Женщина, которая называла её дочерью
Дина Уайлд исчезла с обрыва в горах Бигсюр 2 апреля 1987 года. Рядом были двое людей, которые считались её ближайшими друзьями в чужом городе. Всё выглядело как трагический несчастный случай — пока страховой агент не открыл дверь и не увидел перед собой женщину с полисом в руках.
Это дело могло навсегда остаться закрытым. Но один-единственный визит — слишком ранний, слишком уверенный — изменил всё.
Чужой город, одна знакомая
Дина родилась и выросла в Луисвилле, штат Кентукки. Её детство нельзя назвать простым: отец ушёл из семьи, когда девочке было три года, мать — школьная учительница — тянула дочь одна. Тест показал IQ около 85. Все, кто знал Дину, отзывались о ней тепло: открытая, доверчивая, искренняя.
В 17 лет она познакомилась с Джеем Уайлдом. Через два года они поженились. Джей подписал контракт с военно-морским флотом США — и семья переехала в Сан-Диего, один из крупнейших военно-морских городов страны.
Проблема оказалась простой и жестокой: моряки уходят в плавание на месяцы. Дина оставалась одна в незнакомом городе — без друзей, без родных, без привычного окружения.
Случайная встреча в парке
Спасением стала случайность. Однажды, одиноко сидя на скамейке в парке, Дина разговорилась с пятидесятилетней женщиной. Та представилась Вирджинией Макгинес — и оказалось, что она тоже долгое время жила в Луисвилле.
Встретить земляка за три тысячи километров от дома — это сближает мгновенно.
Вирджиния стала для Дины тем, чего той всегда не хватало: опытной, принимающей, тёплой женщиной рядом. Дина видела в ней вторую мать. Вирджиния, по всей видимости, тоже нашла в этой дружбе что-то своё — когда-то давно она потеряла маленькую дочь.
Когда отношения с мужем окончательно разладились, Дина съехала из квартиры и некоторое время жила у Вирджинии и её мужа Биджея. Потом вернулась в Луисвилль, поссорилась с матерью — и снова приехала в Сан-Диего. Снова к Вирджинии.
Казалось, это была настоящая, человеческая забота.
Поездка, которая всё изменила
Начало апреля 1987 года. Чтобы помочь Дине отвлечься от переживаний после разрыва с мужем, Вирджиния и Биджей предложили съездить в Бигсюр — живописный горный район центрального побережья Калифорнии. Там поднимаются прямо из Тихого океана горы Санта-Лючия, стоят вековые секвойи, открываются виды, от которых перехватывает дыхание.
Втроём они отправились на машине. Фотографировались, любовались океаном, останавливались у смотровых площадок.
2 апреля, утром, двое взволнованных людей вбежали в сувенирный магазин неподалёку. Попросили телефон. Женщина объяснила: они гуляли втроём, отвернулись на секунду — и их подруга исчезла.
Прибывший патрульный сразу понял, что произошло. Он бывал здесь раньше по похожим вызовам. Внизу, на уступе скалы, лежала синяя туфля на высоком каблуке — одна.
Дину нашли у подножья обрыва высотой около 150 метров. Жизнь оборвалась мгновенно. Официальный вывод — несчастный случай. Дело закрыли. Тело отправили матери в Луисвилль.
Один визит, который всё разрушил
Именно здесь начинается та самая деталь, о которой говорилось в начале.
Мать Дины обратилась к знакомому адвокату — помочь получить небольшую страховку на покрытие похоронных расходов. Адвокат выяснил, что в свидетельстве о смерти причина не указана окончательно, стоит пометка «расследуется».
Оказалось: детектив Дон Свайф получил телефонный звонок буквально через несколько дней после закрытия дела. Звонил страховой агент. Он рассказал, что незадолго до поездки в Бигсюр Вирджиния Макгинес оформила на Дину полис страхования жизни. Объяснила: Дина едет в Мексику, там бывает опасно, просто на всякий случай.
На следующий день после оформления полиса Вирджиния вернулась в офис — уже за выплатой.
Агент посмотрел на неё и спросил: «Ты шутишь? Она мертва?»
Фотографии, которые говорили сами за себя
Детектив запросил фотографии с той поездки. Вирджиния передала их добровольно — очевидно, не подозревая, что именно на них можно увидеть.
Плёнка была дисковая, редкая даже для того времени: 15 кадров на диске, каждый пронумерован. Последовательность съёмки — очевидна.
