рано утром. Золовка времени зря не теряла и пригласила на «свою» дачу двух подруг с их мужьями, решив устроить грандиозную вечеринку на природе.
Нина прошла на кухню. В раковине громоздилась гора жирной посуды, на плите стояла пригоревшая сковорода, а дорогой сервиз, который Нина доставала только по большим праздникам, был безжалостно распечатан, причем одна чашка уже лежала в мусорном ведре, разбитая на мелкие осколки.
Светлана, в легком шелковом халатике, спустилась со второго этажа, зевая и потирая глаза. Заметив остолбеневшую невестку, она ничуть не смутилась.
– О, Нинуля, приехала наконец-то! А мы тут с девочками немного посидели, воздух такой пьянящий. Поставь кофеек, будь добра, голова раскалывается. И там девчонки яичницу просили, сообразишь по-быстрому?
Нина медленно опустила свою сумку на пол. Внутри нее что-то щелкнуло. Та самая невидимая струна терпения, которая натягивалась месяцами, лопнула с оглушительным, беззвучным звоном. Она посмотрела на свои руки, на которых еще виднелись свежие царапины от недавней обрезки роз, затем перевела взгляд на холеную, улыбающуюся золовку, воспринимающую ее дом как бесплатный отель с обслуживанием номеров.
Не проронив ни слова, Нина развернулась, вышла на веранду, где громко гоготали чужие люди, прошла по газону к калитке, села в свою машину и уехала обратно в город.
Телефон разрывался от звонков Павла всю вторую половину дня. Нина трубку не брала. Она провела выходные в городской квартире: приняла горячую ванну с пеной, заказала доставку суши, посмотрела любимый фильм и выспалась так, как не высыпалась уже очень давно.
Вечером в воскресенье в квартиру ввалился виноватый муж. От него пахло костром и перегаром. Он топтался в прихожей, не решаясь пройти в комнату, и нервно крутил в руках ключи от машины.
– Нин, ну ты чего устроила? Света так обиделась. Перед людьми неудобно получилось, они же в гости приехали, а хозяйка развернулась и сбежала. Мне самому пришлось яичницу жарить и посуду мыть. Олег там вообще ногу подвернул, пока за углем ходил.
Нина сидела в кресле с книгой. Она закрыла томик, аккуратно заложив страницу закладкой, и посмотрела на мужа абсолютно спокойным, ясным взглядом. В этом взгляде не было привычной покорности или желания сгладить углы.
– Значит так, Павел. Я повторять не буду, скажу один раз. Это моя дача. Моя личная собственность, подаренная мне родителями. По закону, согласно тридцать шестой статье Семейного кодекса, имущество, полученное в дар, является собственностью того супруга, кому оно подарено. Я не обязана ни перед кем отчитываться. Твоя сестра превратила мое место силы в дешевый кабак. Она привозит сюда посторонних людей, бьет мою посуду и относится ко мне как к прислуге. Ты все это поощряешь своим молчанием.
Павел побледнел. Упоминание законов и такой ледяной тон жены были для него в новинку.
– Нин, ну при чем тут законы? Мы же семья... Я поговорю со Светой, честно. Она больше не будет подруг привозить. Ну не злись, пожалуйста. В следующие выходные приедем, шашлык пожарим, отдохнем тихо, по-семейному.
– В следующие выходные я планирую заниматься пересадкой пионов, – ровно ответила Нина. – Гостей я не жду. Никаких. И забери у Светланы запасной ключ. Сегодня же.
Муж клятвенно заверил, что все понял, ключ заберет и проведет с сестрой строгую воспитательную беседу. Однако Нина была взрослой женщиной и прекрасно понимала, что люди, привыкшие к халяве, добровольно от нее не отказываются. Слова Павла были лишь попыткой оттянуть неизбежное.
Всю рабочую неделю Нина действовала по четко намеченному плану. Она прекрасно знала, что Павел не забрал ключ у сестры. Он просто струсил, не желая выслушивать истерики Светланы, и решил спустить ситуацию на тормозах, надеясь, что к пятнице жена остынет и все вернется на круги своя.
В четверг вечером Нина заехала в крупный строительный гипермаркет. Она долго стояла перед стеллажами с инструментами и фурнитурой, выбирая то, что ей было нужно. Ее взгляд остановился на огромном, тяжелом навесном замке, который в народе называют «амбарным». Он был сделан из толстой закаленной стали, весил не меньше килограмма и выглядел так внушительно, что перекусить его кусачками было бы просто невозможно. К замку прилагалась массивная металлическая цепь. Расплатившись на кассе, Нина улыбнулась своим мыслям.
Пятница выдалась жаркой. Рабочий день тянулся мучительно долго. Светлана, уверенная в своей безнаказанности и в том, что брат всё уладил, еще в обед скинула Нине в мессенджер длинный список продуктов, которые нужно было купить к вечеру. В списке значились элитные сыры, вырезка для стейков и бутылка дорогого импортного мартини. Сообщение Нина прочитала, но отвечать не стала.
