И проводив её блинами и вином,
Поминки ей творим мороженным и льдом. (А.С. Пушкин)
В четверг вечером на пороге турклуба возник Фролов и промолвил таинственные слова:
- Братцы! Есть точка «Масла»!
- Фига се! – отозвался Чижик, - Откуда взял?
- А Василий – то наш, оказывается на «Маслострое» на те выходные ошивался, - не моргнув глазом ответил Фролов, - он мне по секрету и сообщил.
«Маслостроем» именовали работы по возведению из снега циклопических сооружений: огромной снежной крепости, ладей, качелей, каруселей, и различных снежных статуй.
В подвальном помещении турклуба, где располагались секции различных направлений, сразу стало весело. Народ стал собираться на Бакшевскую Масленницу, или просто «на Масло». К пятнице был совершён обзвон почти всех знакомых альпинистов, горников, водников, спелеологов, пешеходников, (и даже дельтапланеристов), и намечена точка встречи на одной из пригородных платформ.
В пятницу из – за серых туч выглянуло солнышко, согрев перрон, и нас, сидящих на рюкзаках, в ожидании поезда. Мы попали в часовой перерыв между электричками, поэтому приняли решение достать примус и сварганить в кане порцию пельменей. Нас с Пашей отрядили за пельменями и пивом, пустив по рукам кепку Димы. Раскидав по карманам деньги, мы перелезли через забор платформы, добежали до ближайшего магазина, зацепили пару пачек останкинских пельменей и пива на все деньги, и аккуратно неся пакет, в котором звенели бутылки «жигулёвского», вернулись на перрон. Вода в двух канах к тому времени уже закипела, народ ждал только пельменей. Кузьмич расчехлил гитару и уже пел что – то зажигательное.
До прихода электрички мы успели выпить пиво и отдать пустую тару дяденьке, который ходил по платформе и собирал бутылки. С дядькой поделились и шоколадкой, потом подумав дали ещё банку тушёнки.
В электричке было просторно. Ехали мы с шутками и прибаутками, а к исполнению песен под гитару прибавился ещё и аккомпанемент музыканта с аккордеоном. Он остался в нашем вагоне, подыгрывая нам с Димой на своём инструменте. Исполняли всё, к чему лежала душа, от «Белла Чао», до «Домбайского вальса».
На заснеженной платформе, отстоящей от города километров на сто, не меньше, мы выпрыгнули на снег. С собой у нас были маркеры, сделанные накануне в турклубе. Маркером мы называли половину листочка А4, на котором были нарисована эмблема нашего ТК. Бумажку мы обычно клеили скотчем на деревья, чтобы те, кто побредёт ночью, с последней электричкой, понимали, что они на верном пути, и товарищи у костра ждут их.
Сотовая связь ещё не появилась, поэтому в делах сборов и планирования маршрутов был подход простой: «сказал – сделай».
Мы были не первые, кто шёл в пятницу по маршруту к таинственному квадранту, поэтому тропа была более – менее «натроплена». Опыт лыжных походов у нас был большой, но ввиду того, что можно было пройти и пешком пять – семь километров, лыжи решили не брать. На ногах обеспечивали защиту от снега гамаши, которые в туристической среде именовали «фонарики». На ходу орали наши маршевые пэаны: «Мамонты, мамонты, рвутся напролом» и «Всё болото, болото, болото».
По дороге мы натолкнулись на странную группу лиц. На брёвнах по левой стороне просеки сидели парни в тулупах, картузах или ушанках и высоких сапогах, все увешанные баранками. В качестве рюкзаков у них были армейские «сидоры», к которым были криво примотаны розовые пенки. Если долго топать по тропе в тулупе, или как он там называется, то наступает перегрев. Парни сидели на пирамиде брёвен, на самом верхнем бревне и отдыхали, а из – под тулупов валил пар. Познакомились, разговорились, предложили выпить «на ход ноги».
