Когда самолет ушел в облака, Константин Демьяненко остался один на один с небом Аляски. Без парашюта он пролетел несколько сотен метров, ударился о хвост собственной машины и чудом успел дернуть кольцо. А дальше – одиночество в краю, где хозяевами были только медведи гризли...
Всё началось 26 июня 1943 года на аэродроме Лэдд Филд в американском Фербенксе, где готовились к перегону через Берингов пролив десять самолётов А-20 «Бостон». Пока выдалось свободное время, старший лейтенант Демьяненко то травил байки, то развлекал сослуживцев игрой на аккордеоне. Здесь же глава советской миссии полковник Михаил Мачин перешучивался с католическим священником. Тот благословил лётчиков и группа ушла на взлёт.
В этом полёте Демьяненко занял заднюю кабину. Партию «Бостонов» переоборудовали в ночные истребители, и штурману пришлось сесть за спиной пилота. В районе Нома плотная облачность перекрыла аэродром, и каравану пришлось вернуться. В облаках над горами лётчики потеряли друг друга.
Все сели в Галене на реке Юкон. Все, кроме одного. Когда Мачин прилетел в Галену и осмотрел борт, с которого исчез штурман, картина прояснилась. Задний фонарь был открыт. На хвостовом стабилизаторе вмятина с клочком жёлтой кожи от ботинка. Демьяненко выпал.
Начались поиски, но дожди и туманы скрывали следы. Через неделю американский генерал Гаффни, командовавший базой, попросил Мачина к себе. Оказалось, что лейтенант Николай де Толли (потомок того самого славного рода) заметил с воздуха белое пятно на верхушке одного высохшего дерева.
Мачин поднялся в небо и нашёл этот ориентир. Но вокруг – только долины двух рек, леса и скалы. Ни единого намёка на присутствие человека. Несколько вылетов ничего не дали. А потом он увидел дым. Тонкие струйки поднимались над выжженной поляной. Снизив высоту, Мачин увидел, что там неподвижно лежит человек. И всё же дым означал, что он жив.
Вниз сбросили спальный мешок с едой и пистолетом. А ещё к одной из перчаток Мачин привязал записку – чтобы Костя никуда не уходил и еду ел понемногу. Рядом с поляной оказалось небольшое озерцо. Мачин кружил рядом, чтобы лётчик Блэксман смог посадить туда гидросамолёт. А пострадавший увидел самолёт на воде и нарушая все инструкции бросился к нему через высокую траву. В результате он разминулся с американцами. Увидев пустую выжженную поляну, те резонно решили, что советский штурман где-то по дороге к их самолёту, и пошли обратно. Они нашли его на берегу, потерявшего сознание.
Когда Константина доставили на базу, Михаил Григорьевич Мачин едва узнал подчинённого. Лицо было настолько искусано мошкарой, что превратилось в подушку. От глаз остались небольшие щёлочки. Уже в госпитале, когда пострадавший смог говорить, он рассказал, что произошло.
В слепом полёте он приоткрыл фонарь и выглянул, чтобы сориентироваться. Лётчик в этот момент резко изменил траекторию полёта, и штурман полетел вниз. Падая, он сильно отбил ногу о стабилизатор, куда-то улетел ботинок. К счастью сработал рефлекс, и он успел дёрнуть кольцо.
...Внизу парашют зацепился за сухую сосну. Рядом оказалась медвежья тропа, и вскоре он увидел медведицу с детёнышем. Заинтересовавшись, что же такое висит на дереве, они попытались его понюхать. Видимо к счастью для пилота им не понравился резкий запах бензина. И хищники ушли.
Спустившись, Демьяненко вскоре оставшийся ботинок оставил где-то в болотистом месте. Штурман соорудил плот из сухих деревьев и поплыл по течению реки с надеждой, что выберется в обитаемые места. Но оказалось наоборот. Места становились всё более глухими. Плот разметало на одном из порогов. Ничего съедобного с собой не было. Несколько дней он ел ещё зеленоватые ягоды. Как-то удалось подстрелить птицу, но сырое мясо в рот никак не полезло.
Медведи встречались ему ещё дважды. Один убежал, напуганный резким звуком выстрела, неслыханным в этих местах. Потом ему несказанно повезло. Когда медведица с детёнышем угрожающе пошла на него, штурман сумел из пистолета попасть ей в нос. Теперь оставался всего один патрон, наверное, уже для себя. Штурман видел пролетавшие самолёты, но дать сигнал было нечем. Спички отсырели.
Обессиленный, он выбрался из леса и увидел бескрайнее поле высокой травы. Попытался поджечь сухостой, безрезультатно. Тогда он положил пять оставшихся спичек к голому телу и забылся сном. Когда очнулся, показалось, что спички стали более сухими. Он чиркнул одной и она зажглась. По траве пошёл огонёк с дымом. Их и заметил Мачин.
В госпитале Константина ждал новый удар - «доброжелатель» из Оренбурга сообщал, что его жена Тамара якобы нашла нового мужа. Командир, узнав о ситуации, дал Демьяненко 10 дней отпуска, чтобы выяснить, что произошло. А дома Костя застал тяжело заболевшую жену. Это был возвратный тиф. А письмо отправил мужик, чьи приставания жена категорически отвергла.
После выздоровления Демьяненко продолжал перегонять самолёты, а к концу 1944 года добился отправки на передовую. Ко дню Победы он уже был капитаном. На груди сверкал орден Красной Звезды.
Но в 1950 году органы госбезопасности вспомнили его «американские приключения». Штурмана обвинили в том, что в горах Аляски его завербовало ЦРУ. Намекнули, что чтобы «искупить вину», он должен докладывать о том, какие разговоры ведут его товарищи. Согласия он не дал и был отстранён от полётов.
В последние годы для Константина Петровича главным городом стал Иркутск. По его завещанию в 1961 году место упокоения героя выбрали вблизи местного аэропорта. И теперь самолёты заходят на посадку прямо над ним. Так и длится их вечный разговор: земля провожает, небо встречает, а между ними – человек, который месяц в одиночку сражался за жизнь в американских горах, а потом вернулся на Родину, чтобы снова подняться в небо.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале