— Кирочка, ты же у нас такая деловая, всё умеешь, — голос Виктории Михайловны в трубке звучал бархатисто и чуть устало, как у человека, которому неловко просить, но очень надо. — Я вот думаю отметить день рождения в кафе. По-семейному, без лишнего. Ты не поможешь организовать?
Кира прижала телефон плечом к уху и не отрываясь смотрела в монитор — на экране висела таблица с накладными, которую она разбирала последние полчаса.
— Помочь — это как? — уточнила она. — Что конкретно нужно?
— Ну, столик забронировать, место выбрать приличное. Ты же знаешь эти заведения лучше нас.
— Хорошо, — сказала Кира. — На сколько человек?
— Человек шесть. Я, Денис, ты, Галочка, Людочка и Ниночка.
Кира записала на листке: шесть человек, день рождения, ресторан. Ничего сложного.
— Договорились, — сказала она. — Я найду что-нибудь нормальное.
Виктория Михайловна помолчала секунду — чуть дольше, чем нужно для простого «спасибо».
— Вот и замечательно, — произнесла она наконец. — Денис говорил, что на тебя всегда можно положиться.
Кира положила трубку и вернулась к таблице. Она не думала об этом разговоре ничего особенного. Забронировать столик — не проблема. Она делала и не такое.
На следующий день за обедом она рассказала об этом Оле. Они работали в одном отделе уже четыре года, и Оля знала про свекровь примерно столько же, сколько знала сама Кира — то есть достаточно.
— Ты уточнила, кто платит? — спросила Оля, не отрываясь от своей тарелки.
Кира подняла голову.
— В смысле? Каждый за себя, как обычно бывает.
Оля отложила вилку и посмотрела на неё с таким выражением, которое Кира хорошо знала — так смотрят на человека, который только что сказал что-то очень наивное.
— Ты свою свекровь плохо знаешь, — сказала Оля спокойно.
— Она пригласила людей на свой день рождения, — возразила Кира. — Никто не обязан платить за чужой праздник.
— Никто не обязан, — согласилась Оля. — Но ты же понимаешь, что бывает по-разному.
Кира пожала плечами. Она выбрала небольшой ресторан в центре — не помпезный, но с приличным меню и нормальными ценами. Забронировала стол на шесть. Отправила Виктории Михайловне адрес и время.
Свекровь ответила одним словом: «Отлично».
В следующие две недели Кира несколько раз слышала, как Денис разговаривает с матерью по телефону. Не слышала слов — только интонации. Голос Дениса был таким, каким он бывал, когда мать что-то просила или на что-то жаловалась: немного виноватым, немного уставшим. Он уходил с телефоном в другую комнату.
Кира не спрашивала. У неё хватало своих дел.
***
Ресторан был небольшим и тихим — деревянные панели, приглушённый свет, столики достаточно далеко друг от друга, чтобы не слышать чужих разговоров. Кира приехала вовремя. Денис — чуть раньше, уже сидел рядом с матерью и что-то ей говорил вполголоса.
Виктория Михайловна была в новом платье и в хорошем настроении. Она обняла Киру с порога — крепко, демонстративно — и сказала:
— Хорошее место выбрала. Молодец.
Тётя Галя приехала с маленьким букетом и громким смехом. Люда и Нина — подруги Виктории Михайловны, обе примерно её возраста — пришли вместе, обе с подарками, обе с тем особенным выражением лица, которое бывает у людей, уже много слышавших о тебе, но видящих впервые.
Они разглядывали Киру с нескрываемым любопытством. Не грубо — просто оценивающе. Как рассматривают экспонат, о котором заранее составили мнение.
Кира это заметила. Она умела замечать такие вещи.
За первые полчаса всё шло вполне мирно. Говорили о погоде, о том, как давно не виделись, о том, что ресторан и правда хороший. Виктория Михайловна принимала поздравления с достоинством именинницы, которая заслужила всё это и даже немного больше.
