Пролог.
Говорят, что самое трудное в жизни — сделать первый шаг. Подняться после падения, стряхнуть пыль с колен и пойти дальше, даже когда кажется, что сил больше нет.
Я сделала этот шаг.
Не тогда, когда впервые пришла к Ефиму. Не тогда, когда приняла его силу. Не тогда, когда узнала правду о матери и отце. А сейчас. В это утро. Когда встала с лавки и поняла: я больше не гостья в этом доме. Я его часть.
За окном светило солнце, снег искрился, и даже лес казался не таким мрачным. Мать хлопотала по хозяйству, Ефим сидел в своём кресле и курил трубку, а я собиралась в деревню.
— Зачем тебе туда? — спросила мать, когда увидела, что я одеваюсь.
— Люди идут, — ответила я. — Вчера вечером приходила тётка, говорила, у неё внук заболел. Надо посмотреть.
— Сама? — удивилась мать. — Без Ефима?
— Пора, — сказал из своего угла Ефим. — Хватит за юбку держаться. Пусть идёт.
Мать хотела возразить, но я её остановила:
— Мам, я справлюсь. Честно.
Она вздохнула, перекрестила меня и поцеловала в лоб.
— Иди, дочка. С Богом.
Я вышла на крыльцо. Морозный воздух обжёг лицо, но внутри было тепло. Я посмотрела на лес — тени стояли на опушке, как всегда. Кивнула им и пошла по тропинке в деревню.
---
Глава 1. Первый пациент
Дом тётки Матрёны стоял на краю деревни, у самого леса. Старый, покосившийся, с заколоченными ставнями. Я постучала — никто не открыл. Толкнула дверь — она была не заперта.
Внутри пахло кислыми щами, сыростью и болезнью. На печи лежал мальчик лет семи, бледный, с красными пятнами на щеках.
— Здравствуй, — сказала я тихо.
Мальчик открыл глаза. В них был страх.
— Ты кто?
— Я Катя. Меня бабушка звала. Помочь тебе.
— А ты доктор?
— Вроде того, — улыбнулась я. — Дай руку.
Я взяла его за руку и закрыла глаза. Сразу почувствовала жар, боль в горле, слабость. Обычная простуда, но запущенная. Могла перейти в воспаление лёгких.
— Ты кашляешь?
— Да, — прошептал мальчик. — Грудь болит.
Я открыла глаза. В углу комнаты стояла тень. Женщина, молодая, с чёрными глазами.
— Кто это? — спросила я, кивнув в угол.
— Где? — удивился мальчик.
— Там, в углу.
Он посмотрел и вдруг побледнел ещё сильнее.
— Мама, — прошептал он. — Это мама.
— Твоя мама умерла?
— Да. Год назад.
Я посмотрела на тень. Женщина смотрела на сына и тянула к нему руки. Глаза её были чёрными, как угли.
— Она приходит к тебе?
— Каждую ночь, — заплакал мальчик. — Говорит, что скучает. Зовёт с собой. Я боюсь.
— Не бойся, — сказала я твёрдо. — Я здесь.
Я встала между мальчиком и тенью.
— Уходи, — сказала я. — Ты не должна его забирать. Он живой.
Тень зашипела, глаза её вспыхнули красным.
— Он мой! — прошелестело в воздухе. — Я родила его! Я имею право!
— Ты умерла, — жёстко ответила я. — Твоё время кончилось. Его время ещё идёт. Уходи.
Тень рванулась вперёд, но наткнулась на невидимую стену. Я даже не поняла, как это сделала — просто выставила руку, и между мной и тенью возникла преграда.
— Не подходи, — сказала я. — Я тебя не пущу.
Тень билась о стену, кричала, но не могла пробиться. А потом вдруг затихла, посмотрела на мальчика долгим печальным взглядом и растаяла.
Я повернулась к мальчику. Он смотрел на меня круглыми глазами.
— Ты её прогнала?
— Да. Она больше не придёт. Обещаю.
— А как же я? Я по ней скучаю.
— Она тоже скучает, — вздохнула я. — Но ей пора уходить. А тебе — жить. Вырастешь, женишься, дети будут. Она будет рада за тебя. Там, где она теперь.
Мальчик задумался, потом кивнул.
— Ладно.
Я дала ему трав, велела заваривать и пить. Пообещала зайти через три дня.
Когда выходила, на крыльце стояла тётка Матрёна.
— Спасибо тебе, девонька, — сказала она и перекрестилась. — Век не забуду.
— Не за что, — улыбнулась я. — Зайду через пару дней.
И пошла обратно в избу.
На душе было легко и тревожно одновременно. Я справилась. Сама. Впервые.
---
Глава 2. Разговор с Ефимом
Ефим ждал меня на крыльце. Сидел, курил трубку, смотрел на закат.
— Рассказывай, — велел он.
Я рассказала. Про мальчика, про тень матери, про то, как поставила стену.
— Молодец, — кивнул Ефим. — Хорошо сработала. Только вот что...