Наш основной раствор, который мы приготовляли в турклубовских алхимических тиглях именовался «Клюква», и состоял из спирта, настоянного на клюкве и смешанного с водой. Под «клюкву» мы разговорились с парнями, и выяснили, что они были реконструкторами чего – то там, а на «Масло» пошли, потому что узнали от одного из туристов точку, где будет проводиться действо. Спели под гитару приличествующие случаю композиции и двинули по тропе.
Мы посоветовали им скинуть тулупы, и помогли более – менее правильно приторочить к их рюкзакам. Шагать реконструкторам стало легче. Ночевать они планировали, но нормальной снаряги для ночёвки с собой не имели. Кузьмич и Паша приняли решение взять их на баланс, так как места в палатках у нас было с избытком, а уж дать троим нуждающимся кусок пенки, и место в групповом спальнике, - святое дело. На марше было жарко и весело, поэтому решили дойти единым духом, не останавливаясь на традиционные «клюкнуть на ход ноги».
И вот, между заснеженных деревьев, чьи ветки, согнутые под тяжестью нависающего снега, словно расступились, предстала перед нами поляна Бакшевской Масляницы, чудо из чудес. Снежные ладьи рассекали своими форштевнями снежные волны. В глубине поляны высилась огромная снежная крепость, высотой с трёхэтажный дом. На каруселях крутились девицы с разноцветными лентами в волосах.
- А ну подровнялись! – рявкнул вдруг Пашка ни с того, ни с сего, - красиво заходить надо, а не как вахлаки. К нам подошёл человек с гармошкой, мы поздоровались и предложили ему нашей амброзии.
В портал ворот, разукрашенных под гжель, мы вплыли под перебор гармошки, с песней «Ах ель, что за ель, что за шишечки на ей». Слов никто не знал, поэтому всё время пока шли, беспрерывно повторяли этот рефрен.
На поляне царила атмосфера турслёта, только без мордобоя и алкогольной агрессии. Горели по периметру поляны костры, обдавая нас ароматом патриархального покоя. Мы нашли подходящее место для стоянки, вытоптали снег, и занялись постановкой палаток, поиском и валкой сосен, и организацией бивака. Ночью, приблизительно вычислив время подхода к платформе последних электричек, те, кто был в состоянии ходить, собрались, и пошли по уже протоптанной тропе, встречать наших товарищей, которые должны были прибыть ночью. Орали до хрипоты, вслушиваясь в ответные возгласы, доносящиеся из тёмного леса. Помимо своих трезвых, обнаружили одного пьяного, который решил отдохнуть в снежном «кармане» на излучине тореной тропы. Взяли его с собой, и почти довели до нашего бивака, как случилось чудо, - человека опознали его соклубники, и нас зазвали в гости, на их бивак, чтобы отметить чудесное спасение.
Три дня и две ночи пролетели, словно в сказке. Мы пили вино, пели песни, пекли блины у костра на специально принесённой сковородке, выходили «в люди», других посмотреть и себя показать. Самый экшн начался в воскресенье. Сначала были наши любимые бои «стена на стену», где ребята в тулупах показали себя отчаянными головорезами, потом начался штурм крепости. В промежутках смельчаки в плавках и бекешах лазали по длинному шесту за сапогами, а толпа развлекалась как могла. Было много детей, которые тоже ночевали с родителями в лесу, и что характерно, - не было ни одного агрессивного человека.
Наш бивак то пополнялся новыми знакомыми, то пустел, потому что все уходили развлекаться, и я хорошо запомнил стойкое ощущение какой – то первобытной радости и счастья.
Так что в воскресенье вечером, на обратном пути, в воскресную электричку зашла огромная толпа разношёрстного народа, пахнущая костром и весельем.
