К двадцати пяти годам Валентин Григорьевич Жданкин был, по собственному признанию, законченным неудачником. Работал он HR-ом в банке и по двадцать раз за день должен был, изображая неподдельную вовлечённость в разговор, выслушивать от кандидатов описание их hard skills, среди которых обязательно назывались трудолюбие, коммуникабельность и оригинальность. Именно о такой карьере Валёк мечтал, заканчивая с отличием художественную школу.
Платили ему, кстати говоря, нормально: на аренду квартиры, продукты, краски, холсты и новые платья для сестёр денег хватало. Но разве эта тихая и неприметная жизнь может считаться приемлемой в двадцать первом веке, где каждый уважающий себя мужчина уже в пятнадцать должен иметь хотя бы одну маленькую нефтяную компанию? Не повышали самооценку и слова его матери Юлии Михайловны – выдающейся императрицы пассивной агрессии.
- Слышал, сынок, Мишу недавно назначили руководителем отдела? Надеюсь, тебя тоже скоро повысят, - ну да, Валя всего год работал на новом месте, но это же не повод не получать повышение!
- А вот Вова себе недавно новую машину купил, а маме, Ирине Викторовне, ну ты помнишь её, старую отдал. Как она рада была! – если что, у Вали до сих пор не было водительских прав, но он, тем не менее, обязан был иметь две машины про запас, как это делали все здравомыслящие люди.
- Ты знаешь, Валька, я недавно листала соцсети и там увидела, как Димка Сурков с детками на Мальдивы полетел. Повезло же его семье! – то, что её сын влез в кредит, но таки вывез всю родню на неделю в Турцию, она не считала чем-то существенным.
Неизвестно почему, но мамины мотивационные речи Валю не мотивировали, а конкретно вгоняли в депрессию и непонимание. Что, собственно, он делал не так? То, что вместо поступления в художественные вузы он, по наставлению chère maman, получил на бюджете экономфака «солидную специальность»? Или то, что уже с первого курса усердно работал, в то время как однокурсники по клубам шастали? И всё же Валя стоически терпел, не замечая несправедливые слова в свой адрес, и, чувствуя себя без вины виноватым, преданно любил маму и сестёр, не забывая жертвы, на которые шла Юлия Михайловна, в одиночку воспитывая сына и двух дочерей.
Единственной отдушиной оставалось искусство. Валёк с определённой периодичностью что-то ваял. Когда у кого-то из его небольшой компании случался день рождения, все за год вперёд знали, что именинник будет одарён картиной. И всё равно творения Жданкина оставались самыми желанными подарками. Вообще Валентин дни рождения друзей любил больше, чем собственные, потому что днюхи кентов и кентих заставляли его находить в своём загруженном графике время и заниматься тем, что он действительно любил. Писал Валя максимально реалистично и в любых жанрах. Вам нужен портрет? Пожалуйста! Не одна деталь вашего лица не будет забыта. Не хотите, чтобы в истории остался ваш второй подбородок, и предпочитаете натюрморты? Вуаля! Вот вам коты, окружённые томатами («Аллегория на Египет», писалась автором в не совсем земном состоянии).
Все говорили Жданкину, что художник он бесконечно талантливый. Сам он, крайне самокритичный товарищ, признавал в себе немалые способности и даже некую оригинальность. Но картины Валентина не брали на выставки, а отдельные заказы поступали не чаще двух-трёх раз в год и не могли покрыть все нужды и расходы. В то, что гений должен быть голодным, Валька не верил, и поэтому не уходил с головой в творчество, а всё держался за свою общественно-полезную работу искателя сногсшибательных представителей банка на собственном автомобиле, каждый день потягивая в гордом одиночестве чилийское вино по акции из «Красного и Белого».
На самом деле, даже отсутствие признания, даже нелюбимую работу можно было как-нибудь вынести, если бы каждое утро Валентин просыпался рядом с прекрасной музой, которая просто время от времени говорила ему, что всё будет хорошо. Но музы, как известно, создания летающие, а наш маэстро был, как уже упоминалось, обычный пешеход. Больше года Валентин не чувствовал запах женщины - самый прекрасный аромат из всех, что есть на Земле.