— Что?
— Тень той женщины была злая. Озлобленная. Она не просто скучала — она хотела забрать сына, чтобы не было ему жизни. Такие тени опасны. Ты правильно сделала, что прогнала.
— А добрая тень? Она бы тоже захотела забрать?
— Добрая — нет, — покачал головой Ефим. — Добрая приходит попрощаться. Помочь. Предупредить. А потом уходит сама. Их гнать не надо.
— Как отличить?
— По глазам, я же говорил. У добрых — светлые. У злых — чёрные. И ещё по рукам. Если тянет руки к горлу — гони. Если к сердцу — слушай.
Я запомнила.
— Ефим, — спросила я. — А почему они становятся злыми?
— По-разному, — вздохнул он. — Кто при жизни злым был, тот и после смерти злой. Кто умер в обиде, в ненависти — тоже злится. Кого не отпели, не помянули, не отпустили — тоже могут озлобиться. Много причин.
— А можно им помочь?
— Можно, — кивнул Ефим. — Если они сами захотят. Но это труднее, чем прогнать. Надо душу успокоить. Простить. Отпустить.
— Ты умеешь?
— Умею. Но не всех. Некоторые сами не хотят уходить. Им нравится пугать живых, мстить, мучить. Таких только гнать.
Я смотрела на закат и думала о тени той женщины. Может, ей тоже можно было помочь? Может, не надо было гнать?
— Не казни себя, — сказал Ефим, будто прочитав мои мысли. — Ты сделала правильно. Слабых духов надо гнать. Сильных — слушать. А разбираться будешь потом. Годами.
— Сколько мне ещё учиться?
— Всю жизнь, — усмехнулся он. — И даже после смерти.
---
Глава 3. Вечерние гости
К вечеру в избе стало людно. Пришла баба с больной спиной, пришёл мужик с гнилым зубом, пришла девка с присухой — парень не любит, хоть ты тресни. Ефим лечил, я помогала, подавала травы, держала свечи, слушала.
Мужику с зубом Ефим дал настойку полыни — полоскать. Бабе со спиной — мазь из окопника и компресс. Девке с присухой — заговор и узелок с тмином под подушку.
— А почему тмин? — спросила я, когда все ушли.
— От тоски, — ответил Ефим. — Девка не от парня страдает, а от себя. Себя не любит, вот и кажется, что никто не любит. Тмин сердце открывает. Самооценку поднимает.
Я удивилась: знахарь — и психолог.
— А разве болезни не от порчи?
— Бывает от порчи, — кивнул Ефим. — Но чаще от глупости. Или от лени. Или от страха. Тело — оно умное. Оно сигналит, когда душе плохо. Моё дело — понять, где болит. В теле или в душе.
— А если в душе?
— Тогда лечу душу. Травами, разговорами, молитвами. Иногда просто молча посидеть рядом — и легче.
Я слушала и впитывала. Каждый день с Ефимом был как университет. Только вместо лекций — живые люди, вместо экзаменов — спасённые жизни.
— Ты хорошая ученица, — сказал Ефим. — Быстро схватываешь. Ещё немного — и сама сможешь лечить без меня.
— А вы?
— А я отдохну наконец, — усмехнулся он. — Семьдесят лет без отпуска — это вам не шутка.
Мы засмеялись.
---
Глава 4. Ночное дежурство
Ночью я не спала. Сидела у окна, смотрела на лес. Тени бродили между деревьями, иногда подходили ближе, но не переступали невидимой границы.
— Не спится? — раздалось за спиной.
Я обернулась. В углу стоял Степан. Белые глаза светились в темноте.
— Привыкаю, — ответила я. — К теням. К вам. К новой жизни.
— Трудно?
— Страшно иногда. Но интересно.
Он подошёл ближе, сел на лавку рядом.
— Ты сегодня хорошо сработала. С той тенью. Не испугалась.
— А чего бояться? Я сильнее.
— Откуда знаешь?
— Чувствую. Она слабая была. Злая, но слабая. А я — нет.
Степан кивнул.
— Правильно чувствуешь. Сила у тебя есть. Но не зазнавайся. Попадётся сильная тень — не справишься.
— А ты поможешь?
— Если позовёшь — помогу. Только кричи громче. Я иногда далеко.
— Где ты живёшь?
— Везде и нигде, — усмехнулся он. — В лесу, в поле, в реке. Где темно, там и я.
— А с тварью под избой? Ты её сторожишь?
— Да. Каждую ночь стою у входа. Слушаю. Жду.
— А если она проснётся?
— Тогда я первый умру, — просто сказал он. — По-настоящему. Насовсем. А за мной — все остальные.
Я смотрела на него и вдруг поняла, какой он одинокий. Вечный страж. Ни жизни, ни смерти.
— Тебе тяжело?
— Привык, — пожал плечами. — Сто лет уже. Привыкнешь.
— А можно тебе помочь?
