А. Боголюбов. Фрегат «Паллада»
Август 1853 года. Фрегат «Паллада» входит в бухту Нагасаки. На борту — пятьдесят два орудия, четыреста восемьдесят шесть человек экипажа и один вице-адмирал с амбициями. Евфимий Васильевич Путятин торопился. Американцы уже послали командора Перри с целой флотилией — вскрывать «закрытый ларец» японской торговли. Россия не могла отстать.
Секретарём при адмирале состоял некто Иван Александрович Гончаров. Тот самый. Будущий автор «Обломова» стоял на палубе и размышлял о Японии как о шкатулке с потерянным ключом. Ключ, впрочем, предстояло не найти, а выковать — из терпения, хитрости и бесконечных компромиссов.
Первая проблема обнаружилась немедленно. Русских поставили на третий рейд — самый дальний. Потом милостиво разрешили перебраться на второй. Затем на первый. Каждый день на борт поднимались делегации: мягкие лица, лукавые глаза, шёлковые юбки, бесконечные поклоны. Японцы угощали сладкими наливками, расспрашивали о пушках и категорически отказывались принимать письмо.
Визит японцев на фрегат. Борис Винокуров
Письмо! Вот она, суть миссии. Официальное послание русского правительства в «Верховный совет» в Эдо. Казалось бы — что сложного? Протянуть конверт, получить расписку, обсудить торговые дела. Но нет. Губернатор Нагасаки объявил, что письмо требует церемониала. Какого именно — он определить не в состоянии. Нужно послать запрос в столицу. Ответ придёт через несколько недель.
Путятин ждал. «Паллада» качалась на волнах, а по палубе сновали тридцать-сорок толмачей, поглощая сладости. Гончаров с тоской описывал раков, «похожих на пауков», и голых гребцов, чьи бритые лбы сияли на солнце, «точно позолоченные маковки».
Месяц спустя — наконец — пришло разрешение. Губернатор готов принять письмо. Но как?
Здесь начинается настоящая дипломатия — та, что состоит из мелочей. Японцы снимают обувь при входе в дом. Русские офицеры носят тесные сапоги. Стянуть их самостоятельно невозможно. Бродить по дворцу в портянках — немыслимо. Решение нашлось гениальное: из парусины сшили белые башмаки и натянули поверх сапог. Белизна поражала воображение. Честь империи осталась нетронутой.
Но как сидеть? Японцы сидят на пятках — часами, неподвижно, словно статуи. Попробуйте сами: встаньте на колени, опуститесь на пятки. Пяти минут не выдержите. Русские предложили кресла. Японцы попробовали — у них затекли ноги. Компромисс: русские притащат своё кресло и четыре стула. Ещё вопрос: нельзя ли нарисовать, как все будут сидеть? Господи, дай терпения!
Путятин на переговорах в Нагасаки, японский рисунок 1853 года
Девятого сентября 1853 года началась церемония. Сто японских лодок окружили фрегат. На борт поднялись два старика с жидкими седыми косичками, в штофных юбках и соломенных сандалиях. Оркестр грянул «Боже, царя храни». Пятьсот японцев на лодках «огласили воздух криком изумления и восторга».
На берегу ждали почётные носилки — двенадцать штук. Но залезть в них оказалось невозможно: то ноги некуда деть, то голову. Офицеры плюнули и пошли пешком. Караул с ружьями, матросы несут кресло, музыка гремит — процессия двинулась к резиденции губернатора.
В дверях началось светопреставление. Белые башмаки не держались на сапогах. У Гончарова они свалились ещё за три комнаты до приёмной. Он отставал, подбирал, снова надевал — и снова терял, даже во время аудиенции. В конце концов, плюнул на японский этикет положил их в шляпу.
Письмо приняли. Губернатор положил его в лакированный ящик и сообщил, что ответа придётся подождать. Сколько? Никто не знает.
Путятин не сдался. Он ушёл в Шанхай — и вернулся. Ждал — и снова уходил. Грозил — и мирился. «Паллада» износилась до предела, её списали. Адмирал пересел на «Диану» и продолжил охоту за договором.
Одиннадцатого декабря 1854 года ударило цунами. В Симоде из тысячи зданий уцелело шестнадцать. «Диана» дала течь и перевернулась. Команда спаслась — японцы накормили, укрыли, помогли. Люди, которых русские полтора года пытались «открыть» для торговли, спасали их от смерти.
Наконец, 26 января 1855 года в разрушенном Симоде подписали трактат. Россия и Япония впервые договорились.
Миссия Путятина учит, что дипломатия — это умение ждать годами, когда тебе говорят «нет». Это готовность выглядеть смешным ради великой цели. Это способность сидеть на стуле посреди комнаты, где все сидят на полу, и при этом вести себя так, будто это самая естественная вещь в мире.
Обычно в учебниках пишут о подписании трактата и ставят точку. Но самое удивительное произошло потом. Русским нужно было как-то вернуться домой. И они, вместе с японскими плотниками (которые никогда не видели европейских чертежей), на берегу той самой бухты Хэда, где погибла «Диана», построили новую шхуну.
Чертеж первого корабля типа "Кимидзава" "Хэда". Нарисован русскими, с изображением Андреевским флагом
Они назвали её «Хэда» — в честь японской деревеньки. Это судно стало первым кораблем современного типа, построенным в Японии. После окончания Крымской войны и ратификации русско-японского договора "Хэда" возвратилась в Японию. 25 ноября 1856 года она была подарена японскому правительству.
Картина, изображающая церемонию спуска на воду «Хеды». Размеры корпуса весьма условны
Получается, что русский флот, потеряв один из своих лучших фрегатов, невольно стал отцом современного японского кораблестроения. Через полвека, в Цусимском сражении, потомки тех самых японских плотников, научившихся у русских строить кили и мачты, пустят на дно эскадру Рожественского.
Компромисс — это палка о двух концах. Он открывает двери, но никогда не знаешь, кто и с чем войдет в них спустя пятьдесят лет. Иногда «ключ от ларца», который так старательно подбирали Путятин и Гончаров, лучше было бы «потерять» навсегда.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.