Она отпросилась с работы на два часа раньше. Заехала на строительный рынок, забрала заранее нанятого сварщика и направилась на дачу. Пока мастер приваривал к массивным створкам кованых ворот и калитке новые, толстые стальные проушины, Нина неспешно поливала свои любимые розы, наслаждаясь тишиной. Работа была выполнена быстро и на совесть. Расплатившись со сварщиком, Нина проводила его, продела толстую цепь через проушины калитки и ворот, повесила свой монументальный амбарный замок и с громким, удовлетворяющим щелчком защелкнула его.
Она не стала заходить в дом. Вместо этого она устроилась в кресле-коконе на веранде, налила себе домашнего лимонада со льдом, взяла интересную книгу и приготовилась ждать.
Ждать пришлось недолго. Около шести вечера к участку с ревом подкатил внедорожник Олега. Музыка из открытых окон машины гремела на всю улицу. Двери распахнулись, и на пыльную обочину вывалились Светлана в пляжном сарафане, Олег с пакетом угля в руках и Павел, который все-таки уехал с работы пораньше, чтобы присоединиться к родственникам.
Светлана уверенной походкой направилась к калитке. Она достала из сумочки тот самый запасной ключ, весело щебеча о том, как сейчас они быстро замаринуют мясо. Она вставила ключ во встроенный замок, провернула его. Раздался щелчок механизма. Светлана толкнула калитку плечом, ожидая, что та легко распахнется.
Калитка не поддалась. Она лишь жалобно звякнула металлической цепью и уперлась в непреодолимую преграду.
Светлана нахмурилась, дернула ручку сильнее. Цепь натянулась, обнажив между прутьями кованого забора висящий посередине амбарный замок размером с небольшой кирпич.
– Паша! Я не поняла, это что за шутки?! – визгливо крикнула золовка, оборачиваясь к брату. – Тут какой-то замок висит! Калитка не открывается!
Павел, побледнев, подбежал к забору. Он схватился за холодный металл замка, подергал его, словно надеясь, что тот сам собой рассыплется в пыль. Олег подошел следом, почесывая затылок и недовольно сопя.
В этот момент с веранды, неторопливо ступая по идеальному зеленому газону, к ним подошла Нина. В руках она держала бокал с лимонадом. Ее лицо было абсолютно безмятежным. Она остановилась в метре от забора, разделяющего ее частную собственность и непрошеных гостей.
– Добрый вечер, родственники, – произнесла Нина, делая легкий глоток через трубочку.
Светлана вцепилась руками в кованые прутья калитки. Ее лицо начало покрываться красными пятнами возмущения.
– Нина! Ты что устроила?! А ну быстро открывай! Мы по пробкам два часа тащились, жара невыносимая, у Олега спина болит! Что это за цирк с цепями?!
Нина подошла ближе к решетке.
– Никакого цирка, Света. Все предельно серьезно. База отдыха закрыта по техническим причинам. Бессрочно. Обслуживающий персонал в моем лице уволился по собственному желанию.
– Какая еще база отдыха?! – задохнулась золовка. – Ты в своем уме?! Мы к родному брату приехали! Паша, скажи своей ненормальной жене, пусть немедленно снимет этот позорный замок! Соседи же смотрят!
Олег, переминаясь с ноги на ногу, добавил:
– Слышь, хозяйка, хорош дурить. У меня пиво греется, да и мясо мариновать пора. Открывай давай, потом будете свои семейные сцены устраивать.
Павел бросал затравленные взгляды то на сестру, то на жену. Он оказался между молотом и наковальней, в ситуации, которую больше нельзя было решить виноватой улыбкой и просьбой потерпеть.
– Ниночка... – жалобно протянул он. – Ну правда, перебор. Ну давай откроем, мы же приехали уже. Света обещала сама посуду помыть в этот раз. Сними замок, пожалуйста.
Нина поставила бокал на небольшой декоративный пенек рядом с клумбой. Она посмотрела мужу прямо в глаза, и в ее взгляде Павел прочитал окончательный, не подлежащий обжалованию приговор его нерешительности.
– Паша, я тебя предупреждала. Я просила забрать ключ. Ты этого не сделал. Ты решил, что мой комфорт и мое достоинство стоят меньше, чем капризы твоей сестры. Поэтому я решила проблему сама. Замок я не сниму. Светлана и Олег на эту территорию больше не зайдут. Никогда.
Светлана взвизгнула, ударив кулаками по калитке так, что зазвенел металл.
– Да как ты смеешь?! Это дача моего брата! Ты здесь никто, приживалка! Мы строили эти отношения годами, а ты явилась и права качаешь! Я сейчас полицию вызову, скажу, что ты нас не пускаешь к нашему имуществу!
Нина тихо рассмеялась. Этот смех был искренним, в нем не было ни капли злости, лишь усталое снисхождение взрослого человека к капризному ребенку.
– Вызывай, Света. С нетерпением жду наряд. Заодно покажу им выписку из Росреестра, где черным по белому написано, что единственным собственником этого участка и дома являюсь я. Никаких долей твоего брата здесь нет. А вот за незаконное проникновение и попытку порчи чужого имущества, если Олег попытается этот замок сбить, ответственность нести придется вам.