Принесли закуски.
Вот тогда всё и началось.
— Кирочка у нас вся в работе, — сказала Виктория Михайловна, обращаясь к Люде и Нине с тем тоном, который формально звучит как похвала, а по сути является чем угодно, только не похвалой. — Приходит домой — уже с ног валится. Ни приготовить, ни прибраться. Денис вон сам себе иногда яичницу делает.
Люда сочувственно покачала головой.
— Ну так молодёжь сейчас такая, — подхватила тётя Галя. — Карьера на первом месте.
— Карьера — это хорошо, — произнесла Виктория Михайловна, накладывая себе салат. — Только семья тоже требует внимания. Я вот всегда успевала и то, и другое.
Кира подняла глаза от тарелки. Денис смотрел в сторону.
— Раньше мужа встречали горячим обедом, — продолжила Нина, будто эту реплику ждали и приготовили заранее.
— Ну, времена другие, — сказал Денис негромко. Это было всё, что он сказал.
Кира ничего не ответила. Она ела и слушала, и с каждой минутой в ней нарастало то ровное, холодное понимание, которое гораздо хуже злости: она начала складывать картинку.
Два звонка, которые Денис принимал в другой комнате. Взгляды Люды и Нины при знакомстве. Фраза Виктории Михайловны «на тебя всегда можно положиться» — сказанная с той особой интонацией, в которой слышится не уважение, а расчёт.
И тётя Галя, которая сейчас говорила:
— Ну зато при деньгах живёте. Кирочка хорошо получает, это видно.
Виктория Михайловна улыбнулась — широко, с удовольствием.
— Это да, — сказала она. — У Киры с деньгами всегда порядок.
***
Принесли горячее. Потом десерты.
Разговор стал оживлённее — Виктория Михайловна рассказывала про соседку, тётя Галя перебивала, Люда смеялась. Кира участвовала ровно настолько, насколько требовала вежливость.
Денис был тих. Он ел, кивал, иногда улыбался матери. Ни разу не посмотрел на Киру так, чтобы в этом взгляде было что-то, кроме нейтральности.
Когда официант начал убирать тарелки, Виктория Михайловна попросила счёт. Официант принёс кожаную папку и положил её на край стола.
Виктория Михайловна не открывала её. Она допила воду, промокнула губы салфеткой, потом взяла папку и — спокойно, как само собой разумеющееся — подвинула её к Кире.
— Кирочка, ты не против? — сказала она тем же бархатистым голосом, что и по телефону две недели назад. — У меня сейчас немного туговато. А у тебя всегда порядок с финансами. Ты уж нас выручи.
За столом стало тихо. Люда и Нина переглянулись. Тётя Галя посмотрела на Киру с видом человека, которому заранее известно, что произойдёт дальше.
Кира открыла папку.
Восемь тысяч триста рублей. Шесть человек, три часа, полноценный ужин.
Она закрыла папку. Положила её на стол. Подняла глаза на свекровь.
— Виктория Михайловна, — сказала она ровно. — Какая еще оплата ресторана? Мы не договаривались.
— Ну что тут обговаривать, — ответила Виктория Михайловна с лёгким удивлением, как будто Кира сказала что-то странное. — Именинница платить не должна — это всем понятно.
— Именинница — не должна, — согласилась Кира. — Но я пришла сюда как гость. Не как спонсор вечера.
— Кирочка, — вступила тётя Галя примирительным тоном. — Ну ты же понимаешь. Мы все пенсионного возраста, нам потяжелее.
— Вы все пришли на праздник по приглашению, — сказала Кира. — Я тоже.
Виктория Михайловна выпрямилась. Что-то в её лице изменилось — бархат исчез.
— Значит, тебе жалко? — произнесла она тихо. — Для свекрови жалко?
Кира встала. Не резко — просто поднялась с места, как человек, принявший решение.