С последней своей Персефоной он расстался после пяти лет отношений. Та девушка была правильной, искренней и, пожалуй, хорошей. Она больше всех на свете верила в талант Жданкина. Но он не видел в ней вдохновения и не умел восхищаться ею: на древнегреческую нимфу девушка ну никак не тянула. Не в силах прекратить это бессмысленное сожительство, он в итоге оказался брошенным сам. Минус одна фанатка из и так не особо большого списка почитателей его таланта.
Валентин сразу же начал искать себе новую музу, подойдя к этой задаче с несвойственной художникам собранностью: он зарегистрировался в приложении для знакомств. Но очень скоро он понял, что музы на дейтинги прилетают нечасто, если прилетают вообще. Проживают же там создания не столь возвышенные.
Как-то на работе Валентин успешно прокрастинировал, пролистывая анкеты.
- О, ты тоже тут сидишь? – неожиданно услышал Валя голос своего начальника, типичного дельца средних лет, у которого всё всегда схвачено.
Быстро спрятать телефон не удалось.
- Ну я недавно зарегистрировался, - промямлил Валя.
- Это славное место, брат, - хлопнул по колену Жданкина начальник.
- А вы тут давно?
- Да я здесь пользователь номер один. Ты знаешь, столько лёгкого секса я нигде ещё не находил. Даже в Турции.
- Да ну? Серьёзно?
- Ну конечно. Я как с жинкой расстался, сразу тут зарегался. И, как бы помягче сказать, - начальник улыбнулся чеширским котом, - я в этом замечательном приложении каждую неделю нахожу партнёршу для очередной кардиотренировки. Иногда даже по несколько тренировок в день устраиваю.
В общем и целом, Валентин с горечью осознал, что найти ту самую через дейтинг будет несколько проблематично. Не зря мама говорила, что приложения для знакомств – это территория повышенной опасности, где сидят коварные девушки, которым плевать на хрупкие души мужчин и которым нужны только их детородные органы. Удалил ли Валя свою анкету? Конечно, нет! Всякий творческий человек по-своему мазохист. Вот и наш Сальвадор Дали сладострастно мечтал, чтобы его как можно скорее поматросили и бросили.
Но почему-то к нашему художнику девушки относились добрее, чем к другим ни в чём ни повинным мужчинам, вроде начальника Вали. Девицы с не очень высокой социальной ответственностью категорически отказывались использовать тело Валентина в своих развратных целях. Жданкин между тем пробовал все возможные стратегии. Сначала он пытался играть в культурные разговоры. Но дамам было фиолетово на то, что он художник, который может провести интересную экскурсию по Третьяковке. Затем он пробовал быть мачо, вторым или третьим сообщением зазывая девушек к себе домой. После этого он и вовсе пустился во все тяжкие, начав писать просто конченные подкаты. Вершиной его пикаперской карьеры стало сообщение «Не знаю, работаешь ты на стройке или нет, но считаю, что ты лучше всех управишься с моим подъёмным краном».
Самое забавное заключалось в том, что приятели Валька, коротавшие дни на отечественных тиндерозаменителях, делали то же самое, что и он сам: писали идиотскую хрень девочкам или мило общались с ними, изображали из себя знатоков творчества Тургенева или вели себя как последние извращенцы. Но у них были женщины, а господин Жданкин не по своей воле сидел на суровой секс-диете.
Очередной скучный вечер четверга Валентин Григорьевич проводил в размышлениях о собственной никчёмности. Желая хоть как-то убить время, он открыл приложение и начал свайпать всех подряд, не читая анкеты и даже не рассматривая фотки. Чуть-чуть пошуршал – и нужно двадцать минут ждать, так как дурацкий дейтинг не разрешает «разбрасываться лайками». Спать что ли идти?
Бзыньк! Послышался звон, который Валёк не спутал бы ни с чем. Уведомление: «У вас новая пара!»
- Наверное, жируха какая-то лайкнула, - пессимистично подумал Валентин.
А нет, девица оказалась очень даже ничего. Невысокая (158 см), но с потрясной фигурой. А какое запоминающееся лицо: карие глаза, пухленькие губки и иссиня-чёрные волосы. Такая вот смуглянка-молдаванка с редким именем Кира.