Упоминание документов и полиции подействовало отрезвляюще. Олег, который всегда старался избегать любых проблем с законом, попятился к машине.
– Свет, поехали отсюда, – буркнул он, забрасывая пакет с углем в багажник. – Психичка какая-то. Я говорил тебе, надо было к Сереге на дачу ехать, там хоть нормальные люди.
Но Светлана не могла так просто сдаться. Уязвленное самолюбие требовало выхода. Она переключила всю свою ярость на брата.
– Паша! Ты так и будешь стоять и глотать эти унижения?! Твоя жена вытирает ноги о твою семью! Выбирай: или ты сейчас же заставляешь ее открыть ворота, или у тебя больше нет сестры! Я забуду твой номер телефона!
Это был классический, излюбленный прием Светланы – эмоциональный шантаж. Она использовала его с детства, заставляя брата отдавать ей лучшие игрушки, а позже – решать ее финансовые проблемы. И Павел всегда сдавался.
Но сейчас ситуация была иной. Павел посмотрел на массивный замок, на перекошенное от злобы лицо сестры, а затем на жену. Нина стояла ровно, спокойно, в ее осанке чувствовалось невероятное достоинство человека, который защищает свой дом. И вдруг Павел понял страшную вещь: если он сейчас перелезет через этот забор и начнет сбивать замок ради сестры, он навсегда потеряет жену. Нина не простит ему предательства. И дело было не в даче и не в законах. Дело было в том, что он долгие годы позволял вытирать ноги о женщину, которую клялся любить и защищать.
Мужчина тяжело сглотнул, опустил плечи и сделал шаг назад от забора, поравнявшись с машиной.
– Света... поезжайте домой, – глухо произнес он, не поднимая глаз. – Нина права. Мы слишком долго сидели у нее на шее. Это ее дом. Извини.
Светлана задохнулась от возмущения. Ее рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Не найдя слов, способных выразить степень ее негодования, она плюнула прямо на пыльную дорогу, развернулась на высоких каблуках и с размаху села в машину, громко хлопнув дверью. Внедорожник взвизгнул шинами, обдав Павла облаком сизой пыли, и на огромной скорости скрылся за поворотом дачного поселка.
Наступила тишина. Было слышно лишь жужжание пчел над цветущими пионами да легкий шелест ветра в кронах высоких сосен.
Павел стоял на обочине один. Он посмотрел на жену сквозь прутья кованого забора. Он выглядел растерянным, виноватым и удивительно одиноким.
– Нин... – тихо позвал он. – А мне что делать? Я ведь ключ от калитки дома забыл.
Нина подошла к забору вплотную. Она посмотрела на мужа, оценивая его искренность. В глубине души она была рада, что в решающий момент он все-таки сделал правильный выбор.
– А ключ от старого замка тебе больше не понадобится, – спокойно ответила она, доставая из кармана передника связку блестящих ключей. – Старый механизм я тоже поменяла. На всякий случай.
Она вставила ключ в скважину амбарного замка. Тяжелая дужка с лязгом откинулась. Нина распутала цепь и приоткрыла калитку ровно настолько, чтобы муж мог пройти на территорию.
Павел боком протиснулся внутрь, словно боясь, что калитка захлопнется прямо перед его носом. Нина тут же вернула цепь на место и снова повесила замок, надежно отгородив их маленький мир от внешних посягательств.
Мужчина неловко переминался с ноги на ногу на идеально подстриженном газоне.
– Нин, ты прости меня. Я был таким дураком. Я правда не понимал, как тебе тяжело. Мне казалось, что это все мелочи, что женщины любят хозяйничать. Я обещаю, что больше никто не переступит этот порог без твоего личного разрешения.
Нина подняла свой бокал с пенька и сделала глоток. Лед приятно холодил горло. Внутри нее разливалось невероятное чувство спокойствия и удовлетворения. Она отвоевала свою территорию, свое право на отдых и уважение.
– Я верю тебе, Паша, – мягко, но твердо сказала она. – Но доверие нужно подкреплять делами. В доме в раковине лежит посуда, которую мы оставили в прошлые выходные. А на веранде нужно помыть полы. Твоя сестра очень любила проливать сладкие коктейли. Я думаю, это отличная возможность доказать, что ты ценишь мой труд.
Павел не стал спорить. Он с готовностью кивнул, стянул через голову рубашку, бросил ее на шезлонг и решительным шагом направился в дом, к раковине.
А Нина вернулась в свое любимое подвесное кресло. Она откинулась на мягкие подушки, прикрыла глаза и впервые за много месяцев по-настоящему расслабилась. Воздух пах хвоей, цветущими розами и абсолютной свободой. Громоздкий амбарный замок, тяжело поблескивая на солнце черным металлом, надежно охранял ее границы, являясь самым лучшим элементом ландшафтного дизайна, который она когда-либо приобретала.
Если эта жизненная история оказалась вам близка и заставила о многом задуматься, подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь в комментариях своим опытом общения с непростыми родственниками.