– Галка, ну ты только посмотри на это чудо кондитерской мысли! Мы с девчонками из финансового отдела в пятницу так в ресторане зажгли, до сих пор ноги гудят! – Ленка, давняя подруга и по совместительству главный бухгалтер их компании, весело щебетала, активно водя ярко накрашенным ногтем по экрану планшета. – Видишь торт? Три яруса, бельгийский шоколад!
Галя вежливо и чуть устало улыбалась, попивая уже остывший зеленый чай с жасмином. Она приехала к подруге после тяжелой рабочей недели, чтобы просто выдохнуть. Галина была женщиной статной, успешной. В свои тридцать восемь лет она занимала пост коммерческого директора крупной сети клиник, имела роскошную четырехкомнатную квартиру в центре города, новенькую иномарку и… мужа Антона. Антона, который был младше ее на пять лет, работал скромным менеджером среднего звена и последние три года жил в режиме «вечного странника».
– Да, Ленусь, торт действительно шикарный, – кивнула Галя, пододвигая к себе планшет, чтобы рассмотреть детали.
Ее пальцы, привыкшие уверенно подписывать многомиллионные контракты, вдруг дрогнули. Улыбка на холеном лице медленно, словно тающий воск, поползла вниз. Сердце ухнуло куда-то в район желудка, а затем забилось так неистово, что в ушах появился противный звон.
Там, на заднем фоне праздничной фотографии, за уютным столиком у панорамного окна ресторана, сидел мужчина. Он чуть склонился к своей спутнице, улыбаясь, до боли знакомой, чуть виноватой улыбочкой с прищуром. На нем был дорогой кашемировый джемпер цвета мокрого асфальта. Тот самый джемпер, который Галя лично привезла ему в подарок из Милана прошлой осенью. Это был Антон. Ее законный, любимый муж Антон, который в эту самую пятницу, по его собственным клятвенным заверениям, «героически спасал срывающуюся поставку на складе в Новосибирске».
Женщина рядом с ним, миловидная блондинка с по-детски пухлыми щеками, звонко смеялась, запрокинув голову, и по-хозяйски держала свою руку поверх его ладони.
– Галь? Ты чего побледнела как полотно? – Ленка обеспокоенно заглянула ей в глаза, мигом растеряв всю свою веселость. – Давление опять скачет? Давай капли накапаю!
– Нет, Лена. Не нужно капель. Все в полном порядке, – голос Галины прозвучал неестественно глухо. Она заставила себя сделать глубокий, ровный вдох. – Просто… показалось кое-что. Устала, наверное.
Остаток вечера Галя провела как в тумане. Внутри нее бушевал настоящий ураган из боли, отрицания и жгучей обиды. «Как он мог? Три года… Три года этих бесконечных командировок!» – билась в голове отчаянная мысль.
***
Они были в браке шесть лет. Детей Бог не дал, да Галя, откровенно говоря, из-за своей бешеной карьеры не сильно и рвалась в декрет. Антон же всегда говорил, что ему достаточно только ее любви. Жили они в ее просторной квартире, с шикарным ремонтом. Она зарабатывала в разы больше, обеспечивала им роскошный отпуск, покупала мужу дорогие часы и брендовую одежду. А он… Он просто был рядом. Удобный, ласковый, домашний. Пока три года назад не пошел на повышение, которое якобы потребовало регулярных разъездов по регионам. Галя верила. Безоговорочно верила каждому его слову. Она сама собирала ему чемоданы, аккуратно складывая выглаженные рубашки, пекла в дорогу его любимые пирожки с вишней и переводила деньги на карту, «чтобы в чужом городе ни в чем себе не отказывал».
И вот теперь – эта фотография.
***
Следующие три недели Галя жила как на иголках. Она не стала устраивать истерик, не стала кидаться с обвинениями. В ней проснулась холодная, расчетливая бизнес-леди. Ей нужны были факты. Неопровержимые доказательства.
И случай не заставил себя ждать.
– Галюнь, я в четверг снова улетаю. В этот раз в Екатеринбург. Там полная катастрофа с логистикой, без меня не разберутся, – Антон стоял перед зеркалом в прихожей, поправляя воротник рубашки. Он выглядел свежим, отдохнувшим и благоухал парфюмом, который Галя подарила ему на годовщину.
– Конечно, Тошенька. Работа есть работа, – мягко ответила она, подавая ему небольшую дорожную сумку. Внутри у нее все сжалось от отвращения. «Какой же ты дешевый актер», – подумала она, глядя в его честные, преданные глаза.