Прошло пять лет. Я учился в институте, продолжая ходить в дальние походы. Летом обычно ходили в горы, зимой, - в лыжные походы, весной, - на Масляницу. Чижик брал теперь с собой на Масло аккордеон, и мы составляли неплохой дуэт. Именно на Бакшевской Маслянице я познакомился с коллективом ребят, тоже студентов, с которыми мы потом стали ходить совместно в дальние походы, - Антоном и Катериной, Вадей и его супругой, Димой и остальными. Спиртное меня уже не интересовало, поэтому на Масле я отдыхал в полную силу.
На биваке теперь люди восседали более степенно, - с будущими жёнами, которые щеголяли в сарафанах и целыми днями пекли блины, пока мужская часть населения разминалась вином и невинными забавами. Ходили гулять на поляну, ходили в гости к знакомым, на их костры. На празднике стало появляться большое количество спортивной, весёлой молодёжи, благообразных стариков – туристов, и было просто запредельное количество красивых барышень. Многие ребята отваживались присоединяться к нашему биваку семьями, с детьми, с собаками, на два три дня и две ночи. Детям на поляне было самое раздолье. Собакам тоже. Частенько мы совмещали гусятник, посвящённый прохождению лыжного дальнего похода и Масляницу.
Помню, как мы с художником Михаилом, сидели у него в общаге и играли в шахматы. Была пятница, я только что пришёл с учёбы, и на Масло идти не хотел. Но позвонил наш товарищ Партизан, традиционно сообщил место Масленицы и место встречи. Мы быстро собрались, зацепили моего соседа Андрея с его женой, нагрузились провиантом, раскидали каны, крупы, тушёнку, коврики – спальники, и ломанулись на Масло. В электричке, как это обычно происходило, мы встретили весёлую компанию таких же студентов, и под песни, достигли до «точки входа в тропу». Тропа была натоптана, народ ломился по ней весело балагуря, и я месил весенний снег с чувством человека, который идёт в гости к соседу, в праздничный вечер. С заснеженного поля тянуло ароматом костров. Снова, как и во все Масляницы, открывалась нашему взору вечерняя поляна, с монументальными фигурами, подсвеченными пламенем свечей или фонарей, (уже не помню). На праздниках стали появляться такие памятные атрибуты, как нашивки с эмблемами, однако, я принципиально не покупал их, потому что поставил себе задачу сохранять впечатления в памяти.
Хлопоты по биваку, поход за дровами, готовка ужина, сопровождалась весёлыми и беззлобными шутками, и дружеским ворчанием. Мишаня решил составить план взятия крепости, и подошёл к этому вопросу более чем творчески.
В воскресенье, в канун штурма, вокруг Миши кучковались те, кто решил во что бы то ни стало взойти на крепостной вал. Михаил разукрасил своё лицо, словно шотландец из фильма «Храброе сердце». Десант штурмующих тоже старался не отставать, и изображал на своих лицах нечто невообразимое. Мне выпал жребий стоять внизу, уперевшись в стену, и быть трамплином для лезущих наверх.
Били барабаны, гудели свирестелки, или как их там называют. Сверху падали тела, карабкалась вверх штурмовые группы. Слева от меня один некто говорил другому некту о том, что необходимо снять с ног альпинистские кошки, чтобы, в момент падения не убить тех, кто находится внизу. Второй некто нехотя соглашался и отцеплял от ног кошки. Мишаня взошёл на вал, потом туда вылезли и мы, помогая друг другу. У меня до сих пор где – то в недрах старого ноутбука есть фото, где облачённый в серый анорак и строительный подшлемник, на стене фортеции стоит Михаил с разрисованным лицом и грозит кулаком. Только сейчас, когда проведение мероприятия было запрещено по доносу профессиональных провокаторов, мы вдруг вспомнили, какой ценой организаторам давался этот мощный и радостный бесплатный фестиваль, на который съезжались люди из других стран и городов.
После Масляницы легко было приступать к Великому Посту, потому что всё буйство оставалось там, на поляне, а на человека снисходили, по возвращению домой покой и умиротворение.