— Виктория Михайловна, — сказала она, и голос её был спокойным, чётким, без лишних эмоций. — Весь вечер вы объясняли своим подругам, что я плохая хозяйка, потому что много работаю. Что дома не готовлю, не убираюсь, Денис сам себе яичницу жарит. А теперь вы просите меня заплатить за всех, потому что у меня есть деньги. Деньги, которые у меня есть именно потому, что я работаю.
Нина смотрела в скатерть. Люда отвела взгляд.
— Выходит, работать много — это хорошо только тогда, когда вам нужны мои деньги? — Кира помолчала секунду. — Если у вас туго с деньгами, может, тоже стоит пропадать на работе, а не готовить и квартиру убирать?
Тётя Галя открыла рот и закрыла.
Кира достала из кошелька купюры — ровно столько, сколько стоило её блюдо и блюдо Дениса. Положила на стол. Взяла сумку.
— С днём рождения, Виктория Михайловна.
И вышла.
***
Она добралась до квартиры раньше Дениса минут на сорок. Сняла пальто, поставила чайник, села на диван. За окном шумел город — машины, чьи-то голоса снизу, ветер. Обычный городской вечер.
Кира не чувствовала ни торжества, ни сожаления. Было что-то другое — усталое, ровное, как после долгой работы, которую наконец-то доделал.
Денис вошёл, когда она уже переоделась. Она услышала, как он снимает куртку в прихожей — резко, с каким-то раздражением, — как проходит по коридору. Он остановился в дверях комнаты.
— Зачем? — спросил он.
Кира посмотрела на него.
— Ты можешь уточнить?
— Зачем ты устроила это при всех? — Денис говорил напряжённо, и было видно, что он сдерживается. — Это был её день рождения. Её праздник.
— Я слышала, что это был её праздник, — сказала Кира. — Весь вечер.
— Она просто говорила как есть. Ты редко бываешь дома, это правда.
— Денис. — Кира произнесла его имя коротко, без интонации. — Она полвечера объясняла твоим тётям и её подругам, что я плохая жена. А потом попросила меня заплатить восемь тысяч за весь стол — без предупреждения, при всех. Ты это видел.
Он помолчал.
— Ты могла просто заплатить. Не устраивать сцену.
Кира встала с дивана. Медленно, без суеты. Она посмотрела на него — внимательно, как смотрят на человека, которого пытаются понять.
— Ты сейчас всерьёз?
— Я говорю, что в следующий раз можно было промолчать.
— В следующий раз, — повторила она. — То есть ты уже думаешь о следующем разе.
Денис провёл рукой по волосам.
— Кира, не перекручивай.
— Я не перекручиваю. — Она кивнула в сторону прихожей. — Дверь вон там. Если тебе не нравится то, как я себя веду, ты знаешь, что с этим делать.
Денис замер. Он смотрел на неё, потом на дверь, потом снова на неё. Что-то в его лице изменилось — злость стала меньше, а вместо неё появилось что-то другое, с чем он явно не знал, что делать.
Он не ушёл. Сел на стул у стены. Помолчал.
Кира вернулась на диван. Взяла телефон. Они провели вечер в одной квартире, почти не разговаривая, и это молчание было тяжёлым, но честным — без притворного мира и без лишних слов.
***
На следующий день Кира была на работе, когда на экране высветился незнакомый номер. Она ответила машинально.
— Кирочка, это Галя, — произнёс голос в трубке. — Галина Михайловна, тётя Дениса, мы вчера виделись.
Кира остановилась посреди коридора.
— Помню, — сказала она.
— Я вот звоню, потому что... — Тётя Галя сделала паузу, и в этой паузе чувствовалась та особая неловкость, которая бывает у людей, когда они пришли не за тем, за чем говорят. — Ну Витуля очень расстроилась. Она всё-таки именинница, и так вышло...
— Галина Михайловна, — перебила Кира. — Что именно вы хотите мне сказать?
Небольшая пауза.
— Ну я просто звоню... поговорить. Как вы там с Денисом.