Как только дверь за мужем захлопнулась, Галя бросилась к окну. Она увидела, как Антон направился бодрым шагом к припаркованному такси. Галя тоже заранее вызвала машину через приложение. Выбежав на улицу, она прыгнула на заднее сиденье неприметного серого «Хендай».
– За тем мужчиной, который только что сел в такси Только не слишком близко, чтобы не заметил, – скомандовала она водителю, пожилому мужчине в кепке.
– Следим за неверным супругом? – философски хмыкнул таксист, плавно трогаясь с места. – Классика жанра. Ох, сколько я таких слез на заднем сиденье повидал, дочка…
Галя промолчала, до боли сжимая в руках кожаную сумочку.
***
Такси ехало долго. Они покинули ухоженный, сверкающий витринами центр города и углубились в старые спальные районы. Серые панельные многоэтажки, облупившиеся фасады, узкие дворы, заставленные машинами. Наконец, такси Антона нырнуло в арку типичной хрущевки на самом краю города. Галя расплатилась и осторожно последовала за ним.
Двор был тихим, заросшим старыми тополями. Возле третьего подъезда, на облезлой зеленой лавочке, восседал традиционный «совет бдительных старушек». Галя, нацепив на лицо самую приветливую улыбку, подошла к ним.
– Добрый день! Извините, не подскажете… Я тут родственника ищу, адрес потеряла. Высокий такой, в синем пальто, с сумкой. Только что в этот подъезд зашел. Не знаете, из какой он квартиры?
Бабушки оживились, почуяв свежую кровь и возможность почесать языками.
– А как же не знать! Это ж Антон, муж Аньки нашей с третьего этажа, из сорок пятой квартиры! – охотно затараторила самая бойкая старушка в фиолетовом берете. – Хороший мужик, работящий! Все в командировках да в командировках, крутится, семью обеспечивает.
У Гали потемнело в глазах. Сглотнув образовавшийся в горле ком, она севшим голосом спросила:
– Семью? У них… дети есть?
– А то как же! Настеньке, дочке их, годик недавно исполнился! Ой, такой ангелочек!
Годовалая дочь.
Кусочки пазла со страшным, оглушающим хрустом встали на свои места. Три года командировок. Беременность. Годовалый ребенок. Он не просто гулял на стороне. Он жил на две семьи. Причем вторую семью он содержал, судя по всему, на те самые щедрые «карманные» деньги, которые Галя регулярно переводила ему на карту. Он играл роль благодетеля и добытчика за ее, Галинин, счет!
Холодная, звенящая ярость затопила ее с головой, вытеснив и боль, и обиду. Дрожь в руках унялась. Галя решительно толкнула тяжелую подъездную дверь.
В подъезде пахло жареным луком, сыростью и кошачьей мочой. Ступеньки были истертыми, кое-где не хватало кусков перил. Галя поднималась на третий этаж, и каждый ее шаг каблуком отдавался гулким эхом в тишине лестничной клетки.
«И на это убожество он променял нашу жизнь? Мою заботу? Мой дом?»
Квартира номер сорок пять. Обшитая старым, потрескавшимся дерматином дверь. Галя решительно нажала на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, скрипнул замок, и на пороге появилась та самая блондинка с фотографии. Только сейчас она выглядела иначе: растрепанные волосы стянуты в небрежный пучок, на ней был застиранный домашний халат с пятном от детского пюре на рукаве. На руках она держала хнычущего ребенка.
– Вы к кому? – недовольно спросила Анна, оглядывая с ног до головы незванную гостью в дорогом бежевом тренче и шелковом платке.
– Я к Антону, – ледяным тоном произнесла Галя.
– А вы кто такая? По работе, что ли? Тош! – крикнула она вглубь квартиры. – Тоша, иди сюда, к тебе пришли!
В коридоре показался Антон. Он уже успел переодеться в вытянутые на коленках треники и старую футболку. В руках он держал детскую бутылочку со смесью.
Он посмотрел на Галю. Бутылочка с глухим стуком выпала из его рук и покатилась по грязному линолеуму. Лицо Антона в одну секунду приобрело цвет свежевыбеленного потолка. Глаза расширились от первобытного, животного ужаса. Он открыл рот, но не смог издать ни звука, только хватал воздух, как выброшенная на берег рыба.
– Привет, «командировочный», – процедила Галя, глядя на него с нескрываемым презрением. Ни единый мускул не дрогнул на ее лице. – Как долетел до Екатеринбурга? Без задержек?