В профиле было написано мелким шрифтом: «люблю Ремарка, матчу и свою маму. долгие переписки – минус вайб». Как любой порядочный художник, Валентин был знаком с творчеством главного представителя так называемого потерянного поколения. Через него он и построил свой опенер.
- Что из Ремарка читала? – написал Жданкин Кире, обходясь без приветствий.
- на западном фронте безе перемен, три товарища, жизнь взаймы, триумфальная арка, ночь в Лиссабоне, чёрный обелиск, ну и тени в раю сейчас начала читать, - последовал на удивление достаточно быстрый ответ.
- Нифига ты преданная фанатка, - написал Валентин, для приличия поигнорив свою новую подругу десять минут, - Ты прям всё его творчество перечислила.
- ахахахахахах. мне просто импонирует настроение в его произведениях. а ты что читал?
- Я из Ремарка только западный фронт читал, ну и ещё приют грёз. А так я больше по русской и американской классике, - значительно указал Жданкин.
- звучит, - лаконично ответила Кира и вышла из сети.
- Блин, что делать? – запаниковал Валя, - Только нормально разговорились о теме, где я реально шарю, и всё!
Минут десять он усердно рассматривал обои на своей кухне.
- А может, рискнуть и позвать её гулять? – подумал он, - Всё равно я не знаю, что ей ещё писать. Да и в целом мы уже показали, что мы культурные, не быдло-с, Ремарка знаем и уважаем. Да и она сама писала, что длинные переписки не любит.
- Го встретимся в эту субботу, - дрожащими пальцами написал Валёк, выключил экран и отложил телефон.
Через две очень долгие минуты приложение прислало уведомление. Пульс Вали подскочил до двухсот ударов в минуту.
- да, давай )) – написала Кира в своём сообщении.
- Е-е-е-с! Е-е-е-с! Е-е-е-с! – запрыгал от счастья Жданкин. В него словно вкололи тройную дозу адреналина.
Они договорились встретиться и попить кофе. Естественно, наследник Репина готовился к свиданию с самого утра. Где-то часа два он выбирал себе наряд и в итоге остановился на повседневном образе с синими джинсами, чёрной рубашкой-жакетом и минималистичной белой футболкой со значком «Reload» на груди. Впервые за три года он вспомнил о существовании утюга и тщательно прогладил каждую складочку на своей одежде. Потом Валёк застрял в ванной, намывая себе голову, а также брея лицо, подмышки и даже одну пикантную зону (чем чёрт не шутит!). Неожиданно пришла смс от Киры: «я уже на месте. не опаздывай, пожалуйста».
И чего эта дура так рано туда припёрлась? Договорились же в четыре! Он вообще-то ещё по дому не успел убраться. Ладно, сама будет виновата, если к нему на чай заскочит, а у него подоконники не протёрты. Можно потихоньку выходить. Ожидая лифт, Жданкин отписался Кире в американском развязном стиле («Бейб, постараюсь быть как можно раньше, но ничё не могу обещать») и вдруг вспомнил, что забыл про духи. Он вернулся в свою квартиру, основательно попшикался, посмотрел три раза в зеркало и направился к прекрасной даме.
Валя старался идти спокойно и неторопливо. Не хватало ещё вспотеть явиться к Кире красным как помидор. Но его ноги словно включили режим Усейна Болта. Неспешным шагом до трамвайной остановки в рядовой день он доходил за десять минут. На этот раз он уложился в двести сорок три секунды. И это он ещё по дороге завязывал шнурки. Так, гляди, вообще бы установил мировой рекорд по скорости хождения от дома до станции «А-й переулок».
Двадцать минут втыкания в телефон в попытках как-то отвлечься от волнения и ненужных мыслей – и он на споте. Ещё из трамвая он заметил одиноко стоящую леди. В душе что-то щёлкнуло: это точно Кира. Выйдя из самого экологичного транспорта и мысленно поблагодарив любимого мэра Москвы, Валентин начал аккуратно разглядывать свою мадмуазель. Даже с пятидесяти метров взор художника был в состоянии оценить, что у Киры просто поразительно правильные пропорции тела. И тогда он подумал: «Эти песочные часики будут моими!»