На первых снимках Дина выглядит живой и радостной. На более поздних — её взгляд потух, мышцы лица расслаблены, руки безвольно опущены. Она выглядит так, будто с трудом понимает, где находится.
Последний снимок, на котором есть Дина, показал ещё кое-что. На нём рядом с ней — Биджей. Его рука лежит у неё на плече. Голова повёрнута назад — будто он проверяет, видит ли их кто-нибудь. Они идут в сторону края обрыва. Ноги Дины расположены боком — она стоит не лицом к пропасти, а будто её разворачивают.
Что показала кровь
Токсикологическая экспертиза стала возможной благодаря редкой удаче: врач, осматривавший тело, по непонятной причине взял образец крови — нестандартная процедура для случая, квалифицированного как несчастный случай.
В крови Дины обнаружили амитриптилин — рецептурный препарат, применяемый при депрессии и бессоннице. В крупной дозе он вызывает сильную сонливость, головокружение и полную дезориентацию.
Дине этот препарат никто не назначал. Рецепта у неё не было.
Рецепт был у Биджея Макгинеса.
Кроме того, повреждения на руках Дины не соответствовали картине случайного падения. Травмы были на внешней стороне ладоней и пальцев — так, будто она за что-то цеплялась. Ногти сломаны. По мнению следствия, это говорило о том, что она пыталась удержаться — и ей в этом помешали.
Официальная версия и то, что стояло за ней
В 1989 году Вирджиния и Биджей Макгинес были арестованы. Следствие заняло около двух лет.
Прокурор изложил версию событий так: Вирджиния и Биджей воспользовались доверчивостью Дины. Обманом убедили её подписать страховой полис — в котором получателем выплаты значился сын Вирджинии от первого брака, указанный как «жених Дины». При этом на дату оформления полиса Дина ещё состояла в браке, а сам «жених» находился в местах лишения свободы.
Подпись свидетеля в полисе принадлежала якобы соседке семьи Макгинес. Соседка заявила, что ничего не подписывала. Графологическая экспертиза показала: подпись поставила сама Вирджиния.
Суд стал историческим — впервые в американской юридической практике часть слушаний прошла не в зале суда, а на месте трагедии. Три дня судьи, прокуроры, адвокаты, присяжные и подсудимые стояли на том самом краю обрыва в горах Бигсюр.
Биджей Макгинес до приговора не дожил — скончался в заключении от тяжёлой болезни.
Вирджиния Макгинес была приговорена к пожизненному лишению свободы. В 2011 году, в возрасте 74 лет, она умерла в тюрьме.
Прошлое, которое давно указывало на неё
Когда детективы начали изучать биографию Вирджинии, картина стала ещё мрачнее.
На протяжении многих лет в домах, где она жила, случались пожары. Каждый раз — страховая выплата. Страховые компании подозревали умысел, но доказать ничего не могли.
В 1974 году её первый муж тяжело заболел. Вирджиния убедила врачей, что является практикующей медсестрой и сможет ухаживать за ним дома. Несколько дней спустя он скончался. Полис страхования жизни был оформлен на Вирджинию.
Примерно та же история повторилась с её матерью, страдавшей диабетом. Вирджиния снова взяла уход на себя. Мать умерла. Выплата последовала.
И, наконец, маленькая дочь, погибшая в трёхлетнем возрасте. Официально — трагический несчастный случай. Жизнь ребёнка была застрахована. Следователь, занимавшийся тем делом, по собственному признанию, никогда внутренне не закрывал его — даже когда оно было официально закрыто.
Никто из этих людей не мог заступиться за себя сам.
Сегодня дело считается раскрытым. Приговор вынесен, осуждённая скончалась. По нему написана книга, снят документальный фильм.
Но некоторые исследователи этого дела задаются вопросом: сколько случаев до Дины так и остались в архивах с пометкой «несчастный случай»? Страховые компании тогда не обменивались данными о подозрительных клиентах. Единой базы не существовало.
Если бы страховой агент не удивился слишком раннему визиту — не позвонил бы детективу, не началось бы расследование, не появились бы фотографии, не была бы проверена кровь.
Мать Дины сказала после приговора: она чувствовала облегчение. Но не удовлетворение. Потому что если бы справедливость восторжествовала раньше — Вирджиния Макгинес никогда бы не встретила её дочь.
Сколько таких встреч не стали последним звонком для тех, кто расследовал — и сколько остались нераскрытыми? Этот вопрос, по мнению некоторых исследователей, до сих пор не имеет ответа.