– Га-Галя… – наконец выдавил из себя Антон, делая неуверенный шаг назад. – Ты… как ты здесь… это не то, что ты подумала…
– А кто это, Тош? – Анна напряглась, крепче прижимая к себе ребенка. Ее взгляд заметался между бледным как смерть сожителем и роскошной, уверенной в себе женщиной.
– Я – его жена. Единственная и законная, – Галя перевела взгляд на Анну. В этом взгляде не было ненависти к сопернице. Только бесконечная усталость и брезгливость. – А вы, я так понимаю, его благотворительный проект.
– Какая жена?! – взвизгнула Анна, и ребенок на ее руках испуганно заплакал. – Он в разводе! Он мне паспорт показывал, там штампа нет!
– Паспорт он потерял четыре года назад. Восстановил чистый, а штамп поставить «забыл». Бывает, – усмехнулась Галя. Затем она снова посмотрела прямо в полные паники глаза мужа. – Значит так, Антон. Я сейчас еду домой. Собираю все твои вещи. Твои костюмы, твои удочки и ту самую приставку, которую я тебе купила. Упакую все это в мешки и отправлю курьером на этот адрес. Оплатишь доставку сам, раз ты у нас тут такой добытчик.
– Галечка, подожди, умоляю! – Антон бросился к ней, пытаясь схватить за руку, но Галя брезгливо отшатнулась, словно от прокаженного. – Выслушай меня! Это ошибка! Это случайность! Я… я запутался! Я расстанусь с ней! То есть… я брошу ее! Клянусь! Я сейчас же соберу вещи и поеду с тобой!
Анна ахнула, едва не выронив дочь.
– Ты что несешь, урод?! – заорала она дурным голосом. – Какая ошибка?! А Настя?!
Но Антон ее даже не слышал. В его голове сейчас бешено крутились шестеренки, подсчитывая убытки. Развод с Галей означал конец всему. Конец вкусным ужинам из ресторана, конец отпускам на Мальдивах, конец езде на дорогой машине жены. Это означало, что ему придется жить в этой вонючей хрущевке с вечно орущим ребенком и истеричной Анной на свою смешную зарплату! Эта мысль привела его в такой ужас, что он потерял последние остатки мужского достоинства.
– Галя, родная моя, прости! Я не хотел! Она сама на меня повесилась! – кричал он на весь подъезд, хватая жену за руки. – Я не готов жить в этой нищете! Я не хочу считать копейки! Я люблю только тебя! Давай забудем это как страшный сон!
Галя смотрела на мужчину, с которым делила постель шесть лет, и чувствовала лишь кристально чистую пустоту. Ни слез, ни боли больше не было. Иллюзия рухнула окончательно, обнажив гнилую, жалкую суть этого человека.
– Какой же ты мерзкий слизняк, Антон, – тихо, но так веско, что ее слова эхом разлетелись по лестничной клетке, произнесла Галя. – Завтра мой адвокат пришлет тебе документы на развод. В мою квартиру даже не пытайся сунуться – замки будут поменяны через час, а охрана жилого комплекса предупреждена. Прощай.
Она развернулась на каблуках и, не оглядываясь, пошла вниз по лестнице. Спина ее была идеально прямой, а шаг твердым и уверенным.
Едва Галя спустилась на пролет, как за дверью сорок пятой квартиры раздался грохот, звон разбитой посуды и отчаянный, полный ярости женский крик:
– Ах ты сволочь! Предатель! Альфонс проклятый! Ты готов бросить меня с родным ребенком из-за бабок своей мымры?! Да чтоб ты сдох!
В ответ раздался не менее истеричный визг Антона, который сорвался на фальцет:
– Заткнись, дура! Я не просил тебя рожать! Ты мне всю жизнь сломала! У меня была такая замечательная, спокойная, богатая жизнь! А теперь что?! Мне из-за этого ребенка придется вторую работу искать, чтобы с голоду не сдохнуть! Ненавижу вас!
Галя вышла из подъезда, глубоко вдохнув прохладный осенний воздух. Бабушки на лавочке притихли, провожая ее удивленными и испуганными взглядами – до них явно донеслись отголоски скандала.
Галя посмотрела на серое небо, сквозь которое робко пробивался лучик солнца, и впервые за этот день искренне улыбнулась. Жизнь только что избавила ее от огромной, кровососущей пиявки. Впереди ее ждала свобода, ее любимая работа, ее уютный дом и, самое главное, – уважение к самой себе.
Она достала телефон, набрала номер своего мастера и бодрым голосом произнесла:
– Алло, Маргарита? Запиши меня на завтра на стрижку и окрашивание. Да, хочу кардинально сменить имидж. Начинаю новую жизнь!