Вы знаете, есть такой определённый тип людей, которые даже не живут, а просто бесцельно существуют. Но потом эти спящие красавицы и красавцы ловят бзик, активирующий кнопку по запуску их нереальной крутости. Кому-то из людей такого типа из ничего приходит в голову гениальная бизнес-идея. Кто-то после многолетних бесплодных работ видит во сне формулу, которая перевернёт науку. И вот в голове нашего Валентина тоже что-то щёлкнуло. И нет, это не было никаким волшебным превращением забитого человечка в альфача. Валёк очень волновался и даже немного дрожал. Но в душе он сам для себя решил, что сегодняшний день – определяющий в его жизни и внутренне мобилизовался сражаться не на жизнь, а на смерть за свою мужскую честь. А дальше всё пошло само собой.
Он наконец приблизился к ней. Кира стояла в телефоне. Её образ навсегда остался в памяти Валентина. Одета она была в чёрное обтягивающее платье, подчёркивающую безупречную фигуру. На ногах у неё красовались классические вансы, а сверху была накинута серая кожаная куртка. Образ выдавал независимую натуру, которая понимала силу своей красоты.
Валя подошёл к ней вплотную, так что его тень стала зловеще нависать над Кирой. Обладательница песочных часиков отвела взгляд от своего мобильника.
- Здарова! – громко и внушительно сказал Валентин Григорьевич.
- Привет, а ты реально высокий, - довольно улыбнулась Кира.
- А ты реально очень наблюдательна, - сострил Валя.
Кира хихикнула.
- А ты язвительный.
- Я такой, - тряхнул своей помытой шевелюрой Жданкин, - Чё мы, куда идём?
Разговор их шёл непринуждённо и комфортно. С Кирой вообще было легко: она излучала дружелюбный пикми-вайб, смеясь над любой глупостью, которую говорил Валя. А Жданкин держался конкретным слоном: не тушевался, как мог прятал своё волнение, дразнил её.
Первая серьёзная проверка пришла неожиданно. Кира резко превратила болтовню ни о чём в настоящее собеседование. Это вообще была её отличительная суперспособность – менять весёлый разговор на деловой тон в считанные секунды.
- Ты уже, наверное, заметил, что я девушка меркантильная и капризная, - Кира сказала это так, что было непонятно, шутит она или говорит вполне серьёзно, - Поэтому мне важно знать, кем ты работаешь.
- Ты знаешь, - улыбаясь, неторопливо начал Валя, скрывая удивление от столь своеобразной формулировки и раздумывая над каждым словом, - я своего рода первооткрыватель талантов для организации, продуктами которой ты пользуешься каждый день.
- То есть?
- Ну вот, например, на этой неделе я нашёл по истине гениальных чуваков, которые способны в кратчайшие сроки объяснить любой бабушке, как зарегистрироваться в мобильном банке, чтобы она могла в два клика перевести свои миллионы мошенникам.
- А, так ты HR, - засмеялась Кира, - А то я сначала даже не поняла. Позвольте полюбопытствовать, мистер первооткрыватель талантов, а на сайтах знакомств у вас тоже сугубо профессиональные отношения?
- Вы правильно меня поняли, Кира. Я ищу кандидатов на вакансию человека, который будет содержать меня. Ну ещё и иногда делать со мной кардио, - так Валя перешёл в флиртонаступ, используя ту самую великолепную аллегорию, произнесённую его начальником.
- А-ха-ха-ха, какой ты самоуверенный и наглый! – Кира с вызовом посмотрела на него.
- Ты сама завела этот разговор, бейб, - Жданкин хлебнул кофе (в его стакане уже не было кофея, но он всё равно сымитировал его распитие, подражая крутым чувакам из кино).
- А, может, я с тобой играюсь, - сказала Кира и скинула свою куртку.
«Похоже, у неё плохая память. Иначе она бы не забыла дома свой бюстгальтер», - констатировал про себя Валя.
- Я не против с тобой поиграть, - он с большим трудом оторвал взгляд от Кириной груди, - Только в этой игре вопросы буду задавать я.
- Так вот?
- Вот так вот. Поэтому повторяю свой вопрос: где ты работаешь?
- Я хостес в кальянной, - Кира села ногу на ногу, - Или, как бы сказал ты, я осуществляю непрерывную поддержку приходящих посетителей, хихикая с ними и таким вот образом выбивая себе чаевые.