— Мы в порядке, — сказала Кира ровно.
— Ну и хорошо, — ответила тётя Галя, и по голосу было слышно, что она уже не совсем понимает, зачем позвонила. — Знаешь, Ниночка вчера после тебя сказала... — Она снова запнулась. — В общем, она сказала, что ты права была. Что нехорошо так-то.
Кира помолчала.
— Ниночка сказала это вам или Виктории Михайловне?
— Ну... Витули рядом не было в тот момент.
— Понятно.
— Ну в общем я просто хотела, чтобы ты знала, — тётя Галя говорила уже быстрее, как человек, которому хочется поскорее закончить. — Не все там считали, что Витуля права.
— Спасибо, Галина Михайловна, — сказала Кира. — Я поняла.
Она убрала телефон и дошла до кабинета, где за соседним столом сидела Оля.
— Что? — спросила Оля, посмотрев на её лицо.
— Тётя Дениса звонила. — Кира села, открыла ноутбук. — Оказывается, Нина сказала после моего ухода, что я была права.
Оля откинулась на спинку кресла.
— Конечно сказала. Они все прекрасно понимали, что происходит. Просто нужен был кто-то, кто скажет вслух.
Кира смотрела в экран.
— Денис заплатил за весь стол, — произнесла она. Это был не вопрос.
— Скорее всего, — кивнула Оля.
— И потом пришёл домой злиться на меня.
— Ну да. Ему же надо было на кого-то злиться.
Кира ничего не ответила. Она открыла рабочую папку и занялась накладными — теми самыми, которые ждали её ещё со вчерашнего дня. Работа была конкретной, понятной и не требовала никаких догадок о том, что чувствует другой человек.
Это было приятно.
***
Прошло три дня.
Денис всё это время был тихим — не обиженным, не злым, а именно тихим. Он приходил домой, ужинал тем, что находил в холодильнике, смотрел что-то на телефоне. Они разговаривали о бытовом — кто идёт за продуктами, надо ли позвонить в управляющую компанию насчёт батареи. Нормальная, ровная, ничего не значащая речь.
На третий вечер Денис вошёл в комнату и сел напротив Киры.
— Мне надо спросить кое-что, — сказал он.
Кира отложила телефон.
— Ты правда считаешь, что я должен был тебя защитить? — спросил он.
Вопрос был прямым. Кира оценила это.
— Я считаю, — сказала она медленно, — что ты должен был это сделать не ради меня. А потому что то, что говорила твоя мать, было несправедливо. Независимо от того, кто я тебе.
Денис смотрел на неё.
— Я привык, что она так говорит, — произнёс он наконец. — Она всегда... она комментирует всё. Я перестал это замечать.
— Я знаю, — сказала Кира. — Ты перестал замечать давно. Но это не значит, что этого не было.
— Ты должна была сказать мне. Раньше.
— Я говорила. — Кира посмотрела на него спокойно. — Ты отвечал, что она просто такая. Что надо не обращать внимания.
Денис не ответил. Он смотрел куда-то в сторону — туда, где на полке стоял будильник и несколько книг. Вид у него был такой, как у человека, который только что обнаружил в привычной картине что-то, чего раньше не видел, и теперь не знает, что с этим делать.
— Она позвонила мне вчера, — сказал он.
— Знаю. Тётя Галя тоже позвонила. Мне.
Денис удивлённо посмотрел на неё.
— Зачем?
— Сказала, что Нина считала меня правой. — Кира пожала плечами. — В общем-то, звонила просто поговорить. Разведать обстановку, я думаю.
— Что мама тебе сказала?
— Ничего. Я имею в виду — она не звонила мне.
Денис снова помолчал.
— Она очень расстроилась, — произнёс он наконец, и было слышно, что это даётся ему с трудом — не потому что он хочет защитить мать, а потому что это правда и он не знает, как её правильно произнести вслух.
— Я понимаю, — сказала Кира.