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Можно, — сказал тихо. — Если разбудишь её и убьёшь. Тогда я освобожусь.
— Я не смогу.
— Сможешь, — уверенно сказал он. — Когда придёт время. Я в тебя верю.
И растаял.
А я осталась сидеть у окна, глядя на лес, и думать о том, что когда-нибудь мне придётся сделать выбор. Страшный выбор. От которого зависит жизнь всех.
---
Глава 5. Материн секрет
Утром мать застала меня спящей у окна.
— Опять не спала? — покачала она головой. — Совсем себя не жалеешь.
— Жалею, мам. Просто не спится.
Она села рядом, обняла.
— Катя, я хочу тебе кое-что рассказать. Давно надо было.
— Что?
— Про твоего отца. Про его смерть.
Я напряглась.
— Я думала, его убили свои, когда узнали про нас.
— Убили, — кивнула мать. — Но не сразу. Сначала они пытали. Хотели узнать, где мы. Где ты. Он не сказал.
У меня сердце сжалось.
— А ты откуда знаешь?
— Мне Степан рассказал. Он был там. Видел.
— Зачем он тебе рассказал?
— Чтобы я знала, какой у тебя отец был. Чтобы ты знала. Он герой, Катя. Он умер за нас. За тебя.
Я молчала, переваривая.
— Ты злишься? — спросила мать.
— Нет, — ответила я. — Я горжусь.
Мы обнялись и долго сидели молча.
— Я отомщу, — сказала я вдруг. — Тем, кто его мучил.
— Не надо, — испугалась мать. — Они сильные. Они убьют тебя.
— Посмотрим, — усмехнулась я.
Внутри закипала злость. Холодная, лютая злость, которую я никогда раньше не чувствовала.
Отец. Герой. Мученик.
Я сделаю всё, чтобы его смерть не была напрасной.
---
Глава 6. Первая кровь
Вечером прибежала соседка, тётка Нюра, вся в слезах.
— Ефим, беда! — закричала она с порога. — Ваньку моего убили! В лесу нашли!
Ефим вскочил.
— Как убили? Кто?
— Не знаю! Лежит в снегу, весь в крови! Дышит ещё, но плох совсем!
Мы побежали в лес.
Ванька лежал под большой сосной. Молодой парень, лет двадцати, весь израненный. Кто-то полоснул его ножом несколько раз — по рукам, по груди, по лицу.
— Жив, — сказал Ефим, пощупав пульс. — Тащите в избу. Быстро!
Мы тащили его вдвоём с тёткой Нюрой, мать бежала рядом, держала голову. В избе Ефим велел раздеть парня и начал обрабатывать раны.
Я помогала. Подавала травы, бинты, воду. Смотрела, как ловко старик зашивает глубокие порезы, как шепчет что-то над каждой раной.
— Кто это сделал? — спросила я.
— Не знаю, — ответил Ефим мрачно. — Но чую, не люди.
— А кто?
— Тени. Злые. Сильные. Они выходят из леса, когда голодны. Нападают на живых.
— Но ты же говорил, они не могут...
— Могут, если их кто-то позвал, — перебил Ефим. — Если тварь под избой просыпается, она посылает своих слуг на охоту. За живой кровью.
У меня мороз по коже.
— Она просыпается?
— Пока нет. Но шевелится. Чует тебя, Катя. Чует нашу кровь.
Я смотрела на Ваньку, на его израненное тело, и понимала: это только начало. Скоро будет хуже. Гораздо хуже.
— Что делать?
— Готовиться, — ответил Ефим. — К войне.
---
Эпилог. Перед бурей
Ночью Ванька умер. Несмотря на все старания Ефима, раны были слишком глубокими. Тётка Нюра выла на всю деревню, а я стояла у окна и смотрела на лес.
Там, в темноте, горели глаза. Много глаз. Чёрных, злых, голодных.
— Они ждут, — сказал подошедший Степан.
— Чего?
— Когда ты выйдешь. Или когда тварь окончательно проснётся.
— А если я не выйду?
— Тогда они придут сами. В избу. К твоей матери. К Ефиму.
— А вы? Вы поможете?
— Мы с Василием будем драться. Но нас мало. А их — тысячи.
Я смотрела на глаза в лесу и понимала: время пришло. Я больше не могу прятаться за спиной Ефима. Я должна сама.
— Завтра, — сказала я. — Завтра я пойду в лес.
— Ты с ума сошла? — удивился Степан.
— Нет. Я иду на охоту. На тех, кто убил Ваньку.
— Они убьют тебя.
— Посмотрим.
Степан долго смотрел на меня, потом усмехнулся.
— Ты точно дочь своего отца. Он тоже был таким. Безбашенным.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. Я пойду с тобой.
— А тварь?
— Василий посторожит. Одну ночь можно.
Я кивнула.
Завтра будет бой.
Первый в моей жизни.
Я не знала, выживу ли. Но знала точно: я не отступлю.
Конец шестой части.
Продолжение следует...