«Скольким, интересно, посетителям она оказала помощь, выходящую за рамки её рабочих обязанностей?» - с ухмылкой философствовал Валентин Григорьевич, уже в открытую пялясь на Кирино платье. Страх перед активисткой движения «No bra day» совсем пропал, а в душе поселилась уверенность, что всё только начинается. Он предложил ей пойти в одно романтичное место. Она без раздумий согласилась.
Они не замолкали не на минуту. Валёк превратился в круглосуточное радио, вещая одну забавную историю за другой. У него, оказывается, была не такая уж скучная жизнь. И студенчество было событийным, особенно посвят, когда он чуть не подрался за лишнюю рюмку халявной водяры. И на работе было прикольно, один его начальник – что за перец вообще. Да и семья у него хоть стой, хоть падай. В обществе Киры он словно освободился от всех проблем, впервые за долгое время почувствовав себя мужчиной.
На часах было где-то семь часов вечера, когда он привёл её на трибуны стадионы в Л-ом парке. Его друзья говорили, что это самое романтичное и, что гораздо важнее, относительно безлюдное место в их районе. Дальше всё должно было пойти по классической комбинации. И тут Кира решила внести в их лав-стори элемент импровизации.
- Ты знаешь, я, наверное, буду очень плохим человеком.
- Что такое?
- Ну в общем, у меня сегодня было запланировано ещё одно, четвёртое свидание после тебя.
- Не понял?
- Но я его, наверное, отменю.
Валька от удивления принял строевую стойку.
- То есть, ты должна была после встречи со мной идти на ещё одно свидание, а до меня встретилась с какими-то двумя типами?
- Да, я попила кофеёк с двумя парнями, - спокойно поставила его перед фактом Кира, словно для неё свидание было для неё обыденностью, как написать под постом стокилограммовой подружки «ты такая красотка!» - Пойдём сядем на трибуны? – всё так же хладнокровно предложила она.
- Конечно.
Он пропустил её вперёд, а сам где-то минуту стоял в раздумьях. Нет, безусловно, у него не было иллюзий насчёт Киры. Он понимал, что чтение Ремарка не превращает хостесс из кальянной в выпускницу института благородных девиц. Но, блин, четыре свидания за день! Четыре, Карл! Она что, так сильно замуж хочет выскочить?
«Но с другой стороны, с двумя типами до меня она не осталась смотреть закат», - обнадёживал наш ван Гог самого себя, - «И ради меня она отменила очередную встречу. Выходит, я тот самый чувак, из-за которых девочки сливаются со свиданок», - усмехнулся он. Так или иначе Валентин Григорьевич принял решение переходить к активным действиям и приносить перемены на западный фронт.
Где-то полчаса Валёк сидел одержимый желанием поцеловать Киру. Впервые за всю прогулку у него что-то перемкнуло. Он понимал, что надо просто взять и чмокнуть девчонку, что обстановка к этому располагает, что он ей действительно понравился. Он всё это понимал, но никак не мог себя пересилить. Удивительно вообще, как он умудрялся, полностью уйдя в себя, как-то поддерживать разговор с Кирой.
К счастью, судьба благоволила ему в тот день. Кира сама пришла на помощь начинающему Ромео.
- Подожди, это же Chanel Egoiste? – спросила она.
- Чего-чего? – Жданкин вернулся в реальность.
- Ну у тебя духи Chanel Egoiste?
- Ты ведьма что ли? – одёрнулся Валя, - Как догадалась?
- Это просто мои любимые. Могу понюхать?
- Валяй.
Она плавно придвинулась и слегка прикоснулась носом к его шее. Он содрогнулся.
- А теперь моя очередь, - ничего не понимая и движимый только инстинктами сказал Валя.
- Валяй, - улыбнулась Кира.
Он вдохнул её аромат, и его словно опьянило. Наконец-то, господи, наконец-то! Запах женщины. Как же он по нему скучал!
Он прекратил парфюмерные дела и внимательно вгляделся в её лицо.
- Что? – спросила Кира.
И он её поцеловал. А потом ещё раз, а потом ещё. Она была только за. Душа Вали улетела в космос, пол под ногами исчез. Он. Это. Сделал.