— Но ты не жалеешь.
— Нет.
— Почему?
Кира подумала секунду — не потому что не знала ответа, а потому что хотела сказать точно.
— Потому что если я промолчу сейчас, это будет продолжаться. И через год, и через три. Я знаю, как это работает.
Денис встал. Прошёлся по комнате, остановился у окна.
— Я заплатил за весь стол, — сказал он.
— Я догадывалась.
— Мне было неловко. Перед её подругами.
— Ты заплатил потому, что тебе было неловко, — сказала Кира. — Не потому что считал, что должен. Ты понимаешь разницу?
Он обернулся. Посмотрел на неё.
— Понимаю, — сказал он тихо.
Это был не тот разговор, после которого всё становится хорошо и легко. Это был другой разговор — такой, который что-то сдвигает с места медленно и основательно, как тяжёлую мебель, которую давно нужно было передвинуть.
***
Виктория Михайловна не позвонила Кире ни через неделю, ни через две.
Денис позвонил матери сам — Кира не знала, о чём они говорили. Он снова ушёл с телефоном в другую комнату, но на этот раз разговор был короче и голос — другим. Не виноватым. Просто обычным.
Когда он вернулся, Кира не стала спрашивать. Он тоже не рассказывал.
Оля, которой Кира изложила всю историю от начала до конца, выслушала, кивнула и сказала:
— Ты понимаешь, что она снова позвонит? Просто с другим поводом.
— Понимаю, — согласилась Кира.
— И что тогда?
— Тогда посмотрим, — сказала Кира. — Главное, что Денис теперь знает: я не промолчу.
Оля помолчала.
— Он изменился?
— Не знаю. — Кира подумала. — Он начал разговаривать. Раньше он уходил в другую комнату с телефоном и оттуда не возвращался с объяснениями. А сейчас — сел и спросил напрямую. Это что-то.
— Это немного, — заметила Оля.
— Немного, — согласилась Кира. — Но это больше, чем было.
В пятницу вечером она вернулась домой и обнаружила, что в квартире пахнет жареным. Не хорошо пахнет — характерно, с лёгким запахом подгоревшего масла.
Денис стоял на кухне перед сковородкой с видом человека, который только что совершил что-то сложное и теперь ждёт оценки.
— Я сделал яичницу, — сказал он. — И салат. Там помидоры и огурцы. Порезал.
Кира поставила сумку. Посмотрела на тарелку — яичница была немного пережарена, салат порезан крупно и без заправки.
— Соль есть? — спросила она.
— На столе.
Она села. Посолила яичницу. Попробовала.
— Нормально, — сказала она.
Денис сел напротив. Они ели молча, но это было другое молчание — не то тяжёлое, что висело в квартире три дня назад, а обычное, бытовое, такое, какое бывает между двумя людьми, которым не нужно постоянно что-то доказывать друг другу.
— Я не умею готовить, — сказал он. — Никогда особо не учился.
— Это несложно, — сказала Кира.
— Ты научишь?
Она посмотрела на него. Он спрашивал серьёзно.
— Научу, — сказала она.
За окном уже темнело. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, проехала машина. Самый обычный пятничный вечер в самой обычной квартире.
Кира думала о том, что ничего ещё не закончилось — Виктория Михайловна никуда не делась, и тётя Галя никуда не делась, и весь этот сложный узел, который завязывался годами, не развяжется от одного разговора в ресторане. Она это знала.
Но она также знала другое: то, что произошло в ту пятницу за столом с кожаной папкой, было важным не потому, что она выиграла какой-то спор. А потому что она сказала правду вслух — при свидетелях, в том числе при Денисе — и не сделала вид, что всё в порядке.
Кира думала: самое трудное позади. Но Виктория Михайловна позвонила ровно через три недели — и в голосе снова звучал тот самый бархат. Только на этот раз она говорила не с Кирой. Она говорила с Денисом. И у неё уже был новый план.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...