В 2025 году в Вашингтоне пересмотрели карту сырьевых угроз. Редкоземельные элементы попали в высшую группу риска для оборонных программ США, оказавшись рядом с ураном и литиевой цепочкой. Почти одновременно Пекин усилил контроль: с апреля началось лицензирование экспорта диспрозия и тербия, а также магнитов на их основе. В октябре ограничения распространились на 12 из 17 редкоземельных элементов. С 1 декабря 2025 года лицензии потребовались даже для изделий с минимальным содержанием китайских редкоземельных металлов. Любой военный контракт НАТО на ракеты, радиолокационные системы или электронику, где используются китайские материалы или технологии, теперь требует согласования с Пекином. Это уже не просто вопрос «зелёного перехода», а вопрос управляемости ракет и радаров США и ЕС в условиях санкций.
Как работает редкоземельный «рубильник» Китая
Редкоземельные элементы — это основа мирового магнитного производства. Китай контролирует весь процесс: от добычи до переработки. В 2024 году он обеспечивал около 60% мировой добычи, более 90% переработки и примерно 93% производства редкоземельных магнитов.
С 2025 года Министерство коммерции КНР требует отдельные лицензии для экспорта 12 из 17 редкоземельных элементов. В заявках на оборонную продукцию США и НАТО часто отказывают. Китай также внедрил правило, аналогичное американскому FDPR: товары с содержанием китайского сырья более 0,1% или с использованием китайских технологий переработки попадают под контроль. Это означает, что даже если магнит произведён в Эстонии или Японии, он может быть заблокирован китайским регулятором.
По статистике за октябрь 2025 года, экспорт диспрозия упал почти на 80%, составив около 3,5 тонны в месяц, в то время как экспорт тербия вырос до 12,2 тонны. США получили рекордные 6 тонн тербия, но почти не получили критичный для термостабилизации магнитов диспрозий. Это тонкая настройка экспорта.
Риски для военной техники
Один истребитель F-35 потребляет около 400 кг редкоземельных металлов в двигателях, сервоприводах, РЛС и бортовой электронике. Атомные подлодки типа Virginia используют несколько тонн редкоземельных элементов, а эсминцы класса Arleigh Burke — около 2,4 тонны в приводах, генераторах и системах связи. Крылатые ракеты Tomahawk и JDAM, беспилотники Predator, радарные комплексы ПРО и корабельные РЛС также зависят от редкоземельных магнитов.
Европа также сталкивается с проблемами. ЕС импортирует до 98% редкоземельных магнитов из Китая, а Германия — около 95% редкоземельных элементов. Ракеты ближнего и среднего радиуса действия, такие как Meteor от MBDA, зависят от неодим-железо-борных магнитов с добавками диспрозия и тербия, которые работают при высоких температурах. Любая задержка с поставками магнитов может растянуть сроки перевооружения программы ReArm Europe стоимостью около €800 млрд.
Попытки снизить зависимость
В Европе предпринимаются попытки снизить зависимость от Китая. В Эстонии компания Neo Performance Materials запустила первое в ЕС массовое производство редкоземельных магнитов (около 2 тыс. тонн в год с планами вырасти до 5 тыс.). Франция и Япония строят крупный завод по рециклингу тяжёлых редкоземельных элементов, который планирует покрыть до 15% мирового спроса на диспрозий и тербий к середине десятилетия. Однако к 2050 году ЕС потребуется до 60 тыс. тонн магнитов ежегодно, что создаёт значительный разрыв.
Российский ответ
Россия пытается создать собственный контур производства редкоземельных элементов. В феврале 2025 года Путин провёл совещание по редкоземельным элементам, связав их с новым нацпроектом «Новые материалы и химия» и назвав основой шестого технологического уклада. Цель — полный цикл производства: от добычи до магнитов и силовой электроники.
Минпромторг планирует увеличить выпуск редких и редкоземельных металлов примерно в восемь раз к 2030 году и снизить долю импорта до 15%. В рамках этих планов уже работают несколько проектов:
- Соликамский магниевый завод (СМЗ) — флагман Росатома в производстве редкоземельных элементов. Завод будет производить около 2,5 тыс. тонн редкоземельной продукции в год, включая лантан, церий, неодим, празеодим и групповой концентрат. Инвестиции составят около 7 млрд рублей, запуск первой продукции планируется в начале 2027 года. Вся неодимовая продукция пойдёт на новое производство магнитов в Глазове мощностью 1 тыс. тонн в год с ростом до 3 тыс. к 2030 году.
- Ловозерский ГОК и частные проекты — Росатом запускает новые блоки переработки концентратов лопарита на Севере. Компания «Скайград» планирует переработку фосфогипсовых отвалов, а «Норникель» совместно с Росатомом развивает проект «Полярный литий».
- Сибирский кластер глубокой переработки — в Ангаро-Енисейском макрорегионе (Красноярский край, Иркутская область, Тыва, Хакасия) запускается кластер глубокой переработки цветных, редких и редкоземельных металлов. Общий объём инвестиций превысит 700 млрд рублей, на первом этапе будет создано не менее 3,5 тыс. рабочих мест. Кластер объединит десятки предприятий, НИИ и вузов в единую сеть от технологий разделения тяжёлых редкоземов до силовой электроники, 3D-печати, робототехники и ИИ.
Почему эту зависимость сложно снять быстро
Существует несколько причин, по которым Запад и Россия не могут быстро снизить зависимость от Китая в сфере редкоземельных элементов:
- Экономика против физики. Китайские рафинированные редкоземельные элементы сегодня в 5–6 раз дешевле, чем аналоги вне КНР. Любой суверенный проект по производству тяжёлых редкоземов требует значительных дотаций из оборонного и энергобюджета. США уже вложили сотни миллионов долларов в компании MP Materials и Noveon, но они пока не закрывают и десятой части потребностей Пентагона.
- Длительные сроки. Полноценная цепочка от карьера до производства магнитов занимает 10–15 лет. Вне Китая серьёзные производственные мощности по тяжёлым редкоземельным элементам ожидаются не раньше 2027 года, а узкие места по поставкам сохранятся минимум до 2027–2028 годов. Российские планы по кратному росту добычи к 2030 году также сталкиваются с этими временными рамками.
- Экстерриториальный контроль. Китай контролирует технологии переработки и участие своих специалистов, что означает, что даже заводы в дружественных странах могут столкнуться с ограничениями на экспорт продукции военным заказчикам США и ЕС. Таким образом, построить производственные мощности недостаточно — нужно юридически и технологически выйти из орбиты Китая.
В результате редкоземельные элементы становятся мощным инструментом давления, сравнимым с финансовыми санкциями. Запад, привыкший выдавать экспортные лицензии на технологии, впервые сталкивается с зеркальным ответом — санкциями наоборот. Для конечного потребителя это означает, что всё, где используются мощные магниты (от электромобилей и ветряков до бытовых дронов и сервоприводов в станках), будет дорожать.
Спасибо за внимание. Если материал был интересен — поддержите канал любым способом: лайком, подпиской, донатом через кнопку «Поддержать».