- Пошли ко мне домой, - неожиданно вырвалось у него.
- Нет.
- Пошли.
- Нет, говорю. Я на первое свидание не хожу к парням в гости.
- Зато целоваться ты не против, - улыбнулся он.
- Ну целоваться я люблю. Что в этом такого предрассудительного?
- Продолжаем тогда целовашки?
- Продолжаем.
Валя и Кира снова трындели о всякой ерунде, как и всё время до этого, устраивая иногда антракты на поцелуи. Временами она поглаживала его коленку, а он щекотал её совершенную в геометрическом смысле талию.
Они заговорили об увлечениях. Она сказала, что в свободное время играет на барабанах. Он впервые признался ей, что пишет картины. Даже странно, что о своём предназначении свыше он вспомнил лишь сейчас.
- Ты художник? – восхищённо воскликнула Кира, - И ты смел скрывать это от меня всё это время?
- Припас самое лучшее на десерт, малышка, - цокнул он.
- Быстро покажи картины.
Она внимательно рассмотрела фотки его последних работ.
- У тебя остались дома какие-нибудь работы или ты всё продал и подарил? – тихо спросила она его. Первый раз за всё их общение она не играла роль крутой девчонки, а просто была самой большой его поклонницей.
- Штук пять работ осталось, - ответил он, даже не догадываясь, что произойдёт дальше.
- Пошли к тебе. Я хочу увидеть оригиналы сегодня же.
…
- А говорила, что не ходишь к парням на первое свидание, - нежным голосом потроллил он Киру и убрал ей волосы за ушко.
- Жданкин, - тоном жены сказала она, - повторяю ещё раз: если бы мне не зашли твои картины, я бы ушла со свидания и через пять минут кинула бы тебя в чс. Это ж надо было додуматься: звать меня, приличную девушку, к себе домой уже на первое свидание!
- Пустые оправдания. Я был так хорош, что, если бы ты пришла ко мне, и вместо картин увидела бы голые холсты, мы бы всё равно переспали.
- Может быть, - флегматично ответила Кира, - Но, какое счастье, что картины всё же были…
...
Если вы, любезные читатели, ожидаете услышать, что дальше Кира и Валя жили долго и счастливо, то я вынужден вас разочаровать. Никакого хэппи-энда не случилось. После того невероятного дня они встретились ещё два раза и больше никогда не виделись.
Как же так? Они ведь просто идеально подходили друг другу. Он, так чутко понимающий красоту, и она, само воплощение изящества и страстности…
Сказалась разница в восприятии произошедшего. Для Вали тот день взаправду был самым важным в жизни. Пусть у него и не было иллюзий насчёт Киры, пусть он и осознавал, что репутация у его подруги несколько сомнительная, всё же он не мог не признать: он испытывает к ней что-то, что ранее не испытывал в своей жизни и что может быть первой волной подступающего цунами чувств.
А вот для Киры всё было немного иначе. Нет, Валя ей нравился. Она действительно восхищалась его талантом. Было и обычное, примитивное влечение. Но, всё-таки, та их встреча была для неё просто замечательным далеко зашедшим свиданием, нежели каким-то судьбоносным знакомством.
Через два дня после их кофейно-паркового рандеву они созвонились по телефону. Больше часа они болтали о погоде и молодёжной моде, пока он не позвал её снова встретиться в среду.
- Извини, не могу. У меня планы по просмотру других женихов, - без капли стеснения сказала Кира.
Новую дату они всё-таки согласовали (Кира должна была приехать к Вале в пятницу вечером), разговор закончился дружелюбно, но Жданкин совершенно разочаровался в своей потенциальной любимой. Как можно после того прекрасного, что с ними произошло, идти на свидание с другими типами? Неужели для неё всё это было настолько буднично? В общем, ни о каких серьёзных отношениях с Кирой речь теперь идти не могла.
Позже выяснилось, что и у Киры тоже были немалые претензии к Валентину Григорьевичу. Так, проснувшись после бурной ночи в его квартире, она затребовала себе завтрак в постель, заказанный из какой-нибудь кафешки. Валя сказал, что заказывать ничего не будет, но вместо этого сам приготовит ей свой фирменный омлет с овощами и сыром. Кира немного покапризничала, но, строя гримасы, омлет съела (блюдо ей понравилось; про себя она даже отметила валину хозяйственность и мысленно поблагодарила его маму за то, что вырастила такого сыночку-корзиночку).
Заметив некоторое улучшение настроения Киры, Валя предложил ей прогуляться в их любимом Л-ом парке, благо погода в тот день была просто замечательная. Но девушка бесцеремонно отвергла предложение Жданкина и потребовала вызвать себе бизнес-класс.
- На комфорте поедешь, – разозлился Валя, - Тебе ехать от силы пятнадцать минут до своего дома. К чему эти ненужные переплаты?
- Мне всегда заказывают бизнес, потому что я роскошная женщина, - привела Кира убедительный аргумент и вылила на Валю поток обвинений. Дескать на первой встрече за её кофе он не заплатил (она уже тогда хотела сбежать со свидания, но пожалела его по доброте душевной), двери никогда ей не придерживает, после того, что с ними случилось, не догадался подарить ей цветы, даже две тысячи на завтрак ради неё не готов потратить, а какой-то омлет суёт. Через двадцать минут она уехала от него на бизнес-такси, заняв деньги у подружки.
Даже поразительно, что после такой сцены они удосужились встретиться ещё раз. Непреодолимо сильно тянуло эту парочку Twix друг к другу.
Поздним вечером они сидели рядом, но не смотрели один на другого.
- Что мы делать будем? – спросила Кира.
- Я не знаю, пупс, - начал Валя, - Ну давай рассуждать. Встречаться мы не можем, поскольку слишком по-разному смотрим на отношения между мужчиной и женщиной. Нужен другой вариант.
- Какой?
- Давай мы с тобой будем просто любовниками.
- Чего? Ты за кого меня держишь, Жданкин? Я себя не на помойке нашла.
- Нет, ну подумай сама. Нас с тобой влечёт друг к другу. Нам вдвоём очень классно и весело. Но как только мы пытаемся быть серьёзными, так сразу начинаются какие-то проблемы и ссоры. Зачем нам такие отношения?
- Валя, я вообще-то себе мужа ищу, а не парня, с которым я буду смеяться и трахаться. То, что ты предлагаешь, для меня несерьёзно и оскорбительно. Как ты это вообще не понимаешь?
В ответ на это замечание Жданкин лишь цинично фыркнул и развёл руками.
- Ладно, давай останемся друзьями. Может быть, друзьями с привилегиями, - предвкушая его предложение, уточнила она, - Но учти: это всё до того момента, как я найду нормального парня. Потом я тебя везде заблокирую и вычеркну навсегда из своей жизни.
Какое-то время они продолжали ежедневную переписку, иногда даже созванивались. Через месяц она укатила с подружками на Бали. Контакты стали всё более и более редкими.
А Валю было теперь уже просто не остановить. Каждую неделю он приводил к себе всё новых и новых девушек. Одна из подруг свела его с очень богатым человеком, помогающим начинающим художникам. Так у Вали появились постоянные и хорошо оплачиваемые заказы. Скоро он смог уволиться со своей ненавистной работы. На прощание он подарил своему начальнику картину, где тот сидел на стуле в окружении четырёх моделей в бикини. От такого подарка начальник пришёл в детский восторг, прослезился, расцеловал Валю и пообещал повесить шедевр над своей кроватью, чтобы все гости его квартиры понимали, с каким ферзём имеют дело.
Переписки и созвоны с Кирой стали совсем уж редкими, а потом и вовсе прекратились. Как-то он решил написать ей, но в статусе увидел: «Была давно». «Кира нашла себе новую жертву», - иронично подумал Валя.
Жданкин начал довольно много читать, ища в книгах идеи и образы для новых картин. Придя в библиотеку уже третий раз за месяц, он захотел взять Ремарка, на которого его подсадила Кира. А дальше случилось чудо. В секцию, где располагался великий немецкий классик, прилетела настоящая муза: высокая, идеально сложенная, с маленьким греческим носиком. Муза не знала, какую книгу ей выбрать.
- Возьми «Три товарища», - посоветовал ей Валя, — Это лучшее, что написал Ремарк.
Так Валентин Григорьевич Жданкин встретил свою будущую жену.
Через два года он стал одним из самых известных российских художников. Его стиль стали величать неореализмом. К двадцати семи годам он получил почти всё то, о чём мечтал: признание, любимое дело, красавицу-жену и даже водительские права. Юлия Михайловна наконец стала гордиться им. Унизительные сравнения с ненавистными сыновьями маминых подруг навсегда прекратились. А ещё самая младшая его сестра, тоже обладающая творческим даром, решила обойтись без солидного образования и пойти в художественный вуз. Это было для Вали самым большим признанием таланта и мастерства, которое он только мог получить.
Очередной день шёл счастливо. Новый Крамской тусовался в своей студии, раскинувшись на дизайнерском диване, выписанном из Италии. Он читал «Большие надежды» Диккенса. Позвонил телефон. «Надеюсь, это Абрамович наконец-то узнал о моём существовании», - задумчиво разглядывая незнакомый номер, улыбнулся он.
- Валентин, здравствуйте! – послышался женский голос на том конце провода.
- Здравствуйте! По какому поводу звоните?
- Вы знаете, я мама Киры Кошкиной. Может, помните такую?
Валя вздрогнул. Эмоции тех странных минувших дней подступили вновь.
- Да, конечно, помню. Как поживает Кира?
- В том-то и дело, Валентин. Умерла моя девочка.
- Как умерла? – Валя грохнулся с дивана, - Как? Как? Что случилось?
- П-п-передоз, - всхлипывая ответила мама, - В общем, я не хочу вас грузить, - с трудом продолжила она, - Я ваш номер нашла у Киры в телефоне. Хочу просто пригласить вас на похороны. Вы для неё многое значили.
- Много значил? – тихо удивился Валентин, - Она же меня заблокировала везде. Мы не общались уже года два.
- Ну это я не знаю. Но она мне о вас больше, чем о ком-либо ещё рассказывала. И я точно знаю, что она все ваши выставки посещала. Говорила, что даже видела вас однажды, но постеснялась подойти. Вы, вроде, тогда с женой были.
- Наверное.
- В общем, приходите, если сможете. В эту субботу в четыре часа. Ритуальный зал «N».
- Да, я обязательно буду. Примите мои соболезнования.
- Спасибо. До свидания.
- До свидания.
Он отложил все заказы и сел писать портрет Киры. Запечатлел он её, конечно, в том самом наряде с кедами, чёрным платьем и серой кожанкой.
- О, какая красотка! Фигура у неё, конечно, бомба, - в его мастерскую незаметно вошла жена и встала около мольберта.
- Дорогая, ну не мешай, - легонько оттолкнул он её.
- И образ такой стильный. Кожанка и платье. Возьму себе на заметку.
- Тебе не пойдёт, - несвойственно грубо отрезал Валентин.
Жене он сказал, что в субботу в четыре часа он направится на встречу выпускников. Это был первый и последний раз, когда он обманул свою любимую.
В траурный зал он специально прибыл как можно раньше, к самому началу прощания, когда основная масса людей ещё не успела подойти. Он не хотел долго присутствовать на мероприятии, не желая быть замеченным и чувствуя себе некомфортно в компании совершенно незнакомых людей.
Вручив потерянной во времени и пространстве матери Киры портрет, Валя подошёл к гробу и прикоснулся к руке усопшей. Без внимания уйти всё же не получилось. Его грубо ткнули в спину.
Он обернулся. Перед ним стоял непонятный персонаж, крепко сбитый и не менее крепко выпивший. Персонаж периодически икал.
- А ты кто? Очередной её любовник? – спросил икающий человек.
- А ты, видно, её муж. Я тебя примерно так себе и представлял, - не без брезгливости парировал Валя, - Нет, я не её любовник. Я её должник, - подобрал он слово.
- Должник? Да эта курица сама меня в такие долги вогнала. Как ты умудрился ей задолжать, ха-ха-ха-ха? – ничего не понимая, гоготал икающий человек.
- Ну вот так вот в жизни иногда бывает. Прими мои соболезнования, - сказал Валя и хлопнул икающего человека по плечу.
Он вышел из траурного зала. На улице светило солнце.